Часть 1

ши цинсюань с трудом разлепил глаза. он тут же подорвался сесть, но в теле отдалось болью и ужасной ломотой. глаза забегали по комнате — это определённо квартира мин и. все вещи в непривычном беспорядке, опрокинутые стулья, полумрак и странные звуки со стороны окна. только сейчас цинсюань заметил протёкшую на половину комнаты багровую дорожку, следы борьбы от места, где он сидит, как раз до подоконника. странные звуки — нет, хрипы — даже не похожие на человеческие, заглушились твёрдым, знакомым до боли голосом. — как спалось, младший ши? наверное, не особо приятно? пока ты отдыхал, твой брат пришёл поговорить. рассказал много интересного. — и уже тише, обращаясь к кому-то другому, добавил, — ещё отвратительнее тебя делает то, что ты даже ничего не рассказал своему любимому младшему брату. тревога ши цинсюаня немедленно переросла в доводящую до дрожи панику.

***

— мин-сюн, смотри! мне в ленте попалось, это твой друг? не тот, о котором ты рассказывал? ши цинсюань повернул к парню экран с постом ещё одного его неприятного знакомого — хуа чэна, и принялся допрашивать об их отношениях, где познакомились, о чем общаются. вдоль и поперёк исследовав аккаунт заочного приятеля, он вышел на своего друга, се ляня, и принялся терроризировать вопросами уже его. таким его всегда видел хэ сюань — бесконечно любопытный, иногда раздражающий, но заставляющий его сердце биться чуть быстрее. а ещё он был жизнерадостным, очень ярким, с внешностью полностью противоположной его вкусам. и оттого у хэ сюаня возникало ещё большее недоумение — как вообще вышло, что большую часть времени всегда мрачный и отстранённый он мог проводить с этим лучистым ребёнком. как он докатился до жизни такой — в одной квартире со своим недругом, имея полярно разные жизненный привычки, но при этом вполне комфортно уживающимися. один пользуется хозяйственным мылом и шампунем 17 в одном, другой занимает целую полку в ванной одними только уходовыми средствами. один носит исключительно чёрное, у второго гардероб ломится от всевозможных цветастых худи, одинаковых («они разные, мин-сюн!») джинс, джемперов, рубашек и в том же шкафу отдельный ящик для косметики. от звонка в дверь ши цинсюань подскакивает, но крепкая рука тут же возвращает его обратно на диван. — не вставай, сам заберу. я заказал нам доставку на ужин. — в секунду замешательства раздаётся только шорох одежды вставшего хэ сюаня. — спасибо, мин-сюн! где-то в этой жизни я всё-таки повернул не туда

***

хэ сюань комфортно устроился на мягком диване напротив ши цинсюаня. они уже второй раз за день заходят куда-то поесть — сначала цинсюань потащил его в новую кофейню пофоткаться, и там же они набрали кучу булочек. хэ сюань взял себе американо с сахаром, а его приятеля потянуло попробовать незаконно сладкий раф на альтернативном молоке с кучей сиропов и корицей. в этот раз мин и сам выбрал, где и чем они будут обедать. следить за питанием этого несносного человека вошло в привычку — он контролирует, чтобы цинсюань взял себе нормальной еды, а не отделался дай бог салатом и коктейлем, если не первыми попавшимися закусками. хэ сюань бездумно смотрел на сосредоточенный анфас сидящего напротив друга. голова опущена, пальцы быстро бегают по экрану телефона. а когда он задумывается, начинает подёргивать волнистые, цвета молочного шоколада волосы за длинные концы. — цинсюань, — низкий тембр привлекает внимание парня и заставляет поднять голову, — опять волосы. — о, спасибо, мин-сюн. я немного забылся. — напротив опять опускают голову в экран, но хэ сюань продолжил буравить взглядом макушку. и он не упустил, когда через секунду голова опять поднимается, с просветлённым наверняка очередной гениальной («в твоих идеях смысла зачастую меньше, чем в подаренном тобой красном свитере. — мин-сюн, ты просто не понимаешь!») идеей выражением лица. — мин-сюн, помоги мне! я не могу определиться с выбором фильтра, хочу выложить наше фото. — напротив закатывают глаза. но двигаются на диване и как бы невзначай склоняют голову к освободившемуся с краю месту. в какой момент я начал даже в мыслях называть его своим другом?

