Глава 19. Мы больше не одни

      Автомобильный гудок раздался за спиной. Обито повернулся вполоборота и ничего не понимающими глазами уставился в лобовое стекло, по которому яркими бликами играли отражения высотных зданий Нью-Йорка. Тут же из окна показалась кучерявая голова таксиста. Светофорный человечек горел красным цветом — по обе стороны от дороги столпилась гудящая толпа, чье внимание теперь было устремлено к стоящему посредине человеку.       На огромных баннерах мелькала реклама. Со всех сторон окутывал шлейф звуков, смешивающиеся во что-то несоизмеримое. В глазах рябило от обилия всего, а чувства были притуплены. Оказалось, новый мир возымел на Обито намного больше эффекта, чем он думал. Машины, самолеты, Интернет, телефоны, одежда, еда — всё вокруг пробуждало в нем детское любопытство. В свободное от тренировок время Учиха активно познавал окружающий мир. Путешествовал, изучал историю, пролистывал книги великих классиков и просто бульварное чтиво. От многих фильмов он приходил в глубочайший восторг — детективы и триллеры ему нравились больше всего, а вот фильмы ужасов пришлось отложить в дальний ящик: уж слишком впечатлительным оказался его мозг. Пробуждение чакры открыло для него новые горизонты — границы снова стерлись, и весь мир стал для Учиха как на ладони.       Одна его часть обожала новую жизнь.       Но одно не давало Обито Учиха покоя…       Шиноби сморгнул внезапное наваждение. Глаз вспыхнул алым, и разлетающаяся по улице брань мгновенно прекратилась. «Мусор», — фыркнул он, когда таксист тряпичной куклой осел в салоне. В это же мгновение показался зеленый человечек. Толпа сомкнулась с двух сторон, и лишь один мальчишка заметил, как человек с жуткими шрамами испарился в открывшемся портале.       … этот мир был еще более жестоким, чем его прошлый дом.

      …

      Первые лучи солнца столкнулись с пустотой, разрастающейся в черных глазах. Тело пробивало мелкой дрожью. Всю ночь Итачи провел на подоконнике раскрытого окна, впитывая новые для себя ощущения. Взгляд неподвижно замер на мерно покачивающейся сосне. В ушах звенело. Он слышал, как щебечут птицы в глуби леса, различал стрекот сверчков в высокой траве. Даже писк мышей, которые скреблись где-то под домом. Но не эти звуки сводили его с ума.       Стук человеческих сердец.       Итачи чувствовал, как бежит по венам кровь Эмили, которая всю ночь провела за дверью комнаты. Его разрывало от странных желаний. Душа тряслась перед неизвестностью, а всеми чувствами повелевало изнывающее чувство голода. Итачи больше не чувствовал себя человеком. Всё вокруг было чересчур громким, шумным, ярким, остро пахнущим. Впервые за долгое время он не понимал, куда броситься и у кого попросить помощи. Как принять тот факт, что теперь ты… оборотень? С самого детства из него делали шиноби, профессионального убийцу… А как быть теперь? Сейчас он ощущает себя младенцем, которого не по своей воле отправили в ужасный мир. И совершенно одного…       Из-под губы показался острый клык. Кто просил эту девчонку спасать ему жизнь таким образом?!       Итачи оскалился подобно зверю, и в ту же секунду его окатило морозным холодом.       Он слепо взглянул на свои трясущиеся пальцы. Да что происходит? Почему больше нет уверенности? Почему он боится?       Дверь в спальню распахнулась так внезапно, что Эмили, доселе подслушивающая возлюбленного, кубарем закатилась внутрь. Распластавшись на тонком ковре, она боязно глянула исподлобья на нависшую над ней тень. Меньше секунды потребовалось, чтобы эта неловкая ситуация переросла в настоящую проблему. Итачи вздернул ее точно куклу и, не отдавая отчет своим действиям, вжал в стену возле двери.       Кончик носа коснулся женской шеи, и в спальне повисла гробовая тишина.       Эмили застыла.       