Глава 13: Среда, ночь. 21:16

       Сейчас они должны были заниматься расследованием. Пытаться связаться с Наземникусом, чтобы узнать от него последние новости, опрашивать людей в Верделле, обыскивать святилище на улики. Но вместо этого оба застряли на ночной посиделке у костра. За что был ответственен в первую очередь Чарли. Этим вечером ни одного хранителя из их группы впервые не вызвали в ночной патруль, и если бы они с Драко отказались присоединиться к компании друзей, это бы выглядело довольно подозрительно, особенно после их вчерашней экскурсии на драконе с нарушением комендантского часа. Они не могли рисковать тем, что Чарли узнает об их тайном расследовании. Установленное вместо скамейки бревно перестало трястись под Гермионой, когда Драко опустил руку на ее подпрыгивающее колено. Его прикосновение мгновенно успокоило ее. — Еще тридцать минут, — прошептал он. — После мы сможем уйти. На этот раз, установленный комендантский час был для них благословением — гарантией того, что у них с Драко будет время, которое они смогут провести наедине. Для расследования. Просто для расследования. Или, по крайней мере, так Гермиона продолжала твердить себе. Драко так и не убрал руку с ее бедра, и Гермиона не смогла остановить поток последующих мыслей, вспомнив, каким естественным казалось пробуждение рядом с ним этим утром. Ей было интересно, каково было бы сделать это снова, но только уже без разделяющих их слоев ткани. Она представила, как его теплые руки будут касаться ее кожи, исследуя ее тело, как неизведанный пейзаж. Как крепко он будет ее обнимать. Целовать ее… — Грейнджер? Гермиона резко вернулась к реальности, явно прослушав его вопрос. — Что-то не так? — свет огня освещал его обеспокоенные глаза. — Все в порядке, — ответила она, все еще слегка отвлекаясь на ощущение его руки на своем бедре. — Просто немного холодно. Беспокойство на его лице сменила улыбка. — Я могу это исправить. Он наколдовал им обоим одеяло на плечи и прижался ближе, даря ей своим телом гораздо больше тепла, чем толстая ткань. — Так лучше? Сложно было определить, чем был вызван ее румянец — огнем или близостью Драко. — Намного. — Хорошо, — его бедро коснулось ее. — Мне кажется, или между ними ранее что-то произошло? — он кивнул подбородком в сторону Чарли и Джулии. И Драко не ошибался. Во время ужина Джулия была сдержанна, совсем как в тот вечер, когда они отправились вместе в «Деннфайр». Похоже это была уже не первая их ссора, даже за последнюю неделю. Возможно, Чарли захотел собрать всех у костра, окружив себя друзьями, в надежде ослабить образовавшееся между ним и Джулией напряжение. К большому облегчению Гермионы, это, похоже, сработало. По большей части. Пока Маркус и Аурел подогревали на огне сливочное пиво, Чарли и Джулия сидели на своем бревне так же близко, как во время прошлой посиделки у костра. Они болтали, смеялись, улыбались. Их отношения выглядели намного лучше, чем в тот вечер, когда она их подслушала. Но за улыбкой Джулии Гермиона все же улавливала некое напряжение, будто ведьма прилагала усилия, чтобы сохранить видимость, что между ними все в порядке. Гермиона придвинулась ближе, и Драко плотнее укутал их одеялом. — Ты когда-нибудь видел, как Чарли и Джулия ссорятся? — тихо спросила она. — То есть, видел ли я ссору своими глазами? — Или слышал о ней после. Треск огня заполнял тишину, пока Драко не прошептал: — Однажды. Несколько недель назад. Чарли жаловался на то, что Джулия не хочет отправляться с ним в Англию на вечеринку по случаю помолвки. Гермиона сморщила лоб в замешательстве. — Но Чарли сказал мне, что ей пришлось остаться здесь из-за работы. Драко пожал плечами. — Есть по меньшей мере дюжина других хранителей, которые могли бы заменить ее. Если хочешь знать мое мнение, думаю, она считала, что было еще слишком рано знакомиться с его семьей. Они встречаются всего несколько месяцев, вряд ли ее можно винить. Я бы тоже не хотел тратить целые выходные на празднование помолвки этого никчемного ласки. — Эй! — Гермиона ткнула его локтем, и на лице Драко появилась улыбка. — Этот никчемный ласка — брат твоего лучшего друга! — И это твой аргумент? Гермиона сердито посмотрела на него, и Драко тихо рассмеялся. — Ну же, Грейнджер, — его улыбка заняла половину