Часть первая и последняя

Красная ковровая дорожка встречает гостей громкой премьеры долгожданного фильма. Проект, который снимался больше года, многие уже стали называть его «долгостроем», и совершенно ничего не ожидали от картины. Однако, в интервью гости премьеры совершенно точно лицемерили, заявляя, что это всеми долгожданное кино. Слава пожалел, что вообще прочитал пригласительное на этот вечер, ведь увидев его, отказать уже не мог, а находиться тут он явно не хотел. Или хотел. Сам пока не определился. Лишь нервно осматривал всех, кто проходил по дорожке, старался не обращать внимания на постер, что висел позади и служил фоном для фото. Там ее лицо. — У тебя все в порядке? — слышится за спиной голос агента. — Полный порядок, — как можно увереннее отвечает Копейкин, натягивая самую убедительную улыбку из своего арсенала. Вот уже почти все кресла огромного зала кинотеатра Каро 11 Окрябрь были заняты. Тут тоже все красное, прямо в глазах рябит от этого цвета, все такое жутко красное. Сегодня Слава окончательно и бесповоротно разлюбил этот цвет. Вступительная речь режиссера, о том какими трудами ему далась этот непростая лента, как несколько раз он переснимал концовки, как тяжело было всей команде. Голос молодого перспективного режиссера Максима Коростелева монотонно чеканил слова благодарности всем, кто причастен к сознанию его детища, а Слава под эту почти мантру ищет глазами среди актеров, что стоят позади режиссера, ее. Она в черном, угольно черном, платье, стоит в самом центре, смотря куда-то вверх, под прожектора. Удивительное создание, думается Славе, когда он совершенно точно определяется, что пришёл сегодня сюда не зря. Фильм идет сумасшедшие почти три часа, и каждую секунду он чувствуется, узнается, верится. Такие фильмы в новинку для отечественного производства, поэтому скорее всего получит неоднозначные оценки критиков, однако, совершенно точно задаст новую планку в российском кинематографе. Слава все эти выводы оставил на случай, если его выловит кто-нибудь из журналистов на выходе из зала. Его реальные ощущения он, пожалуй, выскажет прямо по адресу назначения, осталось только найти этот адрес в толпе. Она, словно черный лебедь, плывет между гостей, принимая восхищения и поздравления, охотно в ответ одаривая всех вокруг очаровательной улыбкой. Ее губы растягиваются в широкой улыбке, и Слава краем уха слышит бархатный смех. Она даже не смотрит в его сторону, и это обстоятельство буквально сжирает его итак раскачивающиеся весь вечер нервы. Он медленным, но твердым шагом проходит сквозь людей, не сводя взгляда с ее силуэта, точно моряк давно потерявшийся в океанах глядит на маяк. До нее остается пару шагов, Слава замирает вместе с собственным сердцем, когда лебединая шея разворачивает голову в его сторону, а два изумруда смотрят ему прямо в душу. — Привет, — на выдохе произносит он. — Здравствуй, Слава, — она нежно улыбается, и только глаза выдают ее весьма недружелюбный настрой. — Поздравляю с премьерой, очень большая работа проделана. — Так обычно говорят, когда не хотят обидеть, — усмешка срывается с ее губ. — Да? В любом случае, я искренне рад за тебя. Потрясающе выглядишь сегодня. — Значит замужество мне к лицу? — она игриво поправляет локон, звеня браслетами на запястье. — Ты… — он теряется в миллионах вопросов, что вдруг возникли в голове, не решаюсь задать ни один из них. — Замужем значит. Она выжидающе смотрит на его растерянный вид, а затем закатывается звонким смехом. Ей, без преувеличений, нравилось это маленькое представление. Она и пришла то сюда ради этого, а не чтобы лишний раз посвятить лицом во славу картины, которая последний год стоит ей поперек горла. Но ради него стоило пожертвовать одним вечером, ради того, чтобы показать как Вячеслав Копейкин ошибся несколько лет назад, и убедиться, что он искренне об этом жалеет. — Шутка, — она бережно стряхивает несуществующую пыль с его плеча. — Шутка это когда всем весело, — Слава перехватывает ее руку. — Не знал, что ты такая злопамятная и мстительная. — Невинная шутка против предательства — это разве месть? — Это подмена понятий, Алиса. Он крепко держит ее под локоть, словно она исчезнет, если отпустить. Он уже однажды отпустил, и больше не сможет, если же ему, конечно, позволят провести работу над ошибками. — Я