Неидеальный мир

      Стук в дверь. Довольно внезапный и приводящий в ступор. На часах пол двенадцатого ночи, в здании кроме охраны никого. Кому в голову взбредёт в это время без назначения приходить? Брут в лёгком непонимании переводит взгляд с монитора на дверь. Старую, но всё такую же крепкую, как и прежде во время бунтов.       — Кто там? — голос не дрожит, но звучит удивлённо, во всяком случае так себя убеждает сам Брут.       — Икар, — откликается хриплый баритон. Он не похож на тот, что был у друга. Он усталый и безумно болезненный.       Нет, это просто не может быть Икар. Его бывший друг изгнан, как и все кто с ним полетели. Это чушь. Просто галлюцинация от недосыпа.       ...Но тем не менее эта галлюцинация, не дожидаясь ответа входит в кабинет. Перед ним довольно суховатый мужчина. Всё те же блондинистые длинные волосы, только куда длиннее, спутанее и грязнее, чем было двадцать лет назад. Голубые глаза больше не светяться, не озаряют мир новыми идеями. На их месте две потухших звезды. Но зато улыбка всё такая же... Вроде бы? Нет, если приглядеться она болезненная и натянутая. Бруту точно не рады. Но зачем тогда Икар явился? Поквитаться? Он всё-таки понял предательство и решил придти, отомстить?       Брут нервно сглотнул, тут же поднимаясь с тёплого кресла. Какой-то неподдельный ужас липким потом пробежался по спине, но был тут же подавлен браслетом. Осталось лишь понимание опасности ситуации, но никак не паника.       — Зачем ты пришёл, Икар? — спросил Брут, скрещивая руки на груди и хмурясь. Своих ощущений лучше не выдавать, уж точно не сейчас, когда перед ним преступник, да ещё и безбраслетник, готовый в порыве чувств убить кого-угодно.       — Увидится, неужели ты мне не рад? — изгой раскинул руки в стороны, показывая свой старый плащ, сделанный из шкуры какого-то зверя.       — Прошло двадцать лет, Икар, и ты пришёл просто увидится? — собеседник вскинул скептически бровь.       — Двадцать лет? Вот прям ровно? Хах, а я даже не считал года... — Икар виновато опустил взгляд в пол, одной рукой захлопывая за собой дверь. Первый шаг, затем второй. Бруту следовало уже бы нажать на кнопку безопасности, но он не может отвести глаз от усталого лица друга. Что это? Стыд? Возможно, во всяком случае он слишком мал. — Я просто потерял всё, снова. И решил вернуться домой. Уж лучше погибнуть на родине от рук своих бывших сограждан, чем на пустошах от голода или мутанта. Я рассудил так.       — Ты потерял всё когда сбежал. По-хорошему, я должен тебя арестовать и представить перед судом...       — Я знаю! — перебил его Икар, стремительно продвигаясь к бывшему коллеге. — Но, пожалуйста, потом! Дай мне хотя бы последний вечер своей свободной жизни узнать... Что я пропустил? Что я отдал за свободу? — грязные руки хватаются за белоснежный плащ. Брут слегка морщиться, скорее от неожиданности, чем от отвращения. Даже в таком не лучшем виде, его друг всё ещё был тем же Икаром из приюта, глубоко в душе. Брут в это верит. Пытается.       — Хорошо, только присядь, — спокойным тоном прошептал Брут.       —"Прям Тесей, " — невольно ловит себя на мысли Икар. Правитель ещё до изгнания, когда Икар, презентуя новый гаджет не мог уняться, так же просто начинал тихо бормотать просьбы сесть. И это работало. Так и сейчас Икар покорно садится в кресло для гостей, скрещивая ладони на коленях. Брут тихо откашливается и возвращается на своё законное место, тяжело втягивая воздух.       — Что ты хочешь узнать? — Брут облокачивает голову на руки, сложенные домиком и заглядывает в посеревшую радужку глаз Икара, пытаясь там что-то найти.       — Всё с того момента, как я покинул Полис. Как ты стал им править? Почему всё ещё с золотым браслетом? — он покосился на запястье Правителя, на котором висел всё тот же браслет.       — Это долгая история.       — Мы куда-то торопимся? — Икар в привычной манере усмехнулся, тут же получая в ответ усталое выражение лица брата.       — Начнём с того, как я занял этот пост. После твоего улëта отсюда Тесей начал чахнуть на глазах. Город потихоньку успокоился, но иногда продолжали мигать идеи о том, что мы живём не правильно. Он, как Архонт, не мог их упустить. Тогда были созданы стальные браслеты. Помимо эмоций они отключали нормальное критическое мышление и фактически делали из человека раба. Их цепляли преступникам, во всяком случае тех, кого таковым считал Тесей. Его паранойя достигла своего максимума в этот момент. Она медленно его и съела, изнутри. Из-за платинового статуса он продолжал чувствовать эмоции, как сам Тесей мне потом сказал: ему было слишком больно потерять тебя, Барда и тот светлый город из мечт. Мы встречались с ним редко, в основном я продолжал заниматься делами компании, но даже я замечал в наши мимолётные контакты, как он худеет, бледнеет и в принципе тихо умирает. Иногда он мог зависнуть на пол слова, смотря в одну точку пару минут, как компьютер при перезагрузке. Спустя полтора года такой жизни Тесей позвал меня к себе в кабинет. Он раскаялся во всех грехах и очень долго просил прощения у меня, да и у тебя тоже. Он выглядел безумно... Жалко. Этим же вечером мне пришёл документ-завещание о передачи звания Архонта, платинового статуса и управления мне. Когда я его открыл, а это было уже под утро и побежал узнать, что это значит, Тесей уже умер.       — Он убил себя? — вдруг Брута перебил дрожащий голос Икара, чьи глаза заполнили пол лица от шока.       — Нет, он просто предчувствовал свою скорую кончину. У него случился инсульт. Единственное — странно, он надел на себя другой браслет, а платиновый оставил мне, — подметил Брут, замечая, как друг лишь сильнее хмурится. Нервный кашель развеивает наконец эту тишину и Правитель продолжает:       — Первое время я находился в полнейшем ступоре, как так? Я не общался с ним практически весь этот год, а меня ставят на такую важную должность, я ничего не умею. Более того, по правилам я стал носить платиновый статус и тот же браслет, что до этого принадлежал Тесею. И знаешь... Я не понимал, как ты променял жизнь в Полисе на эмоции! Они ужасны! Я не мог есть, я не мог спать. Эмоции были слишком сильны и постоянно давили на всё в мозгу, подменяя информацию и не давая организовано оценивать ситуацию. Тогда я принял решение вернуться к золотому. С ним мне намного спокойнее и привычнее.       — Ты слишком долго жил с браслетом и не умеешь жить с эмоциями, в отличии от меня. Благодаря Тесею я с момента усыновления носил платиновый, который позволял мне чувствовать весь спектр эмоций, но направлял их в определеное русло. В изобретения, — попытался объяснить свою позицию Икар.       — Ты хочешь оправдать свои причуды браслетом? — перебил его Брут.       — Нееет! Нет! Конечно нет. Браслет был лишь инструментом. Тесей страдал тем же, только с городом, а точнее его благоустройством. Браслет зацикливает тебя на том, чтобы ты приносил пользу благодаря эмоциям. Судя по всему это же его и погубило, потому что после случившегося он зациклился на том, чтобы обезопасить город от слишком вольных мыслей и не смог вырваться из этого порочного круга. По этому я и улетел. Это не здорово, и не здорово подавлять эмоции. Благодаря им можно создать столько чудесного!       — Или убить миллионы людей! — рыкнул Брут. — Не забывай о изгоях и мародёрах, они эти эмоции точно не в добро вкладывали. Да и блокируются у нас эмоции именно те, что могут навредить.       — Грусть? Отвращение? Страх? Так без них нормально нельзя будет чувствовать и условно хорошие эмоции. Нужен баланс! — Икар вскочил с места, тут же садясь обратно под строгим взором Брута. Друг изменился. Кардинально. От прошлого податливого и заботливого парня не осталось и следа. На его месте появился спокойный, но холодный Правитель. По ощущениям даже Тесей таким ни был, но и браслет у него был другим, так что не удивительно.       — Тема закрыта, Икар. Чего то тебя эти эмоции до добра не довели, судя по тому, что ты вернулся. Что случилось? — фыркнул бывший друг и поднялся с места. Он встал спиной к Икару, уставившись в огромное окно, открывавший вид на весь ночной Полис. Город практически не изменился. Брут старался вводить минимум нововведений, чтобы не разрушить тот хрупкий баланс, успевший появиться под конец правления предшественника. Но тем не менее в ширь город разросся колоссально, вполовину радиуса до запретной зоны. Теперь и конца Полиса отсюда — с самой высокой точки, было не увидеть.       — Я... Я погубил всех. Я не справился с грузом главы в одиночку. Людей было так много, а Пустоши так огромны. Мы довольно быстро разругались и разбились на более мелкие группы. Я пыталась сделать что-то вроде лагеря изгоев, но мы улетели не в лучшее место. Еды было мало, хищников много, да и вокруг в основном степь. Я держался как мог, как видишь — двадцать лет, но... Наши бывшие товарищи, полетевшие со мной по итогу всех и убили, — Икар всё время монолога бурно жестикулировал, еле сдерживаясь от криков или плача. Фраза Брута ударило его в самое сердце, и выбила из колеи.       — Вот видишь к чему привели вас эти эмоции. Ни изгоям они не помогли, ни вам. И ты продолжаешь говорить, что они нужны? — Брут обернулся. Он навис ровно над головой бывшего коллеги. Казалось Правитель сердится, хотя нет, он в ярости, но Икар понимал, что это лишь маска. Браслет не может позволить этой эмоции возникнуть. Брут просто пытается его запугать.       — И что ты хочешь? Доказать свою правоту мне? — Икар вскакивает, прижимаясь лбом о лоб Правителя, без капли страха и волнения. Он тоже умеет играть с масками, да и все жители Полиса. — А может себе? Доказать, что мой выбор неправилен и у тебя не было выбора?       — Что...? — Брут ошарашенно отстраняется.       — Ты думаешь я дурак? Я не понял, что это ты подорвал крылья Музы? На её месте должен был быть я, верно? Ты был готов убить меня! И тебе это приказал сделать Тесей! По этому ты не хотел с ним дальше пересекаться и из-за этого Тесей чувствовал вину. Вы просто два убийцы, строющие из себя жертв обстоятельств! — зарычал безбраслетник. Секунда и слышится тихий хлопок. Удар по щеке. Он остужает пыл и даёт придти в себя.       — А ты праведник? Из-за тебя погибло куча народа во время восстаний, а после полёта и того больше. Твои идеи дали нам лишь смерти, — спокойным тоном ответил Брут, хватая Икара за шарф, повязанный на шее. Горло крепко схватили тески, не дающие даже глоток воздуха втянуть. По телу прошлись мурашки, а во рту повис тихий хрип.       Хлопок дверью и на пороге показываются две сонные головы. Охранники. Правитель смотрит на них выжидающе, но так же холодно, что и до этого при разговоре с Икаром. Он поговорит с ними потом.       — Ты преступник, Икар, и должен понести наказание. Какое? Решит суд, — Брут отпускает бывшего друга, отчего тот с грохотом ударяется о пол. Тут же его поднимают за руки и заламывают их. А Икар даже звука издать не мог. Он смотрел на всё происходящее, точно сторонний зритель. Голова кружилась. Мужчина нервно глотал воздух ртом. И лишь единственный вопрос, что маячил где-то в мозгу: "Как это случилось? ".