лица. — Ты действительно думала, что я пропущу возможностью подшутить над Уизли? — Его зовут Рон. — Этого никогда не произойдет. — Это его имя! — Как и Уизли. — Рон. — Уизел. — Ты действительно такой упрямый? — Ты действительно так удивлена? — Мерлин, как с тобой трудно, — она усмехнулась, но в ее словах не было недовольства. Ухмылка Драко стала еще более самодовольной. — Старые привычки умирают с трудом. — Говорит волшебник, который сменил бесчисленное множество других привычек. — Должен же я где-то провести черту, — усмехнулся он, наклоняясь ближе. — Но, эй, отдай мне должное. Я изменился по тем пунктам, которые действительно имеют значение, — Драко приподнял ее подбородок, вынуждая ее встретиться с ним взглядом: сланцево-серый против темно-карего, и ухмыльнулся. — А, Грейнджер. Ее сердце екнуло, их тела были так близко друг к другу, что она практически могла почувствовать на своих губах, как он произносит ее имя. Два слога. Не четыре. Пространство между ними заполнилось рваными вздохами. — Я бы могла подумать, что ты не способен произнести мое настоящее имя, если бы не слышала его из твоих уст прошлой ночью. Мозолистые, но мягкие пальцы с нежностью перебирали ее локоны. — Я приберегаю его для особых случаев. Хватка на ее ноге стала крепче, и их губы снова встретились. После прошлой ночи целоваться с Драко ей было так же легко, как фестралу скользить по раннему весеннему потоку ветра. Это было одновременно и волнующе, и комфортно. Гермиона опустила руку ему на щеку и наклонилась за поцелуем еще ближе, его мягкие губы сминали ее, и за ее прикрытыми веками вспыхнуло пламя, и все остальное перестало существовать. Казалось, было так легко раствориться и остаться в этом моменте двум людям, что находят друг в друге покой, наслаждаясь простыми радостями — компанией друзей и светом костра. Никаких раненых драконов, ни украденной крови, ни пропавших яиц. На эти несколько коротких мгновений они могли стать именно такими. Но отметка в девять часов приближалась, и скоро нужно было возвращаться к делам. Оторвавшись от ее губ, Драко поправил плед на их плечах, как раз перед тем, как к ним подошел Маркус с горячим сливочным пивом. — Снимите комнату, вы двое, — подмигнул он. — О, отвали, — Драко выхватил напитки у него из рук. Гермиона хихикнула, когда Драко протянул ей кружку, и положила голову ему на плечо. Расследование могло подождать еще несколько минут. Еще пару минут покоя, которое они с Драко могли урвать для себя — к большому вниманию всех остальных у костра. Даже Джулия улыбалась им. И на этот раз ее улыбка была искренней. Время истекло раньше, чем им бы хотелось. Драко встал, сообщив остальным, что проводит Гермиону обратно в «Деннфайр», и после их поцелуя никто в компании этому не удивился. Каждый из них мог предполагать в своей голове, что хотел. Гермионе было все равно, кто что подумает, она-то знала, что их ждала вполне невинная ночь за исследованиями. До вылупления драконьих яиц оставалось несколько часов, все остальное придется отложить на потом. С наступлением рассвета будет уже слишком поздно спасать пропавшее яйцо Норберты.             

***

       Ее комната в «Деннфайр» изменилась почти до неузнаваемости: ранее днем, узнав о надвигающемся вылуплении дракончиков, Гермиона нашла предлог, чтобы покинуть святилище, и собрала еще больше материалов для исследований. Едва ли можно было разглядеть дюйм свободного места на покрывале под ворохом старых выпусков газет «Роман Репортерул», и на стенах, что превратились в коллаж из взаимосвязанных заметок и теорий. Она ждала от Драко, по крайней мере, одного язвительного замечания по поводу этого хаоса, но он просто сразу влился в процесс. До поздней ночи они искали любую информацию в газетах, свечи догорали до тла и волшебным образом восстанавливались вновь, пока Драко с Гермионой снова и снова изучали историю Семи Братьев, отчеты об их предыдущих злоключениях и предположения о том, что те замышляли в дальнейшем. Но правда состояла в том, что у них все еще не было достаточной информации, от которой можно было бы оттолкнуться. Когда часы пробили полночь, Драко захлопнул книгу. — Еще один чертов день подошел к концу, — проворчал он, в его голосе чувствовалась усталость. — Один день. Если бы у нас был