пойду, меня ждут, — Алиса мягко пытается освободить руку из его хватки, но пальцы только сильнее сжимаются. — Мы должны поговорить, ты разве этого не хочешь? — Мне правда пора, мне нужно пообщаться с журналистами, — девушке все же удается вытянуть руку из чужой ладони. — Приходи на банкет, там и поговорим. Она уходит совершенно растерянной, от черного лебедя осталось только роскошное бархатное платье, в котором она теперь выглядела нелепо, как зашуганная школьница в маминых тряпках. Такой она была несколько долгих месяцев, пока не взяла себя в руки, пока не научилась быть взрослой, быть сильной. Он все разрушил одним своим наглым вторжением в ее пространство. Этот вечер должен был быть быть ее бенефисом, праздником ее победы над теми страхами, что она победила, над теми чувствами, что на утопила в кровавых реках разбитого сердца. Пригласить его на банкет было страшной ошибкой, о которой она будет еще очень долго жалеть. Не нужно было вообще сегодня подходить к нему, не нужно было высылать приглашение на премьеру. Нужно было засунуть свое желание вильнуть хвостом себе в задницу и спокойно провести вечер. Небольшой ресторанчик сегодня принимал избранных гостей, удостоенных честью отпраздновать день рождение еще одного вышедшего в свет кино. Так или иначе они все причастны к истории, и совершенно не важно плохим или хорошим получилось это кино, главное, что оно есть, а это уже огромный путь, достойный праздника. — Дамы и господа, еще раз благодарю, что нашли сегодня время для меня и моей самой непростой работы! Всех и каждого рад видеть, желаю приятного вечера! — Максим салютует в зал бокалом шампанского, торжественно открывая автопати. Мужчина проходит к своему столику, меняя игристое на фужер с бренди, и залпом осушает сосуд. Он устало валится на стул, барабаня пальцами по столу. — Ну как? — он резко поворачивается на девушку, что отпивала сок. — Макс, — Алиса с трудом глотает от испуга. — Поосторожней на поворотах. Ты разве не наслушался сегодня похвалы? — Я хочу знать твое мнение, — он вздыхает, заглядывая в зеленые глаза, которые он успел полюбить через кадры на плейбэке. — Я очень горжусь тобой, ты проделал огромную работу… — Мы проделали, Алиса, — Максим хватает ее руку, зажимая между своих ладоней. — Без тебя всего этого не было бы. Без тебя я бы не смог закончить, ты была моим маяком. — Рада быть твоей музой, — Алиса благодарно кивает, почти незаметно вытягивая свою ладошку. — Нет, ты дослушай, пожалуйста, — мужчина сбивается, вновь отпивает бренди. — Я ждал премьеры, чтобы это было более торжественно. Алиса с ужасом вдруг понимает, что хочет выдавить из себя Максим. Она со взглядом испуганного зверька озирается по сторонам, не находя пути отходов, почти смиряется с безвыходным положением. Вдруг сбоку мелькает тень и она видит знакомое такое родное лицо. — Прошу прощения, что помешал, — начинает Слава, встревая между Алисой и Максимом. — Могу я украсть госпожу Кескевич на два слова. — Здравствуй, Слав, — осекается режиссер. — Давай через пару минут, у нас тут разговор… — А, конечно, извините. Я подойду позже. — Нет! — Алиса хватает Копейкина за рукав пиджака. — Извините, Максим Викторович, я обещала ему разговор еще на показе. Девушка подрывается с места и тащит своего спасителя подальше от лишних ушей и глаз. Выдыхает она только когда они оказываются на небольшом балкончике с прекрасным видом на ночную московскую улицу. Прохладный ветер разбивает аккуратные локоны прически и уносит тревогу куда-то подальше от этого тихого места. Слава не торопится, дает девушке насладиться тишиной, знает, как она ее любит. Зато у него есть время полюбоваться ей, ее вздымающимися от глубоких вдохов плечами, прикрытыми глазами, растрепавшимися волосами. — Глупо получилось, — проговаривает она. — Глупо? — Он мне в любви признавался, а я с тобой сбежала, — Алиса усмехается, обращая свой взгляд на него. Все такой же, каким она его помнила. Небрежные кудри, спадающие к лицу, немного уставший взгляд серо-зеленых глаз, излучающий невероятное чарующее тепло. С ним всегда было тепло, поэтому ей так тяжело было с ним расстаться в прошлый раз. Кому понравится упускать место под солнцем, а Слава был солнцем. Такой же теплый, светлый и бесконечно надежный. — Хочешь вернуться? — Нет, — девушка качает головой, улыбаясь