Загадай

Черные щупальца вздернули Калипсо в воздух и распяли перед Аластором. Демон окинул добычу скучающим взглядом. — Ты не врала: Ад и Рай оказались реальными, — он хмыкнул и сотворил себе кресло, в котором с комфортом устроился. — Загадай мне загадку! — Пафосное, красное, внутри жалкое и гнилое, — оскалилась Калипсо. — Это просто! Плод Познания, — Аластор прокрутил микрофон, словно фокусник трость. Щеку Калипсо обожгло, и она ощутила, как по ней потекла кровь. — Моя очередь! Под луной лежит, едва дыша; смерть за ней идет неспеша. Калипсо задергалась в клубке чернильных щупалец: ее конечности теряли чувстительность. — Отвечай! — весело поторопил Аластор. — Тик-так, тик-так: не успевшему штрафной вопрос! Новый порез расцвел на ее предплечье от запястья до локтя. — Это я! — завизжала она. — Чудно, но ты не успела. Вот жалость! — Аластор огладил микрофон. — Кричит-вопит, вот-вот умрет – охотник метко бьет. — Я, — выплюнула Калипсо. — Я закричала, он услышал и застрелил тебя. Моя очередь. — А. а. а, — Радио-демон коварно погрозил ей пальцем. — Я ведущий этого шоу, так что правила тоже мои. Голос – гречишный мед, взгляд – золотой рассвет; где же она жила прежние сотни лет? — Я ненавижу тебя, — прошептала Калипсо. — Неверно! Две раны появились на боку и на бедре. — Тик-так, — напомнил Аластор. — Убей меня, — рявкнула она. — Тебе же хочется! "Неверно" — прошуршал Аластор, не размыкая клыков. Щупальца стянули ее так сильно, что затрещали кости. "Где же она жила?" — В Раю, — выдавила Калипсо и тут же свалилась на пол. Аластор поднялся и начал неспешно обходить ее кругом. Тени змеями покачивались за его спиной. — А кто живет в Раю? — Мерзавец. — Адам там больше не живет. Кто еще? — Ангелы, — выдохнула она. — А? Аластор наклонился. И едва успел увернуться от кинжала из ангельской стали. На кончике лезвия осталась кровь. Он потрогал оленье ухо и обнаружил разрез в палец длинной. — Тогда я впервые спустилась в мир людей, — выпалила Калипсо. — Мне велели спасти твою душу от поглощения Лоа, а ты принес меня им в жертву! Как скот! Они жрут мою благодать последние девяносто лет, поэтому ты такой охренительно имбовый! Аластор растер между пальцами каплю своей крови. — Значит, если ты умрешь, я лишусь сил? — Не просто лишишься, они выпотрошат тебя также, как других жертвенников за неисполнение сделки. Поверь, ты не знаешь этой боли, Аластор. — Поверю, — легко согласился тот. — Последняя загадка – и идем ужинать, договорились? Калипсо попятилась. От его улыбки и приторного дружелюбия у нее свело внутренности. — Договорились? — его голос походил на громовой раскат, пропущенный через старую трансляцию. — Чего же ты страшишься? Прежде тебе было не занимать смелости. Она продолжила отползать, но тени стремительно спеленали ее по рукам и ногам. — Загадка: птичка свободно порхала на воле: над лесом, рекой и в поле; чтобы птичка мне одному пела, куда поместить ее хрупкое тело? Калипсо окружили вуду символы. Стоит хоть одному коснуться ее, духи вцепятся, как клещи. Чтобы замести след, ей понадобились годы, и все равно порой она ощущала во сне их близкое присутствие. Они слепо шарили по Аду в поисках последней жертвы, нагло сбежавшей в разгар пира. — Ответ? — напомнил Аластор. — В клетку. — В клетку! — воскликнул он и щелкнул пальцами. Стены, двери, окна, полы и потолки отеля мигом покрыли заклинания. — Отныне, куда бы ты ни пошла, я всегда буду с тобой. — Он нагнулся к самому ее лицу и нежно коснулся раны на щеке. — Разве не этого ты хотела, когда признавалась мне в симпатии, а, Бела? Это было так жалко и смешно одновременно! Не думал, что ангелы настолько восхитительные идиоты. Хотя, если вспомнить Адама и нашего Владыку… Ты – подтверждение, а не исключение. Позволь! — Аластор обманным движением выхватил у нее кинжал, как будто игрушку забрал у младенца. — Не выдай себя перед остальными, иначе твоя клетка уменьшится до размеров кейса для радиоприемника. Разумеется, она меньше тебя, так что чем-то придется пожертвовать. Он удовлетворенно промычал и оставил ее в