Мужские ладони с хрустом сжали ее предплечья, стена позади, казалось, вот-вот проломится под давлением, но вся боль и зачатки страхов мгновенно плавились в нахлынувшей эйфории. Внутренний зверь извивался, мурлыкал, каждая клеточка тянулась к новорожденному оборотню.       К ее стае.       — Твой запах… — Итачи всем телом навалился на хрупкую девушку и лицом зарылся в ее взлохмаченных волосах. От того, каким стал его голос, Эмили утратила дар речи. — Не знал, что он может быть таким сладким. Что это?       Из сладостного марева девушку вырвали холодные пальцы, вцепившиеся в подбородок.       — После обращения все твои чувства обострились в несколько раз, — пролепетала осипшим голосом, бегая от одного черного глаза к другому. — Зрение, обоняние. Увеличил…       — Эм, я не об этом. Почему твой запах не такой, как у других? — сузил глаза.       Как же хочется провалиться сквозь землю, и в то же время прильнуть к его горячему телу. Громко сглотнув, Эмили на секунду отогнала от себя непозволительные мысли и сипло шепнула:       — Потому… потому что я теперь твоя омега. А ты часть моей стаи. И… и у меня скоро течка начнется. Скорее всего ты это и почувствовал.       Взгляд позорно опустился в самый низ, минуя руки с перевитыми набухшими венами. Сердце заклокотало в горле. Эмили попыталась выровнять свое дыхание, однако возникшая пауза и непонимание, что сейчас происходит с Итачи, убивали оставшиеся крохи уверенности.       — Пойду немного проветрюсь.       Девушка успела только хлопнуть глазами, как занавески качнулись от ветра. Запах Итачи стремительно удалялся, пока его след не пропал где-то на севере.       Закрыв лицо руками, младшая де Виль скатилась по стене.       — Какая я дура…

      ***

       Колечко моркови скатилось с деревянной доски, прокатилось по исшарпаной столешнице, минуя черное въевшееся пятно, смутно похожее на запекшуюся кровь, и под полное безразличие Сары улетело под стол. Ведьма смахнула прядь волос, настойчиво лезущую в глаза, и продолжила нарезать овощи для супа.       На плите только закипала вода, а по кухне уже витали пряные запахи трав и специй. Со спины доносился неутихающий голосок Хариет, которая без устали болтала с новым другом. Питер молчал. Конечно, злобно усмехалась Сара, как этот нелюдь может вообще что-то сказать — без отрезанного-то языка. Организация охотников испокон веков славилась изощренными методами охоты на ведьм. Не гнушались даже сотрудничать с оборотнями, которых готовили как собственных псов на убой. И ведь правда, зачем жертвовать своими людьми, когда под удар можно подставить нечеловека.       Ловко разобравшись с овощами, ведьма вскользь мазнула по металлической поверхности кастрюли, где показалось отражение Мадары. Шиноби прошел мимо девочки, не забыв потрепать ее между ушей, а после замер сбоку от Сары. Взял кружку с водой, бесцветно посмотрел в окно, будто его хоть малость интересовало происходящее снаружи. Опять дождь — опять мерзопакостная погода. Это место словно окутано проклятой аурой, ощущение опасности не отпускает ни на секунду. Есть ли смысл прятаться здесь и дальше?       Мадара прижал кружку к губам, но глотка не сделал. Внимание сместилось на бесстрастное лицо де Виль, и в голове мгновенно созрел давно терзающий его вопрос: какую тайну она скрывает? О чем думает и… что сделает, когда вернет себе силу?       — Мы не можем оставить этот дом, — на секунду Сара замолчала, а потом, подумав о чем-то, сказала всё тем же спокойным голосом, повернув голову к Мадаре: — Итачи не готов вернуться в город.       На этом их разговор был полностью исчерпан, ведьма вернулась к приготовлению обеда, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Она лишь отдаленно чувствовала бурлящую ярость Нагато, каждой клеточкой ощущала трепет, когда Учиха обращался к своей силе. Дни тянулись чрезвычайно долго, и были похожи один на другой. Следующий их шаг покрыт толстой пеленой тумана. Действовать безрассудно сейчас опасно — им остается только ждать, когда Итачи поймет, кем стал после перерождения.

