…

      Шум праздника за его спиной становился все тише. Грубо вцепившись в женское плече, Желтухин сердито волок ее по неосвещенным коридорам ресторана. Дверь с нужной табличкой открывает чуть ли не с ноги, вперед себя вталкивает Катерину. С недовольно зажмуренными глазами ударяется спиной об стену и прерывисто выдыхает. Мужчина заходит следом, громко ударив дверь за собой. Рука тянется в карман новых брюк, достает пачку сигарет и зажигалку. Нервно подносит пальцы к губам, зажигает сигарету. Первая затяжка чуть расслабляет его, но подрагивающие веки говорят о напряженном состоянии. Она безмолвно тупит широко распахнутые глаза на него, руки прижаты к стене.       - Ты думала я совсем слепой, да? – наконец прерывает накаленную тишину.       - Вадюш, ты о чем? – ее тонкий хмельной голосок и образ невинной овечки бесят еще больше. Он тут же бросает сигарету, тушит носком кожаных туфель. Срываясь с места, хватает ее за грудки, от чего Катя вскрикивает от неожиданности. Он нависает над ней, пилит и без того суровым взглядом, и чтобы хоть как-то спастись – отворачивается, опять зажмурив глаза. Вадим пьян, да и она тоже.       - Я же все своими глазами видел, сучка, - последнее прям смакует на языке, - видел как ты хохотала с Цыганом, мило улыбалась, за руку его хватала. Бессовестная, не стыдно? У мужа юбилей, а она ведет себя как последняя шлюха.       - Прекрати! Как ты вообще смеешь меня так называть?! – возмущенно кричит девушка.       Насмехается прямо ей в лицо, резко убирает руки и отходит, повернувшись спиной. Катя шумно становится опять на ноги. В его кабинете темно, светильник он так и не включил, лишь лунный свет еле освещал. Руками пытается нащупать стол, опирается на него. Вадим снова оборачивается, держа руки в карманах. Голова разочаровано опущена, глаза всматриваются на узор плитки.       - Спишь с ним, да?       - Ч..что? Что ты такое говоришь? – вопрос загнал ее в ступор. Он и раньше говорил глупости, упрекал в чем-то, но это уже переходит все границы. Как она может спать с его лучшим другом? Как он вообще может ее в этом обвинять? Она верна мужчине с начала их отношений. С тех пор много лет прошло, они уже и поженится успели, сын появился, полноценная семья. А такие глупости уровня бабских сплетен на лавочке ее отрезвляют мгновенно.       Она ведь не такая, и он это прекрасно знает. От этих упреков хочется плакать, хочется кричать о своей невиновности. Но это бесполезно, равно что биться головой об стену.       - Да или нет?! – его тон повысился.       - Нет! Никогда, слышишь? Я только тебя люблю.       - Да ну? – задорно протянул мужчина. – Вот прям никогда-никогда? А тот чушпан, что тебя с универа провожал, а? Забыла? А мы тогда, на секундочку, уже в отношениях были.       - Господи… Вадим, это было семь лет назад. Ты до сих пор мне это вспоминаешь. Он тогда книгу должен был у моего отца забрать, сын его коллеги.       - Да-да, верю. – наигранно кивает головой.       Она спрыгивает со стола, подходя ближе к мужчине. Ее изумрудное платье расправляется на бедрах. Женские руки обхватывают шею, нежно гладят затылок. Сначала он смотрит прямо ей в глаза, затем отворачивается. От такой перемены настроения она удивлено вскидывает брови.       - Да что с тобой такое?       Вадим выворачивается с ее объятий, отходит к окну. Снова сует к губам сигарету. Ногой постукивает по плитке. К ушам доносится гул праздника, чувствуется бас музыки, веселый звонкий смех. Пепел падает на выглаженную рубашку, затем обжигает пальцы. В голове полная каша. Причем каша под градусом. Юбилей все таки, выпить с гостями нужно было. И вроде все так гладко шло. Но эти переглядывания жены и лучшего друга. Он и раньше это замечал. По Цыгану изначально видно было, что неровно дышит к его Кате. Но сейчас была последняя капля. То она случайно коснется его, то она рядом смеется с его тупых шуток. Если бы не огромное количество гостей - пристрелил бы обоих. Как только предоставилась возможность, схватил за руку и приволок сюда. Отношения выяснять собрался.       - Знаешь, я с ним говорил когда-то, он тоже все отрицает. – тушит сигарету об подоконник и бросает на пол.       - Вадим, пожалуйста, не говори ерунды. Я тебе ни с кем не изменяю.       - Ну а как ты это докажешь? Вы ж не признаетесь. – она понимала, что этот пьяный рамс до хорошего не приведет.       - Я взрослая, замужняя девушка, уже дети есть. Зачем мне какие-то интрижки на стороне? Пожалуйста, Вадюш, дава…       Она не успевает договорить, как он снова прижимает ее к стене.       - Катя! Если ничего нет, почему тогда вы так себя ведете? Как голубки воркуете, Ромео и Джульетта блять!       - Прекрати, Желтухин! Не тебе мне верностью упрекать!       Внезапно отстраняется от ее лица. По его реакции понятно, что дернула ту самую ниточку. В этот раз закрывать глаза на все слухи, которые доносились к ней, она не будет. Пора рубить правду-матку. Глаза его прищурены, будто хищник изучает жертву. Ясно читается, что ждёт ее следующих слов, что же она такое знает.       - А ты мне что-то предъявить хочешь?       - Ты хотел выяснить отношения, ну вот… Я знаю, что спишь с сестрой Кисы…       То ли удивленный, то ли возмущенный взгляд окидывает ее. Она же хмуро смотрит в ответ. Голову отворачивает куда-то к окну, пытаясь как-то переварить данную информацию. Оказывается, женушка может не только борщи дома варить, но и много чего знать.       Катерина приближается к мужчине, настойчиво заглядывая в его напряженное лицо. Тяжело что-то считать с него. Он всегда был загадочным, с самого начала. Сейчас же он всеми силами пытается скрыть свою слабину, пряча руки опять в карманы.       - Она же совсем ребенок, только школу закончила… Не стыдно? – полушепотом говорит.       - Вранье это… - на секунду пересекается неуверенным взглядом с ее глазами       Девушка насмешливо выдыхает, опуская голову.       - Да эта дуреха малолетняя сама мне позвонила, похвасталась. Сказала еще, что со мной разведешься и на ней женишься. – она шмыгает носом, смахивая подступающие слезы.       - … И ты хочешь сказать, что поверила ей? – теплые мужские ладони опускаются на дрожащие плечи, нежно поглаживая.       - Вадим, мне уже не впервые звонят твои любовницы… Сначала не верила, кричала им в ответ, плакала, тебе ничего не говорила. А потом уже и Илюшка на руках был, а звонки все не унимались. Ведь знала, что ты человек слова. Знала, что никогда не врешь мне. Как же я ошибалась… - руками обхватывает голову, - и Ксюша эта же звонила. Я бы и дальше не верила, пока Киса лично не пришел и не подтвердил все ее слова. Его понять можно, он попросту боится тебя. Ты ведь авторитет, что он тебе предъявит?       Катя выворачивается с его объятий и возвращается к стене, спрятав руки за спину и оперевшись. Лунный свет лишь наполовину освещал ее напряженную фигуру. Грудь высоко вздымалась, с каждым вдохом ткань натягивалась на ее декольте. Девичий взор был направлен в окно, на глазах виднелись подступающие слезы. Рукой поправляет спавшие пряди, пряча их обратно в прическу. Он так и стоит посреди комнаты, с виновато опущенной головой. Исподлобья наблюдает за ней.       - Я ведь многим пожертвовала ради тебя… - шмыгая носом, шепчет, - университет бросила, поссорилась с родителями, долго не общалась с ними, всех друзей позабыла. Думала, что ради любви можно и пожертвовать своими принципами, можно многое пересмотреть… ибо думала, что ты тоже готов меняться. Ошиблась… А ты вот так мне отплатил за чувства… Бедный Илюш…       - Сына сюда не приплетай! – грубо перебивает.       Она наконец оборачивает заплаканные глаза к нему. На лице появляется горькая улыбка.       - А как не приплетать? Это наш ребенок, а если у его родителей портятся отношения, нам нем это обязательно сказывается. Когда его отец лезет другим женщинам в трусы, а мать плачет из-за этого, он не вырастет в любящей семье. Что со мной не так, Вадим?! – голос срывается на крик.       - Успокойся, истеричка! – он подходит, грубо схватив за плечи и всем весом прижимая к стене.       В глаза страх, а к горлу подкатывает ком, явное физическое преимущество внушает нотки страха. Но останавливаться она не собиралась. Мужчина тяжело дышит прям в ее лицо. Спина затекла, плечи горят под сжимающимися пальцами.       - Не буду! Почему ты относишься ко мне как к мебели? Я ведь тоже человек, с такими же чувствами и проблемами! Я в любой момент могу уйти, вместе с сыном и ты нас больше не найдешь! Будешь дальше развлекаться со своими шаболдами малолетними.       Звонкий шлепок мазнул ее щеку, выступил багровый след. Ладонями сразу прижалась к месту удара, влажные дорожки слез стекали сквозь пальцы. В груди ужасно колотило, сжимало, горело. Кажись, что-то разбилось. Голова никак не хотела переваривать то, что только что произошло. Она отказывалась верить, что Вадим поднял на нее руку. Дыхание сбилось, хочется упасть, провалиться, спрыгнуть, лишь бы не стоять тут, рядом с ним. Разве может любящий муж бить свою жену? Неужели все это было зря? Вся ее жизнь была зря. Она пожертвовала мечтами и близкими ради него, а он просто принял это как должное… Была ли это любовь? Глаза закрыты, губы дрожат в бессилии. Когда-то он сказал, что их любовь как книга, и последней страницей в ней будет их смерть один день. Кажется, их роман дописан, только с плохим концом.       Вадим хватает ее за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. В них одна ярость, пелена злости, как бык на красную вещь смотрит. Девушка пытается отвернуться, увильнуть от хищных глаз, но сильная хватка не позволяет даже пошевелиться.       - Катя, сучка! Что ты несёшь? Либо ты успокоишься и мы возвращаемся к гостям, либо я придушу тебя прям тут! Ты то никто и звать тебя никак, а с Илюшкой мы и вдвоем справимся. Зачем ему мама за которой психбольница плачет?       Катя плачет навзрыд, ладонями хватаясь за его цепкие руки. Как он может говорить матери такие слова? Да она умереть за своего ребенка готова. Она хочет что-то сказать, возразить ему, крикнуть, но из-за пальцев, сжимающих ее челюсть, только мычит. Закрывая глаза, она трясется всем телом от страха. Мужские руки резко отпускают лицо, челюсть болит. Его ладонь спускается ниже, останавливается на шее, чуть сжимает ее. Под тонкой кожей чувствуются вены, они пульсируют прям под его пальцами. Девушка замерла, затаила дыхание. Ожидать можно всего. Но ладонь скользнула вниз по ключицам, к декольте, прижалась к груди. Она наблюдает за его движениями, он сосредоточен, на нее не смотрит. Затем рука опустилась к разрезу платья, скользнула сквозь ткань к ногому бедру. Второй рукой подхватил под колено, приподнимая девушку. Лицом приближается к ее, глаза томно прикрыты. Трется носом о ее ударенную щеку, целует ее.       - Может тебя грубо трахнуть? Прям здесь. Раньше с тебя это дурь выбивало. Хочешь на столе? Или может так, прям у стены? – шепчет в губы.       - Убери свои мерзкие руки. – прямо заглядывает в его глаза.       Слов ее слушать не стал, только сильнее вжал к стене. Сухими губами прижался к ее устам, в попытках разомкнуть их. Он как дятел пытался вдолбиться в них, но ее губы настолько плотно сжаты, что он бы и руками этого не сделал. В ответ мычит, головой вертит, руками упирается в широкие плечи мужа. Ладони его грубо и напористо сминают бедра, оставляя собственнические следы.       - Не трогай меня! – дрожащим голосом кричит.       Головой удается увернуться, но его губы продолжают впиваться, переходят на шею, чуть кусают ее. Ладонью пытается оттолкнуть мужское лицо, ногтями царапает. Как зверь рычит, недовольный ее неповиновением. Одним резким движением заламывает ее правую руку за спину, она стонет от боли, задирая голову вверх.       - Будь хорошей девочкой, не сопротивляйся. – шепча, молвит он.       Катерина брыкается ногами, толкает в грудь свободной рукой. Глаза плотно зажмурены, все тело сопротивляется его касаниям. Коленом пытается ударить в бок. Он тычет носом в женскую шею, как слепой котенок в поисках тепла. Ластится к ее груди, прикрывая глаза. Каблуком удается толкнуть в его бедро. Он шипит, резко отпускает, хватается за ударенное бедро. Корежится от боли, приседая на полу. Почувствовав облегчение, она прижимает ладонь ко рту и безмолвно плачет. Все это время накапливались проблемы, ее молчание и смирение наконец дало трещину. В один момент ком из вранья и измен свалился на их головы. Сколько он замалчивал свою ложь, только ему известно. Может она знает лишь о тех изменах, что скрыть не удалось. Может