еще только один день. Но нет, я потратил его, добывая чертовы галлеоны для Наземникуса, и этот трус, скорее всего, смеялся всю дорогу до банка с моими деньгами, — Драко нахмурился. — Вместо того, чтобы добывать от него информацию, мы застряли здесь, просматривая старые газеты в надежде найти хотя бы обрывок, в то время как с яйцом прямо сейчас происходит неизвестно что. Гермиона вздохнула. Даже она должна была признать, что это ни к чему не ведет. — Я продолжаю надеяться, что что-нибудь в одной из этих статей заставит в моей голове что-то щелкнуть, — она устало опустилась на стул. Ее взгляд скользнул к стене с цепочкой теорий. — Что где-то здесь я найду подсказку о том, кто продает им кровь. Драко фыркнул. — Было бы намного проще, если бы у нас была карта, отслеживающая всех хранителей, — он отбросил газету в сторону, но Гермиона мгновенно оживилась. — Ну конечно! Вот оно! Она начала рыться в их записях, книгах и газетах, пытаясь найти что-нибудь подходящее, заметив свой блокнот в самом низу стопки книг, Гермиона открыла его с обратной стороны, пергамент легко оторвался от переплета, готовый вместить в себя ее магию. — Не хочешь рассказать мне о блестящей идее, которая тебе только что пришла в голову? — Мне нужна твоя карта. Драко открыл свой кисет и протянул ей зачарованный пергамент. — И как это может помочь? — Мы модифицируем эту магию, чтобы создать карту вместе со всеми хранителями, что находятся в пределах территории. Драко выглядел сильно удивленным. — Это возможно? Гермиона фыркнула. Если бы он только знал, как часто они пользовались Картой Мародеров в школе. Но это история была для другого раза. Вместо экскурса в прошлое она вытащила свою палочку и начала использовать заклинание дублирования. — Это не только возможно, но и уже используется, — под ее заклинанием ярко-оранжевое свечение обозначило очертания территории. Она постучала по оригинальной карте, затем по чистому пергаменту, и на листе чернилами вывелись горы. — Чарли сказал мне сегодня утром, что в пятницу создали подобный экземпляр для ночного патруля, чтобы отслеживать передвижение хранителей. Драко нахмурился. — Это, должно быть, нарушает по меньшей мере полдюжины законов о неприкосновенности частной жизни. Гермиона склонила голову и приподняла бровь. — Цель оправдывает средства? — Сказала гриффиндорка? — он изогнул бровь, возвращая ей тот же взгляд. Гермиона усмехнулась. — Может быть, твой слизеринский дух передался и мне. У Драко на это не было возражений. Гермиона наложила на карту Гомункуловы Чары , и точки с именами хранителей мгновенно рассыпались по ландшафту. С помощью быстрого Энгорджио и последующего заклинания приклеивания Гермиона увеличила карту и покрыла ею свою единственную свободную стену, словно обоями. Сотни имен хранителей теперь предстали перед ними. В такой поздний час они находились уже в своих хижинах, но вскоре взгляд Гермионы упал на несколько пустых домиков: хижину, в которой останавливалась ранее она сама, затем хижину Драко и Джулии, ее домик тоже бы пуст. Продолжив поиски, Гермиона нашла точку с именем Джулии в хижине Чарли, где, как она надеялась, пара полностью разрешила свой спор и теперь крепко спала. — Там, — Драко указал на место у входа между зоной для посетителей и территорией, выделенной для драконов. — Это ночной патруль. Три точки сошлись в месте, которое, как знала Гермиона, являлось одной из подсобных комнат, недалеко от столовой. Этой ночью Дору был в патруле вместе с двумя хранителями, чьи имена Гермиона не узнала. — Кто они? — она указала на имена. — Траян и Филипп, — ответил Драко, и Гермиона еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Я умею читать, — съязвила она. — Но кем они являются в святилище? — Хранители Обычных Валлийских Зеленых. Этот ответ немало удивил ее. — Но разве с Валлийскими Зелеными работают не новички? С чего бы Дору идти в патруль с ними? — Не эти двое, — объяснил Драко. — Они работают здесь почти столько же, сколько и я. Просто предпочитают Валлийских Зеленых. Гермиона не могла поспорить с их выбором. Но если Драко пробыл в святилище дольше, чем Траян и Филип, тогда напрашивался другой вопрос. — Тогда почему ты не входишь в группу ночного патруля? Драко оторвал взгляд от карты, чтобы посмотреть на