      …

      — Теперь он будет меня избегать.       В гостиной послышался жалобный скулеж. Сара незаметно выдохнула и закатила глаза. В камине хаотично подергивался огонь. На третий день их бесцельного прозябания погода и не думала проясняться. Небо затянуло плотной пеленой туч, а в воздухе витал горький запах отчаяния, источником которого был сжавшийся у окна комок. Ни секунды покоя — даже взгляд на приемную дочь приводил Сару в сильное раздражение.       И чего разнылась? Радоваться должна, а не сидеть целыми днями под окнами и высматривать своего благоверного. Жив, и на том спасибо. А ведь воскрешение Итачи принесет им тонну проблем. Новорожденный оборотень крайне нестабилен. И очень опасен.       Аккуратно листая пожелтевшие страницы книги, Сара внутренне поежилась. Шрамы на спине отозвались на воспоминания холодной дрожью. Она помнит, как первое время… боролась, да, Сара бы описала то время именно этим словом. Борьба — сопротивление маленькой девочке, в чьих руках сосредоточилась невероятная сила убивать. Но Эмили первородный оборотень. Кем тогда стал Итачи? Сколько человечности в нем осталось? И получил ли он ту же силу, что и маленькая королева?       — Немного побегает и как миленький приползет, — Сара громко хлопнула книгой, отчего в воздух взметнулось облако пыли. — Природа намного сильнее рассудка.       Эмили резко повернулась на подоконнике, и ее полные ужаса глаза устремились на человека с черствой душой.       — Но я не хочу его принуждать. Я хочу, чтобы он был со мной по доброй воле. Он умирал, понимаете?! — взгляд жалобно заметался по комнате, цепляясь за сидящего на диване Мадару, в чьих ногах сопели дети. — Как я могла оставить его? Как?!       — Успокойся, — ведьма отложила книгу на комод, кривя губы в подобие мягкой улыбки. — Ты приняла верное решение. Я бы на твоем месте поступила точно также. Дай ему немного времени…       Хару резко вскинула уши, приоткрыла один глаз и совершенно ясным взглядом посмотрела в проход, где застыл силуэт человека. Сара замолчала, повернувшись в ту сторону всем корпусом. Внешне ее вид был абсолютно безразличен, но для себя Мадара уловил одну маленькую деталь, которая выдавала де Виль с потрохами: в моменты злости, страха, раздражения на ее лбу появлялась почти незаметная морщина. Она появлялась всего на мгновение, а потом словно выпавший весной снег превращалась в воспоминание, откладывающееся в памяти шиноби как доказательство, что Сара де Виль всего лишь человек — могущественный, проживший не одно столетие, но душой по-прежнему человек, способный испытывать простые житейские проблемы.       — И как оно? — Сара вышла на середину гостиной, преграждая собой задрожавшую дочь, и с присущей себе аристократичностью сложила руки на груди. — Хорошая нынче погода, не так ли?       Уголок рта нервно дернулся. Итачи на секунду прикрыл глаза и глубоко втянул теплый воздух, прогретый живым огнем.       — Эм, можно тебя на минутку? — наконец произнес он, выдавливая из себя каждое слово.       Мадара тяжело вздохнул. Юный Учиха сейчас походил больше на живого мертвеца, нежели человека. Лицо исхудало, сквозь бледную, казалось бы, прозрачную кожу выступали скулы. Пальцы на руках нервно вздрагивали, Итачи их то заламывал до хруста, нарушая гробовую тишину, то сжимал в кулаки. Босые ноги были черны от грязи и какого-то ила, из-под капюшона торчали сальные волосы.       Ощутив, как в его ногу вжимаются с чудовищной силой, Мадара опустил глаза на макушку лисенка. Ее страх он ощутил каждой фиброй. Лисьи уши затравленно прижались к копне рыжих волос, и сама девочка стала пятиться назад, за диван, утягивая за собой маленького Питера. Сара чуть сдвинула брови, когда на ее младшую дочь зыркнули с уже знакомой жаждой крови. В следующий миг всё внимание Итачи устремилось к окну, где послышался еле уловимый шорох.       Эмили слабо улыбнулась сестре и одними губами попросила Итачи следовать за ней, отрезая путь к семье хлипкой дверью. Путь до спальни показался чертовски длинным. И эта тишина вокруг… Почему даже часы перестали рокотать? Или от страха она оглохла, лишилась связи с реальностью?       Ступая по лестнице, девушка чувствовала, как Итачи дышит ей в затылок. Внутренности закручивались в тугой узелок, ноги перестали слушаться, волочась точно в болотистой трясине, стоило поймать его терпкий запах.       