одиночестве. Калипсо обхватила руками колени. Капелька Творения ласково ворочалась у сердца, и Калипсо усилием воли материализовала ее на ладони. Золотистая сфера не больше куриного яйца загадочно переливалась всем существующим во Вселенной спектром. Внутри что-то двигалось, меняло форму и размер. Под барной стойкой Хаск выпустил из зубов кровоточащий хвост. Он молился всем, кого знал, чтобы Аластор не заметил его присутствия. После недавнего опрометчивого замечания о сделке хозяина, он хотел не то, что не высовываться, а даже залить себе рот, уши и глаза клеем, чтобы, не приведите ангельские чины, не вызвать на себя гнев. Некоторое время он прислушивался, после чего решился подняться. Чтобы встретиться лицом к лицу с Калипсо. — Налей покрепче, — велела она, тяжело опираясь о стойку. Хаск вытащил из заначки дорогую водку, не ту дрянь, которую ему поставлял Аластор. Он наполнил до краев стакан для виски. Калипсо за раз опрокинула в себя половину, так что Хаск оставил бутылку. — Разве у ангелов не золотая кровь? — едва разборчиво буркнул он. Калипсо вытерла рукавом лицо. Порезы быстро затягивались. Кровоточил только самый глубокий на предплечье – он лег точно поверх старого шрама. — Я очень старалась осквернить ее. — Зачем? — тупо спросил Хаск. — Нравится оттенок. — Калипсо налила себе еще. — Кто владеет душой Аластора? Демон скривился и прижал уши к голове. — Ничего не знаю. Спроси сама. Калипсо изучающе следила за ним, пока он излишне тщательно натирал бокалы и переставлял выпивку с места на место. — Не надоело бояться? Ты был оверлордом. — Вот именно! — прошипел он. — Был! Сейчас я пес на коротком поводке у психа с запущенной депрессией. Спасибо, что он не рыдает по ночам и не требует спеть колыбельную! Я бы все отдал, чтобы свалить! Твою мать, — Хаск швырнул тряпку на стойку. — Зря я это сказал, он заживо набьет меня стекловатой. — Это должен быть кто-то весьма могущественный, — вполголоса рассуждала Калипсо. — Печать глубокая и тщательно скрыта, след заметен только при всплеске сильных эмоций. Хаск натурально охренел: — Так ты все спланировала? Вместо ответа она достала из воздуха мундштук. — Есть сигарета? — Не держу. — Правильно, — она швырнула мундштук за спину. — Я могу разорвать твою сделку. На одну сил у меня хватит. — Тот подавился поилом. — Сейчас, погоди, я допью и дойду до стадии дезинтегрирования реальности. Хаск забрал у нее бутылку. — Тебе достаточно. Калипсо надулась. Они посидели молча. Хаск все дергал бабочку, а Калипсо распласталась по стойке и, кажется, задремала. — Правда, можешь освободить меня? Она подняла голову и с хитрым видом кивнула. — Что взамен? — с подозрением спросил Хаск. — Ничего. Акт альтруизма, — она подмигнула, — я же ангел. Бывший. Знаки на стенах замерцали – в дверь ввалился Энджел. С трудом переставляя заплетающиеся ноги, он добрел до бара и отшвырнул стул. — Что угодно и коктейльную трубочку, — просипел он и буквально вырвал выпивку у Хаска. — Тяжелая смена? — Захлопнись! — рявкнул Энджел и закашлялся. — Все было нормально, пока не явилась эта гнида с ушами. — А гнида с ушами, это… — Аластор! — Энджел ударил всеми четырьмя кулаками по стойке. — После вашего ухода Валентино с катушек слетел, он… — паук сцепил зубы и швырнул бутылку в стену позади Хаска, разбивая ее и прочие вдребезги. — Пошел он! Пошли вы все! Он рванул к лестнице и скрылся в жилом крыле. Хаск осмотрел бардак. — Позову Нифф, — он почесал затылок, снова оттянул бабочку, поднял и спрятал коктейльный зонтик, который дал Энджелу вместе с трубочкой, потом снова подергал бабочку. — Слушай, Калипсо, — она картинно похлопала ресницами. Хаска вдруг передернуло. — Сук, у вас даже выражение лиц одинаковое! Ты можешь… — он глубоко вздохнул и пробурчал что-то под нос. — Ладно. Можешь вместо меня освободить Энджела? Калипсо изучающе склонила голову на бок. — Просишь разорвать его контракт с Валентино? Но тогда сам останешься на цепи. — Насрать. Энджел не заслужил этого дерьма. А я, — Хаск помотал головой, — сам виноват: знал, с кем сажусь за покерный