нее. — Ты действительно предпочла бы, чтобы я проводил всю ночь там, тратя свое время на какой-то никчемный патруль, который не смог предотвратить кражу яйца, вместо того, чтобы быть здесь с тобой? Ее щеки вспыхнули. — Очевидно, что нет. Мне просто интересно, как отбираются хранители в ночной патруль. Он провел рукой по лицу, от усталости в уголках его глаз залегли морщинки. — Тебе придется спросить об этом Чарли. Может быть, если бы я попросился сам, то мог бы присоединиться к ним, но я не пытаюсь подлизаться к Дору, чтобы добровольно участвовать в этом дерьме. Может быть, для Драко это было так просто. Для других же — нет, особенно для Джулии. И Джулия точно не хотела бы подлизаться к Дору. Она просто хотела, чтобы ее уважали. Гермиона на мгновение задумалась, затем продолжила: — Есть много причин, по которым хранители добровольно идут в ночной патруль, в первую очередь, из-за драконов. Раз Траян и Филип работают именно с Валлийскими Зелеными, они, вероятно, хотят остановить эти атаки так же сильно, как и мы с тобой. Просто они не знают, как еще можно помочь. Драко фыркнул. — Тогда они недостаточно мотивированы. — Или у них нет ресурсов и знаний, чтобы сделать это самим. Короткий смешок слетел с его губ. — Ты хотела сделать мне комплимент, похвастаться своей скромностью или и то, и другое вместе? — Немного того и другого, — призналась Гермиона, застенчиво улыбаясь. — Но также и напомнить о том, что в какой бы сложной ситуации мы ни находились, нам повезло, что у нас есть возможность помочь. Драко уставился на нее так, будто никогда не задумывался об этом раньше. Она могла отчетливо видеть это. Он происходил из мира привилегий. Вероятно, ему никогда не приходилось отступать на несколько шагов назад, чтобы увидеть картину целиком и задуматься о том, какими привилегиями он все еще обладал, даже без всех тех семейных хранилищ и власти, которые раньше шли рука об руку с его фамилией. Казалось, Драко принял ее замечание близко к сердцу и, глубоко задумавшись, вернул свое внимание к карте размером со всю стену. Они стояли так еще несколько секунд, просматривая окрестности в поисках чего-нибудь полезного или выделяющегося, пока Драко не заговорил: — Нам нужен мотив. Причина, по которой хранитель захотел бы причинить вред дракону. — Я почти не сомневаюсь, что неотъемлемым фактором являются деньги, — ответила Гермиона, уже проведя часть этого дня в размышлениях об этом. — Ты сам сказал, что хранители зарабатывают жалкие кнаты. Драко усмехнулся. — О, прекрасно, тогда круг сужается до… всех. — Не всех. Чарли бы никогда не причинил вреда драконам, даже если бы отчаянно нуждался в деньгах. Его лицо дрогнуло. — Мораль любого человека уходит в более серые оттенки, когда он попадает в невозможную ситуацию. Никогда нельзя знать наверняка, с чем кому-то приходится иметь дело. Сердце Гермионы сжалось от боли, что слышалась в его голосе, не нужно было владеть легилименцией, чтобы понимать, какие воспоминания сейчас проносились в его голове. Даже ей было не чуждо отчаяние. Война вынуждала их обоих делать то, на что в иной ситуации они бы никогда и не подумали, что были способны. В случае с ней, ей очень повезло, что целителям удалось восстановить воспоминания ее родителей, но ничто не могло стереть это укоренившееся чувство вины, что существовала возможность, в которой команда обливейтеров потерпела бы неудачу. И если она жила с такой виной, то невозможно было представить, какие навязчивые мысли терзали Драко. Ноги сами повели ее вперед, Гермиона обняла его, и, широко раскрыв веки, утонула в буре его глаз. — Хорошие люди могут совершать плохие поступки, — она прижалась к нему всем телом. — Я хочу верить, что тот, кто крадет драконью кровь, все еще является хорошим человеком. Совсем как ты. Они стояли так близко, что Гермиона могла чувствовать биение его сердца через рубашку. Тяжелые удары отдавались под его грудной клеткой, и она обнимала его, пока они не замедлились до нормального ритма. Но даже тогда она не отпустила его. Они не отрывали друг от друга глаз, грусть, что омрачала взгляд Драко всего несколько мгновений назад, уступила свету. Гермиона знала, что однажды он простит себя, как уже простила его она. Но до тех пор она будет напоминать ему снова и снова, что