До нужной комнаты они дошли в полной тишине. Но только открыв дверь, Эмили превратилась в застывшую статую, чью спину накрыли обжигающим теплом. Итачи схватил ее за предплечья, впиваясь когтями в нежную кожу, ударился носом в затылок и спрятал лицо в распущенных волосах, окутанных таким манящим шлейфом запахов.       Тишина пробралась через распахнутую дверь.       Горячие струйки крови текли по локтям девушки, срываясь на затертую половицу. А она боялась даже вдохнуть. Стояла, не двигалась, страшась спугнуть маленького зверька и вновь оказаться перед ужасом, на который она обрекла несчастного парня. Никто не заслуживает такой участи — она понимает Итачи. На ментальном уровне, через запах, через прикосновения она чувствует, как он страдает. Ему больно. Его одолевает страх перед новым «я». Зверь рвется наружу, он жаждет искупаться в человеческой крови… о чем когда-то мечтала и сама Эмили.       Пересилив себя, она очень медленно подняла трясущиеся руки и с особой осторожностью накрыла ими окоченевшие от напряжения пальцы Учиха.       От этого движения он дернулся, словно пробудился от тяжелого сна, а потом спальню окатило жалобным скулежом.       — Прости, — прошептала она, едва поглаживая костяшки пальцев. — Я правда не хотела, чтобы ты мучился.       Тело Итачи напряглось и в тот же миг бессильно рухнуло к ногам девушки.       — Помоги мне, — вцепившись в свои волосы, юный Учиха безумно вытаращил глаза. — Эти запахи сводят меня с ума. А жажда такая сильная… Мне плохо.       Эмили упала на колени перед ним, взяла лицо своими ладонями и осторожно подняла вверх. Зрачок парня вытянулся и стал кроваво-красным. Дело плохо, он уже на грани того, чтобы растерзать всех в этом доме.       — Тебе нужно поохотиться, — ровным голосом шепнула и прижалась ко лбу возлюбленного. — Закрой глаза и позволь зверю выползти наружу.       Меньше чем за секунду к шиноби пришло понимание, о чем его просит девчонка. Он замотал головой и онемевшими от напряжения пальцами попытался отодрать ее от себя.       — Боюсь… не смогу его сдержать, — сквозь стиснутые зубы замычал, ощущая, как внутреннее «я» рвется наружу.       Глаза накрыла отупляющая пелена, заглушающая остатки человеческого. Когти удлинились, верхняя губа приподнялась, обнажая острые белоснежные клыки.       Эмили сделала медленный вдох и ловким движением поднялась на ноги, притягивая к себе опьяненный взгляд зверя.       — Тогда просто слушай мой запах, — один шажочек к окну, и ее глаза полыхнули золотистым огнем. — Пусть он ведет тебя. Пусть твои мысли станут моими…       Я покажу тебе новый мир, Итачи Учиха       Choo Yoon Jung — Dies Irae       Из окна выпрыгнул белоснежный волк, держа свой путь прямо к лесной полосе. С небольшим опозданием возле дома показался второй зверь. Его мощные лапы примяли мокрую траву, в морду ударил холодный ветер, уносящий запах своей королевы. Не теряя ни секунды он рванул вперед, за ее образом, за горящим огоньком во тьме, сгущающейся вокруг подобно буре.       Вскоре этот огонек стал ярче, а щемящее в груди чувство начало расползаться по жилам, вытесняя из головы все страхи и мысли. Когда впереди замаячила поляна с возвышающим холмом, Итачи окончательно отгородился от ужасного образа, что преследовал его последние дни. Он увидел свет, зазывающий вперед. Ее мысли привели его на тот холм и показали, что впереди их ждет долгожданный покой.       Запах оленя Итачи уловил практически сразу. А потом всё было как в тумане. Обрывки воспоминаний. Повсюду разорванная плоть, переломанные кости и кишки, валяющиеся в склизкой крови. Отчаяние в глазах жертвы, которую он разгрызал своими клыками. Терпкий вкус крови, ее дурманящий аромат — и утихающая жажда крови, внезапно сменяющаяся другим желанием.       Сглотнув сладкий ком, Итачи дернул девушку на себя и жадным поцелуем впился в ее окровавленные губы. Голые пятки заскользили по кишкам убитого оленя, а в груди неистово забилось сердце новорожденного оборотня, который жаждал поглотить свою напарницу без остатка. Он повалил ее на землю, с треском разорвал одежду на груди и клыками впился в тонкую шею с бьющейся венкой. Эмили от наслаждения прогнулась в пояснице, и в тот же миг ее накрыла волна иступляющего экстаза.       