***

мин и и ши цинсюань идут разбираться с одним неоднозначным случаем. пэй су странно себя ведёт, пэй мин его покрывает, а ши уду игнорирует слова брата о вызывающем подозрения поведении этих двоих. старший брат цинсюаня владеет компанией и часто ведёт какие-то совместные проекты со своим другом. а тот работает крайне странно — в его фирме то и дело появляются на разных должностях всевозможные родственники, и выше всех добрался пэй су. остаётся только попробовать разгрести это дело самостоятельно. ши цинсюань гонял по новому кругу мысли о том, что мин-сюн тоже стал вести себя странно. часто пропадает, постоянно кидает непонятные взгляды и его становится всё труднее подбить на какую-то авантюру. а пару дней назад цинсюань в очередной раз допоздна играл с друзьями в новую популярную игру. он только покинул чат в дискорде, как через наушники услышал странные звуки. мин и проснулся от очередного кошмара, встал и начал шумно искать что-то. через пару минут он совершенно молча вышел из квартиры и не возвращался до обеда следующего дня. мин и резко затормозил и уставился взглядом в одну точку. чуть не врезавшись в его спину, цинсюань начал искать причину чуть не случившейся ужасной человеческой катастрофы, и нашёл её в лице двух не по дресс-коду одетых парней в противоположном конце коридора. конечно, офисные работники вряд ли признали бы в двух девушках переодевшихся молодых людей, но если это близкие знакомцы — дело уже обстоит иначе. мин-сюн очень странно смотрел на одетого в красную рубашку парня, и тот возвращал ему такой же злой взгляд с не предвещающей ничего хорошего улыбкой. стараясь перевести на себя всё внимание, ши цинсюань бодро стуча каблуками вышел вперёд, начиная разговор… зря ты решил в это вмешаться, цинсюань. очень зря. я пытался тебе помешать

***

— мин-сюн, я готов. скажи, как тебе? хэ сюань наконец оторвался от телефона, поднял голову и замер. цинсюань долго готовился к выходу и очень старался. они собирались на фестиваль японской кухни, и он оделся… в тему. белая рубашка с вышивкой маленького удона на кармашке, кардиган с принтом из мило улыбающихся булочек, брюки и новые чёрно-белые кеды с рисунком скрещенных палочек для еды. заколка с шариками данго убрала кофейные волосы с лица, и пахло от него выпечкой. на ком угодно другом это выглядело бы нелепо, но цинсюаню объективно шло всё. одеть его в мешок из-под картошки — и тот хоть так мог бы украшать обложку модного журнала. парень подошёл ближе, давая себя рассмотреть, покрутился и с широкой удовлетворённой улыбкой наблюдал за застывшим другом. — поздравляю, ты добился своего. мне захотелось тебя съесть — с этими словами хэ сюань схватил свободно свисающую руку, притянул ближе и сделал что-то невообразимое. смотря прямо парню в глаза, поймал губами кончик пальца цинсюаня. пока тот пытался выдавить из себя хоть что-то под неотрывным взглядом, губы смело пошли дальше по пальцу, подключив зубы. лёгкие укусы прошибали зарядом тока по спине, и цинсюань становился всё пунцовее. глаза бегали, пытаясь найти на чужом лице хоть малейшую подсказку для ответа, а хэ сюань выглядел столь невозмутимым, будто каждый день занимался тем, что пытался съесть ши цинсюаня. умоляющий взгляд смущённого парня упал на покрасневшие мочки ушей хэ сюаня. поняв, что тот тоже смущается, хотя всем видом показывает непоколебимость горы тайшань, цинсюань… окончательно взорвался. это показалось ему столь очаровательным, что сердце просто не выдержало. спрятав лицо в ладонь свободной руки, красный как помидор ши цинсюань умоляющим голосом прошептал: — всё, хватит, я сдаюсь. я понял тебя, прекрати. я переоденусь, если ты так этого хочешь, иначе ты меня совсем сожрёшь. — он отчаянно замотал головой, чувствуя, что с каждой секундой руки дрожат всё больше. ладонь сразу освободилась, и цинсюань дёрнул её к себе, как ошпаренный. затем моментально обернулся и бросился к шкафу как к спасательному плоту, безостановочно неся какой-то бред. умоляющий шёпот парня произвёл на хэ сюаня эффект вылитого ведра ледяной воды. красный, смущённый ши цинсюань, который дрожит всем телом, будто кролик перед хищником, его действия, и то, что сделал сам хэ сюань… этого не должно было произойти. он чуть не перешёл черту, через которую поклялся себе не перейти никогда. сердце предательски стучало, грозящее грохотом его грудной клетки перепугать птиц на карнизе, по щекам начал ползти жар, а мысли путались. он как можно равнодушнее отсел подальше, откинулся на спинку дивана и уставился в телефон. твою мать. что теперь делать? как заставить себя поставить его перед выбором, если я сам только что чуть не разрушил всё к чертям?