Глава о пиратах и цветах

В трущобах так мало красоты. Хун-эр коллекционирует мельчайшие ее обрывки, которые ему попадаются. Вот снежный мех прячет под собой ржавые штыри и выброшенную хозяевами рухлядь, так что можно притвориться, что их и вовсе нет. Вот рыжий котенок забрался на одну из крыш — из облезшего окна отлично видно. Вот рисунок с бабочками приклеен на стену его со старшими братьями комнаты, где изорванные слои обоев проглядывают под изорванными слоями обоев. Оба брата, впрочем, не будут спать здесь сегодня: у одного смена в круглосуточном магазине, другой ушел с ночевкой к друзьям. И славно, хоть раз Хун-эр обойдется без «мелкого чудовища». Особенно если отец забудет о его существовании, как он это делает в хорошем расположении духа. Отец, конечно, выбрал бы словцо покрепче. Хун-эр успел услышать по меньшей мере три четверти его запаса ругательств, так что он может теперь с большим успехом притворяться, что это даже не ранит. Но нет, он не будет тратить время на мысли о них сейчас. Сейчас он один — один! — и у него есть сокровище. Он сорвал один из тех цветков, что недавно выросли по всему городу от центра до окраинных окраин, и теперь может его нарисовать. А потом… а потом он, наверное, вложит цветок в свою книгу со сказками про пиратов. Книга досталась ему в наследство от пресловутых братьев. Обычно Хун-эр ненавидит их обноски, их старые школьные принадлежности, но это другое дело. Пираты классные. Они никому не подчиняются, они никого не боятся, они бороздят моря и в путешествиях наверняка видят много разных мест. А еще самый любимый пират Хун-эра носит повязку на глазу, так что Хун-эр мог бы спрятать свой красный глаз тоже. Все это очень важные соображения. Пирата, кстати, он бы тоже еще раз нарисовал, но сначала цветок. Или, может, пирата с цветком… А пиратам могут нравиться цветы? («Ты что, девчонка?», — вспоминает Хун-эр.) Ладно, цветы только глупым людям не нравятся, как его отец и его братья, а пират Хун-эра умный. Решено. Пират Хун-эра любуется диковинным цветком в экзотической стране; он только что сошел с трапа верного корабля. Хун-эр раскладывает карандаши и бумагу перед своим предметом рисования (цветком, а не пиратом), садится за стол и, высунув кончик языка от усердия, трудится двадцать минут. Потом черноволосая голова начинает клониться к поверхности упомянутого стола, движения очередного карандаша становятся все медленнее и, уронив голову на руки, а карандаш — на пол, мальчик засыпает. Цветок так и остается лежать на столе. Он и правда диковинный: фиолетовый с рыжими прожилками, с длинными, скрученными между собой и хищно изогнутыми лепестками. Жаль, что ребенок еще не научился различать ядовитые цветы по запаху.