их гораздо больше было… Как прежде уже не будет. Пудрить себе мозги она не позволит, достаточно натерпелась. Только воспоминания в голове не хотели мириться с действительностью. Как на зло всплывали картинки хороших моментов с ним. Первая встреча, тот самый изучающий взгляд на ее спине, та самая улыбка, невольно кинутая в ответ. Цветы под дверью, записки, подарки. Побеги с окна комнаты, чтобы родители не заметили. Разговоры в его машине до раннего утра. Соры с родителями, заточение в комнате без разрешения на личную жизнь. Вечера под открытым летним небом. Первые поцелуи и нечто большее. В его объятиях чувствовалась любовь. Он никогда не стеснялся говорить о ней. А затем свадьба, ребенок, семья… Как же хорошо тогда было.       Неожиданно мужчина подорвался с места, схватив руками ее шею. Он сжимал ее все сильне, от чего она открыла рот, в попытках вдохнуть воздух. Смотреть в его глаза было необычно страшно, они просто горели от ярости, ее же широко распахнуты, от его резкой перемены. Ногтями вцепляется в душащие ее руки. Тяжело в нем что-то разглядеть, глаза закрываются, воздуха не хватает. Руки же его никак не ослабят хватки.       - Я даю тебе последний шанс: сейчас забываем обо всех разногласиях и живем дальше. Я тебя люблю, что еще не так? – тяжело шепчет в ее лицо.       - Когда любят кха.. не изменяют кхаа… - трудно отвечать спокойно, когда горло сжимают. Она хрипит и кашляет, воздуха становится все меньше и меньше. – Я не буду мириться… - последнее, что удается сказать перед тем, как глаза окончательно закрываются. Руки бессильно падают вдоль тела.       Понимание того, что он натворил приходит лишь через мгновение. Когда не чувствует больше ее сопротивления. Рука опускается, на шее виднеется синяк в форме его ладони. Женское тело безвольно скатывается по стене к полу. Он пятится назад в ужасе, глаза не открывает от нее. В голове лишь одно – убил, собственными руками задушил. Падает на колени, руками хватается за голову. Хочется рвать волосы. Впервые за столько лет он чувствует текущее слезы. Поднимает взгляд на Катю, она так бездыханно и лежит. На коленях подползает к телу, ладонь прикасается к ее щеке. Совсем не дышит, даже веки не дрожат. Все, нет больше Кати…       Он склоняется к ее лицу, тихо плачет, ни единого звука не выдает. Внутри все переворачивается, жжет где-то в груди, дышать тяжело. Пальцы дрожат, гладя ее мертвенно красивое лицо. Не вернет ее больше, не будет больше такой Кати. А ведь любит ее. С тех пор, как встретил случайно на улице. Она с университета шла, через его «Снежинку» проходила. Такая светлая, наивная, с портфелем деловым. Свитер на ней еще такой красивый был, с ромбиками разноцветными. Думал, спину ей прожжет, глаз не мог оторвать… Воды много утекло. И соры были, и истерики, но чтобы задушить… Хочется выть от горя. Он как лебедь, потерявший свою лебедку.       Задрав голову к верху, пытается остановить поток новых слез. Глаза прикрыты, руки держат ее голову. Мысли никак не вяжутся, отчаяние и безвыходность сжирают. Он убийца, причем своей жены. Всегда повторял, что не намерен расставаться с ней, но не сдержал обещания.       Сидит над ней недолго, поднимается на ноги, отходит, смотрит. Выхода нет. Подходит к небольшому шкафу, открыв дверцу смотрит на сейф. Пароль выучил сразу же как купил его. Выбрал дату рождения сына, совпало так. Отворяет тяжелую дверцу. Денег он там не хранил, было нечто хуже. ПМ всегда заряжен. Смотрит на него долговато, затем осторожно берет в руки. Так и держа дулом к верху, опускается около тела жены, спиной упирается в стену. Вновь гладит бледное лицо, улыбается. Бережно подносит дуло к виску, выдыхает, бросает последний взгляд на Катю. Глаз не смыкает. Щелчок. Кровь, под сильным давлением, разлетелась по всей стене, капли пали на мертвое лицо девушки. Его тело шумно упало к ее голове, прям на раскиданные по полу волосы. Их бездыханные тела лежат рядом. И если бы не кровь и синяки на ее шее, можно было подумать, что они просто спят… В этой жизни не удалось сохранить счастье. Может в другой они смогут вновь встретить друг друга, будут любить еще сильнее. А шум праздника никак не унимался…