он хороший человек. Потому что он и правда был таким. И Мерлин, даже после она бы не хотела его отпускать. — Спасибо, — раздался его тихий шепот, слова ласкали ее уши своей нежностью. Он провел пальцами по ее кудрям, опустив ладонь на ее шею. Их разделяло полвдоха. — Я не знаю, как бы я пережил эту неделю без тебя. Драко наклонился для поцелуя, и Гермиона поняла, что ей никогда не будет достаточно лишь этого. Она жаждала от него большего, ей мучительно хотелось ощутить его поцелуи не только на своих губах. Она хотела стянуть с него эту черную кофту и исследовать этот торс как следует. Провести пальцами по его татуировке, пока его руки с той же страстью будут блуждать по ее изгибам. Она хотела изучить каждый дюйм его тела, открыть для себя все варианты того, чем они вдвоем могли бы стать, если бы у них только было больше времени. Но им нужно было повременить с этим. Драконы были на первом месте. Они должны были быть на первом месте. Гермиона с Драко вернулись к исследованиям, но на заднем плане часы продолжали тикать, постоянно напоминая им о том, что время неумолимо близится к утру. Гермиона вновь пролистала свои заметки, в точности восстановив хронологию событий, а Драко в это время составил список возможных подозреваемых среди хранителей, основываясь на том, с какими драконами они работали, и на том, как долго находились в святилище. Если верить словам Наземникуса, кровью начали торговать пять-шесть месяцев назад, так что это исключило всех недавно прибывших в святилище. Но поскольку преступник на встречах с Наземникусом использовал заклинание изменения голоса, дальше этого дело не шло. Секунды превращались в минуты, минуты превращались в очередной потерянный час. Гермиона старалась сосредотачиваться на исследовании, но время шло, а задача становилась все труднее. Не из-за навалившейся усталости, — хотя это тоже сыграло свою роль, не так легко было смотреть на одни и те же заметки в течение нескольких часов и держать зрение сфокусированным, не позволяя строчкам сливаться, — но все было бы намного проще, если бы каждые несколько секунд она не поглядывала на Драко, пока ее разум и тело боролись друг с другом. И как обычно, ее мозг одерживал победу. Большую часть времени. Гермиона зависала всякий раз, краем глаза замечая, как Драко поправляет свой пучок, постукивает пером по подбородку или, что еще хуже, тоже поглядывает на нее. Каждый раз она заставляла себя возвращаться к исследованиям. К тому, что стояло сейчас в приоритете. Но после еще одних двадцати минут исследований, когда они одновременно потянулись к одной из прикрепленных записок, ее сердце чуть не остановилось даже от такого мимолетного контакта. Она отдернула руку, вызывая этим смех у Драко. — Боишься, что мое прикосновение ранит тебя? Ее щеки вспыхнули. — Нет, я боюсь, что это отвлечет меня. Ухмылка заиграла в уголках его губ. — Разве это плохо? — Конечно, это плохо! Мы сидим над этим уже несколько часов и до сих пор не обнаружили ничего нового! — Тогда, может быть, это означает, что пришло время на сегодня покончить со всем этим. Разинув рот, Гермиона неверяще уставилась на него. — Но яйцо… — Все еще не найдено. Я знаю, — его голос был пропитан разочарованием. — Но, Грейнджер, взгляни правде в глаза. Мы ходим по кругу. Сидим уткнувшись в одни и те же строчки в надежде, что в голове что-то щелкнет, когда на самом деле мы только изнуряем себя. Она открыла рот, чтобы возразить, но Драко заговорил первым. — Я не могу позволить тебе снова впасть в то же измученное состояние, в котором ты пребывала, когда только появилась в святилище, — его взгляд стал нежнее. Ответные протестные слова так и не сорвались с ее губ, осев на языке. Всю ночь она провела, пытаясь доказать обратное, но Гермиона понимала, что Драко был прав: у них на руках не было никакой новой информации. Не имело значения, сколько раз они еще пересмотрят то, что у них уже имелось. Им не хватало еще слишком многих пазлов головоломки. Она глубоко вздохнула, все еще не готовая подчиниться. — Еще десять минут. И все. После я обещаю остановиться. Драко склонил голову набок, раздумывая, стоило ли тратить даже эти десять минут, но вскоре он понял, что это был компромисс. — Хорошо, — в конце концов согласился он. — Но если ты так