своей глупости. — Не хочу возвращаться, не хочу слушать ничего из того, что он там собирается мне сказать. Не хочу придумывать отмазок, почему нам не быть вместе, не хочу смотреть, как он разочаровывается. Хочу… хочу побыть тут. А потом может вообще уехать подальше. — Алиса, я все это время… — Работал и не вспоминал о тебе? — Не язви, — Слава нежно щелкает ее по кончику носа. — Я тогда думал, что отношения будут мне мешать развиваться, что я не смогу разорваться между тобой и карьерой. Я испугался. Я дурак. Но я быстро понял, что ошибся, а ты оборвала все связи, сожгла все мосты, исчезла. И все это время я не прожил ни дня, не подумав о тебе. Я пришел на эту премьеру, схватился за первую возможность поговорить с тобой. И я хотел лишь сказать тебе: прости меня. Прости меня, Алиса, если сможешь. — Мне нечего прощать тебе. То, что случилось между нами тогда, сделало меня той, кем я сейчас являюсь. Тогда я думала, что ты просто нашел причину не быть со мной, я думала, дело во мне. Сейчас я понимаю, что была глупой неуверенной в себе девчонкой. Прости, что исчезла, что не дала возможности нам поговорить. Наступило молчание, не гнетущее, наоборот, спокойная умиротворяющая тишина. Груз нескольких лет спал с плеч обоих, позволяя наконец вздохнуть свободнее. Не сговариваясь они потянулись к друг другу с объятиями, такими искренними и чистыми, что души обоих пели. Столько лет одиночества стоили ожидания этой минуты, когда все вопросы решены, когда больше нет недопониманий. Теперь они были уверенны, что встретились в нужное время, и пусть, что им пришлось пройти некоторый путь поддельности. — Так что, сбегаем? — отстранившись, Слава ласковым движением проводит большим пальцем по щеке девушки. — Боюсь, мне все же придется объясниться с Максимом, — она грустно смотрит на улицу, словно птичка сквозь прутья запертой клетки. — Будь рядом. — Обещаю. Максим все еще сидел за тем же столом, он беспощадно по отношению к себе вливал в себя уже четвертую порцию бренди. Мужчина уже не пытался объяснить себе произошедшее, он уже не мальчик и все понимает, однако, легче от этого не становится. Алиса стала его стимулом творить, в ней одной он увидел продолжение своего творчества, ее одну он хотел снимать в фильмах, чтобы она и только она была его произведением искусства. Режиссер уже нетрезвым взглядом осмотрел зал, праздник который он устроил в честь себя и Алисы превратился в отвратительный маскарад тщеславия. Он не мог смотреть на присутствующих, они веселись, и и было все равно на то, куда ушла Алиса, они могли вселиться без нее, могли творить и жить дальше без нее, а он не мог. Максим не сможет им этого простить. — Макс, — женский голос заставил обернуться. — Алиса, ты вернулась! И вы, Вячеслав, тоже, — Максим глухо рассмеялся. — Ну что вам? — Спасибо, что подарил мне эту возможность уйти из этого позорного звания девочки эпизоднницы. Правда, огромное спасибо, и прости. Я не смогу дать тебе того, чего ты от меня хочешь. Алиса опустила глаза в пол, не находя более подходящих слов. Она ненавидила это, объясняться в таких моментах, подбирать слова и почему то чувствовать себя виноватой. Лишь теплая мужская ладонь, ласково опустившаяся на плечо, придавала уверенности. Слава осторожно притянул девушку к себе, когда пауза слишком затянулась. Он нежно взял ее под руку и повел к выходу. — Я тебя сделал, Кескевич! Запомни, сука, я тебя сделал! Ты никто без меня! Пустышка! Ничто! — Максим кричал всех удаляющейся паре на потеху публике. — Не слушай, это не Максим Викторович, а бренди говорит, — прошептал на ухо девушке Слава. — Плевать. Кто бы мог подумать, что этот вечер стает таким долгожданным не из-за премьеры фильма, а из-за их встречи. Как долго они молчали и игнорировали свои чувства. Как долго бы еще смогли продержаться? Этого уже никто не узнает. Ночь становилась темнее, а разговоры тише. Им не нужен был алкоголь, чтобы чувствовать себя уверенне, ведь они прекрасно чувствовали себя абсолютно трезвыми рядом с друг другом. Единство душ в самую жаркую московскую ночь. Где-то на половине фильм был забыт, не смотря на то, что они выбирали его битый час в ожесточенном споре. Оба уже не помнили, когда их лица были так близко в последний раз. Алиса кончиками пальцев проводит по лицу парня, чуть касаясь губ, невесомо