***

Светлые лучи солнца падали на пол тронного зала, который кишил знатными лордами со всего Королевства. Большиство из них были молоды, война унесла почти всю прошлую знать, как уносила их отцов и отцов их отцов. Никто из этих лиц не были знакомы Эймону и разглядывать их ему не очень то хотелось. Но вдруг его взор приковал чернобородный мужчина, его дублет был украшен брошью с чёрным древом, "Блэквуды", — пронеслось в его голове. Перед его глазами всплыло лицо своячницы—Беты, красивая доброжелательная женщина, но в тот же момент с железной волей. "Она была создана для Эгга", — пронеслось в его голове.Правда потом, Эймон узнал, что она была выбрана в подруги их дядей Бринденом Риверсом. Хотя Эгг до конца жизни, принимал это за счастливое стечение судьбы. Эйгон не любил Риверса, считал того братоубийцей и человеком без чести. Сам Эймон не знал как к нему относится, за время службы лорду Риверсу он проникся некой долей уважения к двоюрдному деду, но не простил его. "Тот, кто льёт родную кровь проклят богами"—это он хорошо помнил из наставлений септона, хотя сир Бринден верил в Старых богов, они таких запретов не давали. Могло ли это объяснить его мотивы? Он не знал и, скорее всего, никогда не узнает. Риверс оставался одной из загадок в жизни Эймона, ответы на которые он за век так и не нашёл. Он медленно начал движение к трону. Огромное монолитное сооружение восхищало его с детства, когда они прибегали посмотреть на него с Эггом. Он помнил как на нём сидел его дед—король Дейрон, а рядом с ним стоял их дядя Бейлор. Когда Эйгон спросил каково на нём сидеть, Эймон лишь пожал плечами и сказал, что наверное это ужасно неудобно. Оно и не должно быть удобным—это он понял намного позже, когда воцарился их отец. Мейкар Первый был человеком, на которого Эймон хотел быть похож. Сильный, властный, но в тоже время справедливый и с чуством долга. Он помнил выражение лица отца, когда тот узнал, что король решил отдать его сына в Цитадель. Тогда его одолевалии гнев, грусть и обида, но он подчинился, потому что сын всегда склоняется перед отцом, это был его долг. Чувство долга было чуть ли не единственный, что перенял Эймон от отца. Его долгом было служение Драконьему Камню, а потом и Чёрному замку, и он выполнял этот долг до недавнего времени, пока его долгом не стало объединение страны под одним монархом. Великий совет предложил ему корону второй раз, и он был вынужден согласиться. Единственное, за что Эймон мог ненавидеть отца, так это за Дейнору—их нежную и улыбчивую кузину. Он помнил как та иногда играла на арфе, когда гостила на Драконьем Камне. Однажды она согласилась сыграть только для него, и он весь вечер сидел заворожённый ею, её руками, которые быстро перебирали струны, её волосами и её лицом. Тогда он даже не заметил как она закончила, продолжая любоваться её красотой. Когда он понял, что она заметила его взгляд, он попятил его как стыдливый ребёнок, которого поймали на воровстве сладостей, но она лишь улыбнулась и, пожелав доброй ночи, удалилась. А Эймон ещё долго смотрел на арфу и струны. Даже сейчас он помнил её прекрасные нежные руки и помнил как обрабатывал их. В один день у Эйриона разболелась голова, и он наказал ей не играть, но она ослушалась, не ведая жестокости Эйриона. Тогда Дейнора соврала, что упала, но Эймон слышал как кричала от гнева причина этого "падения". Весь вечер того дня Эймон просидел, держа в руке кристалик душителя, но так и не решив пустить его в ход. Тогда он не знал, что испытывал к кузине. Осознал это он уже на стене, когда из всех лиц, что он знал, лучше всего запомнил лицо улыбающиеся Дейноры Таргариен. В тот день он понял, что его он уже не забудет никогда. Подойдя к Железному Трону, он медленно начал подъём. Неудобными в этом сооружении были даже ступени. Добравшись до верха, Эймон аккуратно сел на трон и властно окинул взглядом весь тронный зал. Кроваво красные стены перелевались в лучах солнца, будто бы приветствуя его возвращение. — Да здравствует Эймон Первый Своего Имени Король андалов, ройнаров и первых людей, Владыка Семи Королевств и Хранитель державы, — провозгласил герольд. Эймон аккуратно поправил венец спадавший с его лба. Он никогда не думал, что сможет надеть отцовскую корону. Эйгон носил корону драконий погибели. Снова корона-наковальня появилась на голове Джейхейриса II, бедный болезненный мальчик. А Эйрис решил примерить корону недостойного. И вот он Эймон Таргариен сидит на Железном Троне, кресла от которого он всегда бежал. — Пламя и Кровь, — чуть слышно произнёс Эймон.