Она перекатилась, подминая парня под себя. Обрывки одежды летели во все стороны, погребая под собой поляну их трапезы. Кровь животного окропила тела. Возбуждение каждого накалилось до невозможного. Колом стоящий член упирался в женское бедро, и в лесную тишину врывалось гортанное рычание. Желание утопило сознание Итачи. Сверкнув красными глазами, он схватил девушку за шею и грубо спихнул с себя, прижал к земле, устраиваясь сверху. Клыки схватили ухо, и член резким толчком проник в истекающее влагой лоно. Казалось, в эту секунду естество взорвалось на миллионы осколков, осыпавшись под напором неведомого ранее наслаждения.       Эмили вскрикнула. С новым толчком ее довели до очередной волны экстаза. Член двигался внутри, растягивая влажные стеночки, а с глаз текли слезы радости. Она плакала, ощущая грубость своего партнера. Итачи вгрызался в ее плоть, оставлял на груди кровавые следы, упиваясь сладкой кровью. Он вдалбливался в нее глубокими толчками и утробно порыкивал, в мыслях умоляя простить за всё. Не жестокий, не такой…       Красная радужка глаз сверкнула во тьме сгустившихся сумерек.       Итачи толкнулся по самые яйца и гортанно прорычал в раскрывшиеся губы девчонки. Горячее семя заполнило ее, и вместе с этим в лес вернулась кромешная тишина. Переведя дыхание, шиноби приподнялся на локтях. Тело сотрясала мелкая дрожь. Чистый взгляд упал на женское лицо, перепачканное в запекшейся крови. Укусы по всему телу, под пальцами переминается скользкая жижа убитого зверя. Они лежат на мертвой плоти, предаваясь утехам, и внутри… абсолютный покой. Не осталось ни страха, ни отвращения к себе.       Холод наступившего вечера внезапно сменился теплом. Шиноби глянул на Эмили, чьи пальцы выводили незатейливые рисунки на его щеке. Он прикрыл глаза и неожиданно для себя взял ее руку и сильнее прижал к себе.       Больше нет смысла врать самому себе и бежать от неизбежного.       — Я не смогу питаться человечиной, — с печалью заговорил, запрокидывая голову назад. За еловыми макушками он увидел кривой полумесяц. — Просто не хочу…       Тут женская рука опутала его вокруг шеи, и юный Учиха оказался в объятиях той, кого он только недавно мечтал уничтожить, извести. А теперь эти мысли утонули во тьме, где ярко блестел огонек с ее мягким голосом:       — Не обязательно. На мясе животного труднее прожить, но жажду оно заглушает. Со временем ты научишься абстрагироваться. И я тебе во всем помогу… И всему научу.       Поджав губы, Итачи обхватил женское тело рукой и крепко прижал к себе.

      …

      Шум дождя заглушил цокот приближающихся каблуков. Эмили смахнула пепел. Скрип петель позади дал понять, что на глупости больше не осталось времени.       — Ты уверена? — чуть позади раздался тихий голос матери.       Младшая де Виль потянулась к кепке, но в самый последний момент передумала поправлять ее. И откуда она вообще взяла эту привычку?       — Другого выхода я не вижу, — окурок сигареты скрылся в высокой траве. Эмили выждала несколько секунд и лишь тогда решила посмотреть в глаза Сары. Как и ожидалось. Ничего, кроме скепсиса и явной насмешки над несчастными душами. Мама всегда относилась к ней, как к ребенку. Ребенок… даже смешно становится от настолько глупого обращения к оружию. — И только не начинай — я не подвергну его таким же испытаниям, какие пришлось перенести самой. Так нужно.       Хмыкнув, Сара посильнее закуталась в шерстяной плед.       — Это твое решение, и я ни в коем случае не собираюсь его осуждать.       — Даже не попытаешься меня остановить?       — У тебя свой путь, mon cher, у меня… свой.       Спокойствие, с которым говорила мама, заставило Эмили насторожиться. Она спешно отбросила всю язвительность, приблизилась к самому дорогому человеку в своей жизни и осторожно взяла ее за руку.       — Не лезь в пекло до моего возвращения.       Мать и дочь посмотрели друг другу в глаза, и каждая для себя поняла, что эти слова пусты. Их амбиции не позволят отсиживаться в стороне. Сара обязана вернуть себе силу, чтобы поквитаться со всеми адскими выродками. А Эмили…       Два волка подбежали к узкому ручью, и белоснежный повернул морду назад, в сторону, где остался их дом. На секунду золотистые глаза сверкнули тревогой. Еще никогда она не уходила от мамы на столь длительный срок. Мысль вернуться промелькнула так быстро, что за нее не успели даже ухватиться. Взгляд на своего спутника заставил Эмили шагнуть в ледяную воду. Дороги назад больше нет. Теперь у нее свой путь, который когда-нибудь приведет к падению всей организации охотников. А до этого момента она будет помогать Итачи познавать себя.       Этот путь они пройдут вместе.       