настаиваешь на этих десяти минутах, тогда я настаиваю на том, чтобы сделать это по-моему, — за этим последовала хитрая ухмылка. И Гермиона не доверяла этому выражению. — И в чем именно заключается твой способ? Драко подошел к ней сзади и перекинул ее волосы через плечо. — Небольшое снятие стресса, пока ты занимаешься исследованиями. Его рука обвилась вокруг ее талии, пока Драко покрывал поцелуями ее шею, чуть ниже челюсти, прямо за ухом. Напряжение, в котором пребывало ее тело, сразу же спало, и она растворилась в его объятиях. — Вот так, Грейнджер, — прошептал он. — Теперь расскажи мне, что происходит в этом блестящем мозгу? — Я продолжаю задаваться вопросом, почему все резко изменилось в последний месяц, — начала она, в то время как Драко продолжал осыпать поцелуями ее шею. — Никто не знал, что нападения вообще происходят, пока не заболел Неварт. Что означает… Его рука скользнула под ее джемпер, и ее слова так и остались на языке от внезапного ощущения тепла его длинных пальцев, слегка касающихся ее голой кожи. Даже спиной, она все еще чувствовала его усмешку, пока он прижимался к ней сзади. — Боюсь, я не уловил конца этой мысли. — Что означает, что… преступник стал неосторожным или действовал в отчаянии, или и то, и другое, — сбивчиво закончила она, разрываясь между теориями и опьяняющим ощущением нежных касаний Драко. — Заклинание Апаре Вистигиум показало нам, что он наполнил пять или шесть шприцев, прежде чем его прервали, из чего я могу предположить, что в начале он брал кровь только на пару шприцев, пока месяц назад, когда… когда… Семь Братьев … О, Боже. Ох. Мысли больше не могли оставаться связными, когда Драко опустил руку под пояс ее джинсов, и его длинные пальцы нашли скользкое тепло между ее бедер. Ее дыхание сбилось от этих прикосновений, внутри уже начали зарождаться первые искры огня. Она двигала бедрами в такт его движениям, ее веки затрепетали и опустились, а голова откинулась ему на грудь. — Продолжай говорить, Грейнджер. Мерлин, если бы его руки не ощущались на ее теле так восхитительно, она прямо сейчас развернулась бы и прокляла его. Но, ради всего волшебного, она просто не могла заставить себя остановиться, наслаждаясь тем, как его пальцы скользили по ее щели, пока она пыталась заставить логику взять контроль над ее языком. — Семь Братьев. Они, они, должно быть… начали предъявлять более жесткие требования. Вынуждая преступника красть еще больше крови. И яиц. — Ммм, — промурлыкал Драко у ее горла. — Звучит, как разумная теория. Гермиона резко втянула воздух, когда он вошел в нее одним пальцем. Она уже чувствовала, как сжимается вокруг него, в то время как волны удовольствия посылали импульсы по всему телу. С каждым движением его палец скользил в нее все легче. Глубже. Ее разум уплывал, она не могла думать ни о чем другом, кроме разливающегося внутри нее жара и нестерпимой потребности в большем. Отчаянные вздохи слетали с ее губ, и стали еще более громкими, когда он вставил второй. — Я не узнаю этих слов, — последовал его самодовольный ответ. — У тебя есть еще какие-нибудь теории для меня? Он согнул фаланги в ней одновременно с тем, как большой палец надавил на клитор, и первые всполохи замерцали под ее веками. — Нет. Больше никаких исследований. Еще, да, вот так. Дорогой Мерлин, еще. Она почувствовала его ухмылку, прежде чем он повернул ее голову и запечатлел на ее губах настоящий поцелуй. — Если ведьма настаивает. Он расстегнул ее джинсы и спустил их вместе с трусиками до лодыжек, позволив своим пальцам под новым углом погрузиться в нее еще глубже. Гермиона застонала от того, как страстно он поглаживал ее во всех нужных местах, пока ее бедра двигались в такт его движениям, потираясь попой о его ноющую твердость, все еще заключенную в брюках. Это ощущение вернуло ее к утру, когда они проснулись в объятиях друг друга в этой самой комнате, и воспоминание вызвало новый прилив влаги. Она выгнулась навстречу его возбуждению, на этот раз целенаправленно двигаясь по его длине. — Грейнджер, — Драко застонал от новых ощущений. В этот момент Гермионе было все равно, какое обращение он использовал. Все, чего она хотела, это чтобы он никогда не переставал прикасаться к ней. Она была совершенно слаба перед ним. Для него. И все же, она