Солнце плачет

Этим мрачным вечером даже стены в доме в Колумбии дрожали. Кажется, во дворе ещё даже не успела осесть пыль, которую вздымали колеса машины, на которой Эндрю Миньярда увезли в больницу, где его снимут с таблеток. Здание медленно, но очень уверенно заполняла энергия страха, жути, злости, обиды. Все эмоции смешались воедино и образовали жуткий и тугой комок в горле. Было трудно и больно дышать. Дико хотелось плакать и кричать. Энергетика в доме могла свалить с ног любого, кто туда зашёл бы. Оставшиеся Монстры сидели в одной комнате. Тренер с Эбби оставили каждого наедине со своими мыслями, но они невольно снова собрались в кучку. Ники и Аарон сидели на кровати, Кевин - в самом дальнем углу комнаты, в кресле. Нил развернул стул, облокотив руки на спинку, и сел на него, поставив ноги по обе стороны. Они молчали и эта тишина убивала. Никто не хотел говорить о произошедшем, но каждый при этом хотел что-то сказать. Выразить сочувствие, извиниться, просто сказать о своих чувствах. Нил пялился в одну точку на полу, Кевин нервно кусал ноготь большого пальца, всё больше погружаясь в темный омут жутких мыслей и картинок. Хотя не у него ведь тут эйдетическая память, не так ли? Аарон облокотил руки на колени и сложил их в замок, смотря на свои пальцы. А Ники… Ники пытался быть собой. Он понимал, что никто, кроме него, не сделает это. Никто не улыбнется сейчас, не выберется сам из собственных мыслей, не обретет привычную ему легкость. Миньярд не подавал виду, но он боковым зрением наблюдал за языком тела и поведением Хэммика. Аарону явно не нравилось то, как кузен отчаянно пытается вернуться в собственную шкуру. Это выглядело так, словно, та футболка, в которой ты каждый день ходишь по дому, стала тебе мала. И ты отчаянно пытаешься влезть в неё, потому что привык к ней, привык быть в ней каждый день. Привык к этой шкуре, не допуская того, что когда-то поменяешь её. И все привыкли видеть тебя в этой футболке. Зачем переодевать её, если людям привычнее видеть тебя в ней? Они ассоциируют тебя с ней. Проблема была в том, что абсолютно плевать на то, что думают люди, тем более, когда тебе при этом некомфортно. Хэммик глубоко вдохнул, чем привлек внимание остальных. — Ники. Спокойным и размеренным тоном позвал его Аарон. Ники поднял свой взгляд на кузена, и уголки его губ с трудом скривились в легкой улыбке. Хэммику сложно давалось это, но суть в том, что эта улыбка была не тем, что нужно Аарону. — Ты придурок. Аарон наклонился поближе к Ники, заглядывая ему прямо в глаза. Хэммика пробивала мелкая дрожь, и уголки губ всё ещё слегка содрогались в кривой улыбке. Он старался сохранять свой обычный образ. Сохранять улыбку. Ники боялся реакции Аарона. Боялся, что это он всех привел сюда, что это он настоял. Ники не знал, чего ожидать от Аарона в качестве мести за брата. Но Аарону снова было нужно не это. — Ники. Да поплачь ты уже, твою мать. Разревись мне в плечо. Никому из присутствующих здесь так не тяжело, как тебе. Ты отказался от всего ради любви и счастья. Ты мечтал наладить отношения с семьей и до последнего теплил надежду, что сегодня это произойдет. Но мало того, что этого не произошло, так ещё то, как прошел ужин… В общем, Ники, послушай… Но не успел Блондин договорить, как кузен прижался к нему и разревелся на его плече. Аарон сначала впал в легкий ступор от неожиданности, но потом легонько уложил свою руку на спину Хэммику, чуть поглаживая. — Прости. Это, всё это, из-за меня. Сиплым голосом сказал Ники и обвёл рукой комнату, в попытке показать масштабы проблемы, словно, они всё ещё находились в доме его родителей. — Заткнись. Ты знаешь, что это не так. Ты знаешь, что не ты привел Дрейка, не ты, черт возьми, насиловал Эндрю, в конце концов, не ты своих родителей выбирал. Аарон взял Ники за подбородок и чуть приподнял его голову, чтоб заглянуть в глаза брата. — Но ты, Ники, ты выбрал быть тем, кем ты являешься. Ты выбрал любить парня, принимать свою ориентацию и любых других гомосексуальных людей. И ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этому всему, но я обязан был это сказать. Ты выбрал отказаться от "семьи" ради семьи. Ты выбрал забрать нас с Эндрю, чтоб мы втроем были счастливы, хоть немного. Как настоящие братья, которых мы трое никогда не имели. И ты выбираешь улыбаться каждый день. Ты выбрал быть самым солнечным и веселым парнем в этом мире, но ты должен кое-что запомнить, Ники. Запомнить, что Солнце не перестает светить, просто потому что пошёл дождь. Ты ярче чем солнце. И никакие слёзы, никакой дождь, не делают тебя слабым или жалким. Ники смотрел на на него взглядом, полным слёз, и самой настоящей и чистой любви. На губах дрогнула легкая - теперь уже искренняя - улыбка. Аарон сдержался, чтоб не закатить глаза, хотя Хэммик и без этого прочитал его желание сделать это. Миньярд снова прижал его к себе и чуть улыбнулся, взъерошив брату волосы на голове. — Ники. Он прав. Наконец заговорил и Нил, который, кажется, только сейчас начал дышать. — Ты ведь сам всегда говоришь, что мы семья. Но ты должен понимать, что смысл этих слов - правда. Мы действительно семья. Стали ею. Мы поддержим тебя точно также, как ты делаешь это с каждым из нас. И это касается всех членов семьи. Потому что у нас не было настоящей семьи, но в них обычно так принято. Так давай заменим себе их? Заменим родителей, которые не справились со своей ролью. И даже, если это кажется невозможным, мы справимся, или хотя бы попробуем. Мы ведь Лисы, черт возьми. Когда нас что-то останавливало? Когда что-то было невозможным? — Будем…как семья? Тихо спросил Хэммик и оглядел каждого в комнате. — Как семья. Подтвердил Нил. — Все вместе. Рука об руку. Одной командой. Добавил Кевин, после чего все в комнате кивнули, соглашаясь с каждым словом. И, наконец-то, с груди каждого упал тяжелый груз. Один разговор может решить очень много проблем в жизни. Иногда это кажется невероятно сложным, но облегчение и решение проблем, которые происходят после него, ощущаются намного лучше. Людям не зря дана возможность говорить. Мы могли, как и животные, выяснять всё только силой. Но мы умеем думать, размышлять, передавать свои мысли через слова и отвечать собеседнику. Это очень ценно. Кевин и Нил переглянулись, после чего кивнули друг другу, и подошли оба к двум братьям. Джостен сел возле Ники, просто с другой стороны, и тоже приобнял его, а Кевин стал на колени перед ними и заключил в объятия сразу всех. Это оно. Это то, чего добивался Нил, и о чем так сильно мечтал Ники. Они объединились. Они одна семья.