***

      

Park Yoon Seo — Trauma

      г. Токио, центральная база организации       Обито свернул за угол, держа руки в карманах черных штанов. Шаги заглушало мягкое ковровое покрытие темно-серого цвета. Естественное освещение заменял яркий белый свет. В каждом коридоре было одинаковое количество лампочек, в чем Учиха успел убедиться за проведенное здесь время. Плетясь по коридору, он без особого интереса разглядывал каждую, стараясь не вслушиваться в болтовню своих напарников.       — … Сасори будет наказан за провал операции…       Незаметно ухмыльнувшись, Учиха проследовал за Кисаме, который вышел в центральный холл главного здания. Акасуна сам виноват, не следовало ему действовать так опрометчиво. Стольких людей потерял… А ведь могли обойтись меньшей кровью, если бы одна заносчивая задница пришла к нему с просьбой помочь.       — А ты что скажешь, Учиха?       Обито вскользь глянул на Дейдару, присутствие которого лишь раздражало. Ничего не ответив, брюнет резко свернул в сторону лифтовой зоны, оставляя своих спутников с клоном. Но в лифт не зашел, а мерной походкой отправился прямиком к лестнице, где находилась одна из слепых зон организации.       За своими мыслями Учиха не сразу заметил группу людей, прошедших через стеклянные двери главного входа. Внутренний голос заговорил о скрытой опасности, или лучше сказать проблемах, которые могут создать препятствия в его планах. Трое людей быстро прошли контрольно-пропускной пункт. Внимание сразу привлек тот, что шел по центру. Ростом он был на целую голову ниже своих спутников. Лысый афроамериканец и длинноволосый блондин, убравший свою копну в низкий хвост, не особо заинтересовали Обито. А вот третий человек имел совершенно другое значение.       Оказавшись почти что в центре холла, Учиха осознал, что встречи с этими людьми никак не избежать. Хотелось бы, но пойманный взгляд говорил совершенно о другом.       Шатен, с зачесанными на бок волосами, едва прищурил глаза и целенаправленно двинулся в сторону Обито. Сам Учиха незаметно вздохнул, взъерошил чуть мокрые волосы и натянул улыбку, мысленно проигрывая возможные варианты разговора, чтобы сократить это общение к самому минимуму.       — А я как раз хотел посетить ваш корпус, чтобы познакомиться с новой диковинкой нашего бедлама.       Голос шатена прозвучал чересчур громко. От высоких стен отразилось эхо, притянувшее внимание окружающих. К удивлению Обито, на этом весь интерес людей мгновенно испарился, когда они увидели говорящего. Двое сопровождающих громил замедлились, а шатен тем временем всё приближался.       О нем Обито слышал немного, но даже этой информации хватило, чтобы построить для себя портрет потенциального врага.       Первое — Алекс Вейл имел ключевое место в организации охотников, занимая пост в самом правлении. И второе — это самый древний оборотень из ныне живущих, не считая Эмили. Любой, кто переходил ему дорогу, бесследно исчезал. Слухи о нем ходили разные, и Обито не особо понимал, кому верить. Одни восхищались Вейлом за его лидерские качества, целеустремленность и верность своему делу. Другие открыто боялись этого человека, рассказывая ужасные вещи. О пытках, о жестокости и бесчеловечном обращении со своими людьми. Ученые, вроде Сасори, старались обходить Алекса стороной и не иметь с ним ничего общего… Что имело место быть только в их мечтах. Члену правления не закроешь доступ к лабораториям, и за это Акасуна ненавидел его больше всего.       Без чакры кукольник стал уязвимее. Обито бы назвал это… слабостью — неспособностью противостоять таким выродкам, как Алексу и его псам. Что такое оборотень против обученного шиноби?       — Еще не имели чести познакомиться, — шатен встал напротив Учиха и, глядя тому в глаза, протянул руку. — Алекс Вейл. А ты…       — Учиха Обито, — с улыбкой ответил и без промедления пожал широкую, грубую на ощупь ладонь.       Крепко держит, скотина, подумал он. Желание выдернуть руку росло с каждой секундой, но Обито не посмел даже сделать лишний вдох. Алекс таращился в глаза так, будто хотел пробраться в самую сущность, к душе, что затаилась перед скрытым хищником. Зрачки Вейла начали вытягиваться, а губы ломаться в странной и отчего-то пугающей улыбке.       