все еще жаждала большего. Его вторая рука покоилась на ее обнаженном бедре, удерживая ее на месте, в то время как его пальцы продолжали ласкать ее, но ей нужно было еще. Она страстно нуждалась в большем, чем просто в его пальцах. Эта мысль почти покинула ее разум, когда Драко нашел ее чувствительную точку, и внутри нее вспыхнули искры. Сдавленные крики вылетели из ее горла прежде, чем слова сорвались с задыхающихся губ. — О мой Бог, Драко. Пожалуйста. Трахни меня. Большим пальцем он сильнее надавил на клитор, и Гермиона откинула голову назад с открытым от удовольствия ртом, как раз в тот момент, когда Драко прорычал ей на ухо: — Если это ты чувствуешь только от моих пальцев, не могу дождаться, чтобы заполнить тебя как следует. Он согнул фаланги и вновь потер чувствительную точку глубоко внутри ее стенок, в то время как его большой палец продолжал кружить вокруг клитора. Это ощущение поразило ее до предела. — Прошу, — прохрипела она, но Драко только глубже погрузил в нее пальцы. — Не сегодня. Не когда мы совершенно вымотаны многочасовыми исследованиями, — он наклонился вперед и прошептал прямо в ухо: — В следующий раз, когда ты оседлаешь дракона, ты сделаешь это правильно. А теперь кончи для меня. Его прикосновения становились все более мучительными, и оргазм не заставил себя ждать, накрыв ее с головой и посылая волны удовольствия по всему телу. Никогда прежде она не кончала так сильно от одних только чьих-то пальцев. Вернувшись в реальность и увидев самодовольное выражение на лице Драко, Гермиона убедилась, теперь он тоже совершенно точно это знал. Он изучал ее послеоргазмическое состояние с хвастливой ухмылкой. — Вот это мой идеальный способ закончить ночь исследований. Гермиона вяло потянула бровь вверх. — И ты думаешь, что мы закончили? Он изогнул бровь в ответ. — Я уже сказал тебе, что у нас не будет секса этой ночью. — Тогда хорошо, что у меня есть другие способы отплатить тебе тем же. Взмахом волшебной палочки она смахнула газеты и толкнула Драко обратно на кровать. Он в изумлении уставился на Гермиону, когда она опустилась на колени и расстегнула его ширинку, но был более чем готов помочь ей в процессе снятия брюк, держа свои руки поверх ее, пока она вела ткань вниз по его ногам, освобождая его и без того твердый член. Сказать, что она не представляла, как Драко выглядит после душа под полотенцем, было бы ложью. Все остальное в его теле было впечатляющим. И это достоинство ничем не уступало другим. Его член дернулся вверх, заставив Гермиону пройтись языком по губам от одного этого вида. Он был толще, чем она привыкла, и определенно длиннее. Неуверенность в том, как сделать что-то с такой длиной, должна была бы вызвать у нее нервную дрожь, но от нахлынувшего возбуждения Гермиона покрылась мурашками — которые стали еще ощутимее, когда она подняла глаза и обнаружила на его лице выражение совершенно беззастенчивого ожидания. Она уперлась одной рукой в матрас, а другой начала двигать вверх и вниз по его длине. Сверху послышалось резкое шипение, когда ее большой палец коснулся капли, уже скопившейся на головке, упрощая ее движения, когда Гермиона продолжила поглаживать его. Стоны Драко наполнили комнату, и стали еще громче, когда она провела языком от основания вверх по всей длине. Драко дернулся вперед. — Дьявол, Грейнджер. Перестань дразнить. Она еще раз медленно провела языком по стволу, заработав от него гортанный стон, затем, отстранившись, ухмыльнулась. — А есть что-то плохое в поддразнивании? — Нет, если только ты не хочешь, чтобы я кончил еще до того, как ты начнешь. Ее ухмылка стала шире. — Тогда давай это исправим. Она обхватила основание его члена, и Драко снова дернулся от ее прикосновения. Гермиона наслаждалась его реакцией на ее движения. Было что-то поистине сладостное в осознании того, что у нее была власть над ним, что именно она дарила ему такие ощущения. Гермиона хотела как следует насладиться этим моментом. Насладиться видом Драко Малфоя, находящегося на грани потери контроля — зрелище стало только слаще, когда она, стоя на коленях, подалась вперед и взяла его на несколько дюймов в рот. — Блядь. Блядь, — его пальцы зарылись в ее локоны, когда она взяла его глубже. — Не останавливайся. Его член уже продвинулся дальше, чем она