Глава 1

      Если космос располагает безграничным запасом времени, это не просто означает, что может произойти всё что угодно. Это означает, что всё когда-нибудь действительно произойдёт.       Эрленд Лу       Богатство.       Ёмкость.       Репутация.       Кровь.       Бёрк — это величие. Бёрк — это чистота. Бёрк — это привилегия.       Бёрк. Бёрк. Бёрк.       «Всего лишь скопище душ, что так отчаянно пытаются спрятать собственное бесчестие и мракобесие, но выходит у них это из рук вон плохо», — не без ликования отметила девушка, но внешне никаких эмоций не показала. Даже мускул на лице не дрогнул, только продолжала отстранённо вырисовывать на салфетке причудливые узоры, видные только ей самой.       — Атропа, изволишь уделить крупицу своего внимания?!       Как всегда — приказ, ни разу — просьба.       Конечно, ей не дозволено вести свой внутренний монолог, пока папа́ изволит проповедовать важность «чистокровной гигиены». Иными словами, по мнению семейства, пять лет назад Атри совершила грех — такой постыдный, что лучше бы она и вовсе не возвращалась в «стерильный от всех радостей дом», как казалось самой девушке, и «величественное в своей репутации поместье», как считали её родственники.       Во взгляде отца так и читалось: «Если бы только девчонка додумалась скинуть эту мерзкую реликвию со своей головы до того момента, пока шляпа не заорала: «ГРИИИИФФИНДОР. БЕЗУСЛОВНО, ГРИФФИНДОР!». А ещё лучше кинула бы в эту мерзкую вещицу отличное заклинание, которое, конечно, первокурсница должна знать — «Бомбардо». Ну а если нет — достаточно просто провалиться под сцену, а там и под землю. Но нет, нахалка смирилась со своей участью и примкнула к этим неотёсанным отпрыскам, половина из которых — грязнокровки».       Чувствуя, как вытянулась спина родителя, пока его лёгкие жадно захватывали воздух для новой порции оскорбительных слов в сторону наследницы, Атропа только устало вздохнула. Сил препираться с отцом не было.       «Да и разве был в этом смысл?»       — Как ты знаешь, наследие Бёрк — не пустой звук в мире волшебников. Мы пример для многих чистокровных семей и даже, — на этих словах Герберт Бёрк чуть скривил губы, совсем не пытаясь скрыть язвительной усмешки, — возникшие обстоятельства не могут подорвать наш имидж среди достопочтенных господ.       Члены семьи неуверенно заёрзали, но не смели отвести взгляд от главы семейства, который, казалось, упивался собственными речами и выразительно смотрел только на одну Атропу.       — Однако позволить нашей семье вновь испытать это гнусное, ни с чем не сравнимое чувство стыда — никогда! — его тощие руки схватили ткань жилета в районе сердца.       «Представления отец всегда любил», — силясь не закатить глаза на этот спектакль, Атропа ждала лишь окончания всего этюда.       — Я лично прослежу, чтобы мои наследницы прославили наш род. Климена, как ты знаешь, в Хогвартсе есть четыре факультета. Я хочу, чтобы для тебя существовал один Слизерин. Лишь он собрал поистине сведущих юных волшебников, среди которых я хочу видеть и тебя, — он щёлкнул пальцами, над столом возникла школьная мантия в изумрудно-серебряных тонах.       Атри невольно поморщилась. Ей и в школе было достаточно наблюдать толпу учеников, что с гордостью демонстрировали нашивку, на которой была изображена змея: «отражение их хитрости и амбиций, приправленное щедрой горстью высокомерия», и эти вечные зелёные галстуки, что под горло были затянуты и ровно выправлены, особенно у первоклассников.       «Возможно, предрассудки отца не так уж и далеко ушли от меня. Пускай и в обратную сторону», — досадливо размышляла Атропа, кидая быстрые взгляды на младшую сестру.       «Это последний ужин в этом году, когда мы сидим за одним столом», — грустно вздохнув, девушка не могла не отметить, какой воодушевлённой выглядела Климена.       «Пропаганда даёт свои плоды, отец, осталось только собрать и вкушать, да только вряд ли тебе понравится их вкус. Жизнь — это свобода выбора, а этого ты нас лишил, как только дал свою фамилию».       Младшая сестра заворожённо смотрела на парящую мантию, не ставя под сомнение, что именно этот факультет она будет прославлять, заводить знакомства только с истинными ведьмами и колдунами и, конечно, выигрывать баллы, чтобы в конце года получить заветный кубок. Облизнув пересохшие от волнения губы, Климена искренне улыбнулась отцу.       — Mon père, я не посмею ослушаться твоих préceptes, — сбивчиво произнесла младшая Бёрк, от волнения переходя на французский.       Атропа понимала, что каждый год в Хогвартсе будет отдалять её от семьи, но признаться себе, что скоро потеряет и младшую… было выше её сил.       «Невозможно смотреть на мир прошлыми убеждениями, что так методично и с особыми усилиями были вложены в наши головы с самого рождения по праву «чистой» крови. К сожалению, Климена не попадёт на мой факультет, а значит, стереотипы продолжат жить в её голове, разрастаясь, как опухоль».       Атропа аккуратно пыталась разбавлять оттенками чёрно-белый мир сестры. Перед сном, летним днём или на зимних каникулах, она неизменно пробиралась в комнату Климены, чтобы самой расчесать и уложить медную копну непослушных вьющихся волос. В этом они были похожи, только старшая Бёрк наловчилась накладывать простенькое заклинание «Карпе-локунус», позволяя выпрямлять густые волосы за секунду, и цвет, пожалуй, был ближе к русому с пепельным отливом на солнце.       Глаза — вот что поистине сразу раскрывало их родство. Серые глаза. Для кого-то они казались раскатистым дождливым небом перед грозой, а кто-то улавливал оттенки зимнего ручья, что сокрыт под толщей льда.       — Атри, почему ты так мила с магглорождёнными? — те самые серые глаза теперь задумчиво смотрели на отражение сестры в зеркале, не осуждая, скорее, пытаясь понять мотив.       — Клими, не только статус крови определяет отношение к волшебнику. Как по мне, есть более важные аспекты, например: его ориентиры, желания, как он добивается своих целей? Путей в жизни много, но не все есть истинные. Порой, ступив на скользкую дорожку, не знаешь, сколько людей погубишь — только бы не пасть самой.       — Mon soeur, от твоих историй кругом голова, не пристало так думать! — зевнув, сестра продолжила: — Ты же знаешь, что отец расстроится? Но я ему не скажу, — прошептала Климена, забирая из рук сестры расчёску.       — Ладно, ладно, спокойной ночи, ma chère, — мягко улыбаясь, Атропа была уверена, что зерно сомнений прорастёт в нужный час и тогда её сестра сможет самостоятельно выбрать, как ей жить, без родительского участия и даже без участия самой Атри.       Из воспоминаний выдернул звонкий голос отца, что ошарашенно и даже совсем не по уставу этикета уставился на дочь, поражаясь откровенному безразличию к его новости. Он не успел прочувствовать весь триумф от гениальности принятого решения, потому что его дочь вновь ушла в свой мирок.       — Атропа, будь добра, изобрази участие в нашем скромном диалоге, — сквозь зубы произнёс Герберт, ища поддержки в лице жены, что ни словом не обмолвилась с момента их трапезы.       Бельвина Бёрк лишь подняла глаза на мужа и усталым голосом произнесла:       — Атропа, с этого года ты обучаешься на Слизерине вместе со своей сестрой. Твой отец уже обо всём договорился.       Тишина была слишком громкой. Мать девочек вновь устремила взор в тарелку, скрывая свои эмоции, да и вряд ли там что-то было.       — Нет, — хриплым от испуга голосом ответила девушка, резко поднимаясь со стула. Весь румянец испарился, оставив на лице мертвенную бледность. — Это невозможно.       — Как оказалось — всё возможно, если очень захотеть, милая Атропа. Есть определённый закон: образовательное учреждение, а именно Хогвартс, позволяет своим студентам перепройти распределительную диагностику один раз за весь срок обучения. Только теперь решение принимает не эта никчёмная шляпа, а комитет, что так удачно состоит из знающих своё дело волшебников, с кем я не только знаком, но и весьма в дружеском союзе. Был один нюанс, но и он решён в нашу пользу. Чтобы перейти, нужен родственник на том самом факультете, куда планируешь перераспределиться. Как удачно, всё сложилось, — едва ли не потирая руки, промолвил Бёрк. — Самому, возможно, мне бы не удалось справиться, но как же хорошо, что на факультете Слизерин есть такие осознанные и ответственные люди, как молодой студент, так любезно поделившийся со мной этими знаниями, ведь даже сам директор почему-то не спешил рассказывать столь чудесную новость.       — Молодой человек?       — О да, кажется, его зовут Том… Реклл, Рикл…       — Том Реддл? — с мрачным видом спросила Атропа, но ответ уже был и так понятен.       — О да, точно, Том Реддл. Очень приятный молодой человек.       Перед глазами у девушки появился ещё один комплект мантии. Вместо привычной золотисто-красной, форма была изумрудно-серебряной.