Через мгновение Алекс разорвал рукопожатие, и всё наваждение спало.       Улучив момент, Обито бегло осмотрел человека напротив. Лицо, покрытое отросшей щетиной, глаза зеленого цвета, тонкие брови и выступающие скулы. Под одеждой скрывалось подтянутое тело. На ногах тяжелые берцы, поверх широких плеч надета куртка черного цвета, а в руке зажата бейсболка с эмблемой красного быка. В точности, как у Эмили.       В памяти внезапно всплыл образ девчонки, и Учиха громко сглотнул. Точно, а ведь эту деталь он как-то упустил. Эмили ведь была когда-то частью организации. И поговаривают, что Вейл лично обучал ее убивать…       — Человек из другой реальности, — бархатный голос Алекса выдернул Обито обратно в реальность. — Чудные вы, конечно. Но я рад, что такие люди вступили в ряды охотников.       — А я как рад, — без особого энтузиазма ответил.       Вейл едва приподнял уголок рта. С минуту он молчал, разглядывая черные глаза новичка. От такого пристального внимания Обито стало совсем не по себе. Он внутренне рыкнул. Нашли очередную крысу для опытов.       — Твои способности уникальны. Я читал отчет Кэтрин. Интересно, сможешь ли ты воздействовать на мой разу…       Афроамериканец и блондин резко дернулись в сторону Вейла, когда тот неожиданно замолчал, застыв на месте. Новичок медленно обошел их босса, потянулся к его кепке. Всё происходящее было похоже на сон. Алекс не шелохнулся, даже не воспрепятствовал, когда кепку бесцеремонно выхватили из руки и нацепили к себе на голову.       По щелчку иллюзия пропала, и Алекс удивленно захлопал глазами, ощущая новичка у себя за спиной.       — Бесподобно! — воскликнул. Взгляд на наручные часы заставил Алекса тихо выругаться и жестом показать своим спутникам на лифт. — Поболтал бы с тобой еще, но времени совсем в обрез. Я могу рассчитывать на небольшой разговор, скажем так, сегодня в девять вечера?       Обито ответил коротким кивком, возвращая кепку владельцу. Как только троица скрылась за дверцами лифта, он поспешил к лестничной зоне. Под щелчок замка Учиха облегченно выдохнул, а через секунду, схватившись за холодные поручни, истерично засмеялся.       Вот угораздило же так вляпаться. Не вещь, не орудие! И чего он себе там постоянно твердит?! Для всех он, Нагато, Мадара и остальные останутся лишь пешками — а эти пустые разговоры о благе для человечества и прочей ерунде не более чем фикция.       Может стоило остаться с Сарой и остальными? Или вообще — рвануть в свободное плавание, найти для себя тихий уголок и…       — Не мели чепухи! — прорычав, Учиха ударил себя по голове.       Глаз вспыхнул кроваво-красным огнем. Мужчина пробежал несколько пролетов и, остановившись ровно на «-5», без колебаний прошел сквозь бетонную стену. Преграда оказалась намного больше, чем ему казалось. По чертежам, которые удалось отыскать в местном архиве, этаж был разделен на три секции. В первой он побывал ранее, когда на поводу у любопытства забрел в запретную для себя область. Что было за охранным постом, карты не показывали. «В эту область доступ закрыт даже директору». Слова Сасори разожгли внутри пламя, которое требовало выхода. Не узнать секреты организации — кем он тогда будет?       Из стены высунулась голова. Обито осторожно осмотрелся по сторонам. Простой коридор, заполненный тусклым красным светом. Довольно длинный, без явного присутствия охраны или охранных систем. Не заметив последнего, Учиха решил не рисковать лишний раз. Если чего-то не видит человеческий глаз, еще не значит, что этого здесь нет.       Значит это и есть вторая область, подумал мужчина, двигаясь в стене. К своему удивлению, он не обнаружил никаких скрытых ловушек. Неужели организация считает, что двух охранников достаточно для защиты «секретной области»?       Удаляясь в правый конец коридора, Учиха всё сильнее ощущал странную вибрацию в воздухе. Тишина казалась мертвой — он отчетливо слышал биение своего сердца, шорох ботинок. И больше ничего.       Действие бестелесности подходило к концу; на то, чтобы проверить последнюю секцию, оставалось не больше двух минут.       Обито ускорился.       В самом конце его встретила закрытая массивная дверь, сплошь усеянная непонятными рисунками и письменами. Остановившись в паре шагов от препятствия, Учиха прикусил внутреннюю сторону губы. Выглядит внушительно. Ручек нет. На их месте выбито углубление, от которого лучами расходились письмена.       