Часть 1

— Знаешь, чего я больше всего боюсь на свете? — Хм? Чего? — Что я умру в одиночестве. Начинает идти дождь. По краям уже размыты границы, и она не может рассмотреть что происходит. Звуки праздника и веселья отходят на задний план. Эйс жив, Луффи жив и у Трафальгара. Даже Белоус еще живой. Всё в порядке. У нее получилось. Только… Дыхание прерывистое, и каждый вдох дается тяжелее прежнего. Она скатывается и практически падает на палубу. Огнестрельные ранения, на которые она не обращала внимание, которые — адреналин и шок позволял игнорировать — теперь горят. Это ее конец. На фоне все еще истеричное веселье. По крайне мере в той степени веселье, которое может быть, когда Маринфорд позади, а количество павших товарищей равно нулю, хотя раненных достаточно. А для своих товарищей она теперь предатель. Ирония. Хотя немного ожидаемый конец. … с самого начала она знала что к этому идет. В глазах темнеет. Рядом катиться бутылка. Ржавая. Вроде пахнет ромом. Она чувствует только железо. И вкус страха смерти. Ей хочется что-то сказать. Но в горле комок, и она снова плачет. Плакса. Всегда ею была. Хотя, если честно, она не думала что у нее на слезы сил хватит. Раздается выстрел. Громкий смех. Знакомые всплески пламени. Знакомый ж а р. Она уже ничего не видит, в голове рой мыслей, не сформулированных, просто каких-то слов и их все объединяет намерение. Но она не уверена. Ей грустно. И страшно. Она хочет своих братьев. И дедушку. Дедушка… Она хочет свою семью, хочет их объятья, их утешение. Она не хочет умирать. Она не хочет оставаться одна. Силы наконец покинули ее. Грудная клетка перестала подниматься. Раздается чей-то крик. Его она уже не слышит. ***Странно как-то все обернулось. Эйс и Луффи смотрят на каменную плиту. У обоих пустое выражение лица. (Горе, крики, ярость от того, что происходит и желание разорвать весь мир ушли на задний план на третий день. Осталась пустота и апатия. Надо было готовиться к похоронам.) Все произошло так быстро. Было хорошо, они расслабились. Казалось все осталось позади. Странно как-то все получилось. В руках букет незабудок и лилий. Крики, слезы, отрицание и попытки дозваться до той, кто должна быть живой, кто должна вместе с ними праздновать… Однако, неверующий взгляд и полный крик боли, попытки Марко пламенем исцелить ранения о которых они забыли. Потерянный взгляд, когда Феникс в п о р а ж е н и и снова трансформирует крылья в руки и поднимает з а т р а в л е н н ы й взгляд. Луффи на операционном столе, Эйс держит в руках сестру, которая умерла. И не верит. Его сестра-мертва, когда он был рядом, но не с ней. Его сестра… которая всегда боялась навлечь гнев, которая была с ним с самого начала, которая всегда шептала: «твое рождение это чудо», «Спасибо, что ты родился и живешь, Эйс». Которая всегда стояла перед троицей братьев напротив чертового дедушки, когда он раздавал Кулаки Любви, которая объявила, что станет морским пехотинцем, по причине того, что «дедушку обрадует это» и пиратом быть «много риска и стресса». Которая одна из первых поняла страх одиночества Луффи и, стукнув его и Сабо, обняла Луффи и разрыдалась.Плакса же. Которая выстрелила в Блюджема, поклялась жить и не умирать, которая звонила-поздравляла с первыми его достижениями пирата, которая была рядом, которая не оставляла его и всегда, несмотря на постоянный страх, была смела достаточно, чтобы противостоять миру в его ненависти к крови Роджера. Которая истекала кровью от ран, полученных от прежних для нее союзников и товарищей, когда бросилась спасать его. Которая истекала кровью на корабле его Ояджи, которая умерла о д н а. Его сестра умерла, находясь в последние секунды в своем самом ужасном кошмаре. Их сестра мертва. — Знаешь, чего я больше всего боюсь на свете? — Хм? Чего? — что я умру в одиночестве. — Ха-а?! С чего, блять, такие мысли? — А еще что меня забудут — выражение лица был очень обиженным. ее не восприняли в серьез, а она тут распинается перед балбесами. — ведь когда о человеке забывают, он окончательно умирает. — Энн, у тебя жуткие страхи. — Именно! Нее-чан, не умирай! — И вообще мы поклялись жить без сожалений! К чему смерть?! — Ахах, Эйс, Луффи, Сабо… — девочка, что ранее ковырялась в своих бинтах, окликнула уже сцепившихся в клубок драки братьев, трио замерло и обернулось. Девочка улыбнулась широко-широко, самой настоящей Ди улыбкой. — Я вас люблю! День похорон, как на зло, был обычным, облачным. Не было ни дождя, ни солнца, ни ветра. День был облачным. На похоронах был дедушка. На похоронах были некоторые морские пехотинцы. Были и пираты. День был облачным. — Эйс… — Да.? — Мы будем жить и помнить. В тот день было облачно. Колокол звенел в Маринфорде, знаменуя павших.