привыкла, но Гермиона все равно продолжала опускаться, принимая всю его длину, пока не достигла основания. Его довольные ругательства наполнили ее саму не меньшим удовольствием, когда она вновь провела языком по нижней стороне. И каждый раз, когда она снова втягивала в рот его длину и опускалась ниже, вырывал из Драко новые звуки: резкие вдохи, протяжные стоны, хриплые вздохи. И каждый раз он еще крепче сжимал ее волосы, явно сопротивляясь естественному желанию толкнуться в ее горло. Ее стараниями не заняло много времени, прежде чем его член начал подергиваться. — Грейнджер, я… Грейнджер, я собираюсь… Он похлопал ее по плечу и ослабил хватку на волосах, но Гермиона осталась на месте, сильнее втянув щеки и продолжая сосать. Он снова похлопал ее по плечу, предупреждая, но следом его соленая сперма покрыла ее язык. Драко выругался во время оргазма, в то время как его член продолжал пульсировать у нее во рту, пока он полностью не излился. Кончив, Драко отстранился и потянул Гермиону вверх, соединяя их рты в глубоком тягучем поцелуе. — Поправка, — со сбитым дыханием усмехнулся он. — Это мой идеальный способ закончить ночь исследований. Гермиона покраснела. — Не могу не согласиться. Она присоединилась к нему на матрасе, и они оба устроились на простынях, после чего погасили свет. Сентябрьская прохлада прошлась по ее обнаженной коже, но она снова согрелась от тепла его объятий. В то время как в головоломке расследования все еще не хватало бесчисленного количества деталей, они с Драко подходили друг другу с непринужденной легкостью. Ее голова на его груди, его рука на ее талии, ее ноги переплетены с его. Две части, идеально сочетающихся друг с другом. Гермиона не могла не вспомнить о многовековой японской традиции, согласно которой сломанные предметы чинили с помощью золота: как напоминание о том, что наши трещины, наши изъяны — это часть нашей истории, которая только добавляет красоты. Принимать несовершенства вместо того, чтобы выбрасывать вещи как нечто, не поддающееся исправлению. Да, они с Драко подходят друг другу, но не без изъянов. И это нормально. Лучше, чем нормально. Они были двумя личностями, которые имели свои трещинки, но вместе они могли бы заполнить эти пробелы золотом. Совершенно несовершенные. Медленные, довольные вздохи заполнили пространство между ними, когда Гермиона провела пальцем вверх и вниз по его руке, не в силах унять тихий голос в своей голове. Драко был так откровенен с ней прошлой ночью и этим утром, и ей хотелось быть такой же откровенной с ним, в их заполненных золотом щелях не было места для осуждения. — Я не сказала тебе всей правды той ночью, — ее голос был не громче шепота. — Когда ты спросил… когда ты спросил о причине моего приезда сюда. Драко моргнул, давая понять, что слушает, но ее язык стал похож на наждачную бумагу, а слова — на пепел. Даже расстояние в тысячу миль и неделю отсутствия не излечили острую боль. Но она понимала, что избегание столкновения лицом к лицу с тем, что причиняло эту боль, — тоже не способ. Они с Драко научили этому друг друга. — Я… я говорила тебе, что моя работа находится в застое. И это правда. Было правдой. Но в прошлый вторник в мой департамент прислали уведомление, в котором говорилось, что нас лишили финансирования по моему проекту с русалками. Министерство перераспределило средства в пользу Отдела Игр и Спорта, оставив меньшую часть на магических существ, — она тяжело выдохнула. — Вдобавок ко всему прочему это стало переломным моментом для меня. Этот проект был одним из немногих, что мне удалось успешно продвинуть, и теперь он потерял финансирование не потому, что был плохим, а потому, что был не в приоритете. И это так четко отражает всю мою работу в Министерстве. Ее веки опустились. — Я устала, Драко, — прохрипела она. — Я скучаю по ощущению, что что-то меняю в этом мире. Он провел пальцами по прядям ее волос у лица и запечатлел мягкий поцелуй на лбу. — Это не умаляет той пользы, которую уже принесла твоя программа, пока она существовала, и пользы от всего, что ты окажешь в будущем на волшебный мир. Это всего лишь незначительный проигрыш, — нежно заверил ее он. — Ты что-нибудь обязательно придумаешь. Гермиона Грейнджер, которую я знаю, в конце концов всегда одерживает победу.