стол, и все равно решил смухлевать. — Ты что-нибудь слышал о Ру? Хаска смутила столь стремительная смена темы. — Не доводилось. — А об этом? — она пододвинула к нему телефон. Фото выхватило часть обглоданной стены с неровным колючим символом, нарисованным по трафарету из балончика. Хаск пожал плечами: — Какая-то субкультурная хрень. Не слишком эстетичная. Замечал ее порой в закоулках. А что? Калипсо потерла лоб. От выпивки странно шумело в голове. — Забей. К ним подбежала радостная Ниффти. — Хозяин велит идти к столу. Это потрясающе! Он превзошел себя! От последней фразы обоим стало не по себе. Каждый раз, когда Аластор "превосходил себя", в Аду менялся состав оверлордов. Глаз Ниффти дернулся в сторону бардака. Зрачок сузился до размеров горошины. — Грязь! Кто развел грязь? — Черт, — только и успел сказать Хаск, и она погнала его метлой по фойе. Калипсо не стала дожидаться окончания догонялок, а направилась прямиком в обеденную. О чем пожалела, едва переступив порог. Она готова была поклясться, что раньше зал выглядел иначе: не было унылых пейзажей на стенах, высветленных солнцем бордовых штор, мебели из светлого дерева и протертого местами восточного ковра. Сквозь ожившее воспоминание на Калипсо довольно взирал Аластор. Он сменил одежду на привычный красный костюм и стоял посреди человеческой обеденной, как сам Дьявол, явившийся из Преисподней по ее душу. — Наконец-то главная гостья здесь! Опаздывать дурной тон, милая. Все посмотрели в ее сторону. Чарли, как всегда, приветливо помахала, Вэгги сощурилась, а Люцифер медленно повернулся к Аластору, уверенно шагавшему навстречу Калипсо. — Позволь поухаживать, — Радио-демон щелчком пальцев облачил ее в светлое льняное платье и любезно отодвинул стул. Зазвучала приятная музыка. — Сегодня вечер чудесных воспоминаний! Садись, — приказал он. "В тот вечер ты меня убил", — подумала Калипсо. Улыбка Аластора стала еще шире – он понял ход ее мыслей. Калипсо подчинилась. Тени поставили перед ней замысловато сервированное мясное блюдо и бокал. — Вино было белое, — заметила она. — Это не вино. Ты будешь впечатлена, обещаю! — провозгласил Аластор и сел в другом конце стола. Люцифер демонстративно понюхал блюдо перед собой. — Это точно безопасно есть? Впрочем, все равно скудновато. Дочка, хочешь чего-нибудь: икры, фруктов, дегустатора? Чарли замахала руками, уверяя, что с удовольствием попробует стряпню Аластора, ведь он так старался для них. — Верно! — рассмеялся демон с мертвыми зрителями на фоне. — Главное, чтобы была вложена душа. — У тебя ее нет, — произнесла Калипсо. Зрительский смех оборвался. Раздался треск: Аластор порвал когтями скатерть. — Милая гостья забыла, что я говорил ей не так давно? Калипсо сделала большой глоток из бокала. — Не твоя. Разочаровательно. Кровь маслянисто растекалась по стенкам. В старом приемнике зажевало пластинку. Один и тот же кусок повторялся снова и снова: духовые, две ноты вверх, две вниз. "Тили-тили". "Тили-тили". — И сам ты разочаровываешь. "Тили-тили". — Что тогда, что сейчас, — она отбросила вилку, — все одно. Убожество. "Тили-тили". — Тот кусок мяса до сих пор у меня в глотке. В светло освещенной комнате Аластор стал черным пятном, только горели алым глаза. "Самое время гостям уйти", — заскрипел микрофон. Калипсо так и поступила. Ей было все равно, остались ли на том чумном пиру Морнингстары, она полагала, что нет. День стал одним из длиннейших в ее жизни за годы, проведенные на свободе. В комнате она проверила защитную пентаграмму на полу, бросила внутрь нее матрац и упала поверх, позабыв про одеяло. Она крепко спала, когда в комнату на цыпочках вошла Ниффти. — Всюду грязь, — тихо бормотала она, помахивая метелкой. — Не постояльцы, а свиньи. Еще бардак в зале разгребать. И что хозяину не громится на улице? Ой! — она наткнулась на пентаграмму. — Никаких художеств тут! Ниффти вылила на пол несколько средств сразу и принялась тереть. — Вот скажу хозяину, что грубиянка на полу спит, пусть пораду… Сверкнула зеленая вспышка, и легкая магическая волна разошлась по всему отелю.