Мы не должны идти вперед, — прошептал голос в голове, — это ловушка… Ты умрешь.       Умрет?       На изуродованном лице мелькнула странная ухмылка.       Учиха сделал шаг. На короткий миг его одолело сомнение. Он вытянул руку вперед и с крайней осторожностью коснулся пальцами металлического углубления.       Прошло десять секунд. Сенсорские способности не уловили ничего странного, поток чакры не изменился — видимо, здешняя защита незнакома с их силой. Решив проверить свою теорию, Обито задержал дыхание и прыжком нырнул сквозь дверь.       Как только он оказался внутри, вибрация в разы усилилась. Колени задрожали. Обито жадно глотнул воздуха, испытывая сильное давление вокруг. Внезапно зрение задвоилось, пришлось деактивировать Мангекьё. Резкий упадок сил застал его, когда спиной Учиха почувствовал холод металла позади.       Теперь он понимает, зачем это место.       Глаза уткнулись в постамент в конце абсолютно пустого помещения. На нем возвышался сосуд. Взгляд шиноби медленно прошелся по стенам, усеянным такими же письменами. С потолка лился тусклый алый свет. Обито сглотнул. Минуту он стоял абсолютно неподвижно, дожидаясь, пока сможет воспользоваться Мангекьё. Идти вперед без своей силы равноценно самоубийству. Да и стоит ли его жизнь того, что скрыто в сосуде?              — И? — впереди раздался чей-то противный голос, и Обито поморщился, потирая правый висок. — Учиха!       Моргнув, брюнет обнаружил себя в кожаном кресле. Напротив стоял стеклянный письменный стол, а за ним, возле панорамных окон в нетерпении переминался Акасуна. Воспоминания закрутились в хаотичном водовороте. Обито поставил руку на подлокотник и задумчивым взглядом уставился на деревянную фигурку, спрятавшуюся за кипой бумаг. Он снова очутился в темном помещении. Сделал шаг, затем еще и еще, пока не оказался возле постамента. Всё происходящее чудилось ему тяжелым сном. Реальность плыла. Стены ходили ходуном, и собственные мысли заполнялись шепотками. Руки медленно тянулись к сосуду, а в голове набатом стучало сердце.       В горле сильно пересохло, и Учиха вскочил с кресла, чтобы налить себе воды. Приблизившись к столику с графином, он замер, устремляя взор на собственное отражение в металлическом подносе.       Сознание вернулось в прошлое. Обито чувствовал, как от сосуда по всему телу разносится неприятная дрожь. Желание оторвать руки было велико, однако сознанием повелевала иная сила — он не отдавал отчет своим действиям. Только слышал, как из глубин сосуда раздается знакомый гул.       — Они охраняют чье-то… сердце, — наконец произнес, поворачиваясь к Сасори лицом. В следующий момент он подошел к книжному шкафу, где хранился недопитый виски. К черту воду, после такого путешествия лучше напиться вусмерть, чтобы заглушить ту вибрацию.       — Оно в закрытом сосуде? — Сасори обогнул свой стол, нетерпеливо наблюдая, как Учиха хлещет его коллекционный алкоголь. — Были какие-то письмена или символы?       Обито недовольно поморщился, делая последний глоток.       — Я не знаток древних языков. Тем более в этом мире.       — А ты постарайся — хоть сядь и перерисовывай, мне плевать.       Давай убьем его!       Идея была неплохой, но Сасори еще нужен ему. Поэтому вместо убийства Обито активировал Шаринган и во всех подробностях показал Сасори то, что видел. На моменте, когда ему совсем стало дурно и он спешно ушел через портал, Обито разорвал связь с кукольником и хлебнул еще виски.       — Теперь доволен? — присев на край стола, уставился на побелевшего кукольника. — Можешь расшифровать?       Но вместо ответа Сасори повернулся лицом к окну, за которым задавался рассвет. Столь внезапное молчание и то, как изменилось выражение лица местного психопата, зародились нехорошим предчувствием. Никогда Обито не видел страха в глазах Акасуны.       — Могу… — тихий голос принес в кабинет тишину. Учиха опустил бутылку с недопитым виски и в нетерпении стал ждать ответ. — На сосуде набито имя.       — Чье? — сглотнул.       Из-за макушек деревьев показалось яркое солнце, и губы кукольника безмолвно прошептали:       — Богини смерти.