ведет вниз по подбородку к шее. Слава приподнимает голову, открываясь под приятные прикосновения. Он шумно выдыхает, когда чувствует влажные губы на шее, сильнее вжимая девушку в себя. Копейкин свободной рукой убирает непослушные пряди девушки за ухо, мажет теплым поцелуем в районе виска, чуть тянет волосы на затылке, заставляя Алису оторваться от его шеи и посмотреть ему в глаза. Она видит, как его привычно светлые и добрые глаза сужаются в наглом прищуре, темнеют, демонстрируя пляшущих демонов. Парень медленно накрывает ее губы своими, увлекая в глубокий поцелуй. Алиса рвано выдыхает ему в губы, когда мужская рука оказывается на ее груди. Он нежно сминает грудь, нарочно задевая уже затвердевший сосок, что так отчетливо чувствовался сквозь тонкую ткань его домашней футболки. На долю секунды разорвав поцелуй, Алиса поудобнее устраивается на бедрах парня, притягивая его за затылок к себе. — Я так скучала, — шепчет она, как в полубреду. Слава не отвечает, лишь с новой страстью прикладывается к ее губам. Ему не нужны слова, он способен доказать все действием. Здесь и сейчас. Он тянет край белоснежной футболки, освобождая девушку от ненужного куска ткани. Он проходится одной рукой вдоль позвоночника, вызывая на коже Алисы волну мурашек, и она, словно кошка, ластится к нему ближе. Он ведет дорожку мокрых поцелуев от края челюсти вниз по шее к ключицам. Алиса глубоко вдыхает, прижимая его ближе к себе. Копейкин переворачивает девушку на спину, нависая на ней. Он нежно касается ее кончика носа своим, она лукаво улыбается, приглаживая его растрепавшиеся кудри. Парень перехватывает ее руки, плотно прижимая их к постели по обе стороны. Он скользит языком по груди, накрывая губами горошину соска, осторожно прикусывая, и тут же зализывая укус. Он сводит ее с ума, заставляет изгибаться под ним в попытках прижаться ближе, шептать его имя, и до побелевших костяшек сжимать кулачки, прижатые к матрацу. Коленкой Алиса упирается ему в бедро, скользит чуть в сторону, упираясь в его горячий стояк. Слава замирает на секунду, поднимая на девушку потемневший взгляд, он хочет большего и он возьмет больше. Его пальцы цепляют резинку нижнего белья, оттягивая вниз. Алиса жмурится, умоляюще вздыхая — просит его продолжить начатое. Парень проводит пальцами по влажным складкам, надавливая на клитор, вызывая первый достаточно громкий стон. Он повторяет это снова, чтобы еще раз услышать, как его имя затеряется между рваных стонов. Алиса утягивает Копейкина в поцелуй, покусывая его уже припухшие губы. Ей так нравится стонать его имя прямо ему в губы, ему это нравится тоже. Неожиданно девушка отталкивает Славу, заставляя того немного опешить. Она со взглядом лисицы приближается к нему, не отрывая взгляда, пытается снять с него спортивки вместе с бельем. Парень пусть слегка обескуражен, но охотно помогает ей в этом действии. Кескевич снова садится сверху, не раздумывая позволяя парню войти во всю длину. Девушка хватается за его плечи, задавая собственный ритм. В комнате быстро становится слишком жарко, отчего тела покрываются испариной. От стен отскакивают громкие стоны вперемешку с тяжелыми, гортанными вдохами парня. Слава придерживая округлые бедра помогает девушке двигаться, но не выдерживая берет все свои руки. Неприличные шлепки ускоряются, вместе с дыханием. Алиса запрокидывает голову, целиком отдаваясь парню, теперь он командует. Слава тенет девушку на себя, она податливо укладывается ему на грудь, смыкая пересохшие губы на мочке. Она вполголоса умоляет его не останавливаться, чувствуя, как наслаждение подкатывает к низу живота. Девушку настигает истома, и она, совершенно обмякнув, валится на парня, протягивая его имя в сладком стоне. Копейкин поддерживая расслабившуюся девушку делает еще несколько быстрых толчков, и хрипло стонет, кончая. Еще несколько секунд они лежат неподвижно, восстанавливая дыхание. Алиса сползает с влажного тела Славы, забираясь под легкое одеяло. Она двигается чуть ближе, укладывая голову на вздымающуюся мужскую грудь. Рука парня прижимает ее ближе, он вдыхает запах ее волос, мажет слабым поцелуем по виску. — Теперь снова разойдемся на пару лет? — хохочет Алиса, вырисовывая пальцем узоры на коже парня. — Ни за что, — он ласково перебирает пряди ее волос. — Я больше не допущу такой оплошности.