Арка I "Летняя Смерть" Часть 1 - Вступление

      Курить, конечно, вредно. Тут тебе и доказательства от умных людей, и примеры курильщиков, и прочая, и прочая. А особенно вредно курить ребёнку, чьи лёгкие ещё не полностью развиты. Но не сказать, чтобы это прямо уж заботило десятилетнего парнишку, который докуривал уже третью сигарету. Честно говоря, его это не волновало совсем — он бы и пачку за раз выкурил, если бы так было нужно. И да, сначала был кашель, очевидно. Да и голова кружилась и болела. Однако теперь, спустя три года, Гарри Джеймс Поттер уже вполне себе с наслаждением вдыхал дым этих, как их называют, раковых палочек. Да и сам бренд — Marlboro — он был хорош. Дорог, но хорош. И не замечаешь, как лишаешь себя очередного года жизни. Вообще, вот такое лишение себя жизни должно бы было очень напугать впечатлительного мальчика ещё даже не подросткового возраста, но… Нет. Вот ни на йоту Поттера не пугал тот факт, что он сам себе сокращает жизнь, учитывая что эту жизнь он уже терял. Это было даже, в какой-то степени иронично. Сокращать свою жизнь, постоянно её продлевая.       Интересно, можно ли сказать «Deus ex Machina» про обычные швейные ножницы? Те самые, цельнометаллические и с длинным лезвием? Наверное нет. Точно нет. Однако именно с них, ну и с разозленного потраченными впустую деньгами дяди Вернона, началось то, что привело к тому, что Гарри Джеймс Поттер — сирота и, как известно всем соседям, хулиган и задира — курит краденый табак в богами забытом уголке парка на улице Магнолий. Он всегда приходил сюда после смерти и каждый раз выкуривал ровно три сигареты. Они помогали унять боль в груди.       Что значит после смерти? Ну, тут всё более чем просто, по крайней мере в уме Гарри. Он не знал кто, как и зачем это делает, да и ему это было не слишком интересно, но он знал что «ЭТО» является одновременно благословением и проклятием. После смерти, в любом виде, он просыпался вчерашним утром. Не как в нашумевшем недавно фильме «Назад в Будущее», нет. Не было никакой машины времени, не было никакого дока Брауна, не было ничего подобного. Была боль, скажем, от сломанного позвоночника — острая, обездвиживающая, невыносимая. Было тепло, которое начинало обволакивать тело. И было пробуждение с болью в груди. Не сильной, но постоянной. Пока-что с ней справлялся только табак. Если и есть что-то, что способно помочь, то Гарри Поттеру это было неизвестно.       Так вот, узнал о своей странной возможности Гарри абсолютно случайно, попав под горячую руку своего опекуна. Стоит понимать, что под его горячую руку он попадал регулярно, не обвинять же в проблемах себя или, в пакостях - своего сыночка, в самом-то деле. Но в тот день всё было иначе. Дадли, как обычно, испортил вещь ему не принадлежащую, а потом свалил всё на кузена. И, в общем-то, событие вполне обычное, ничем особенно не примечательное, но… Но тот костюм стоил, по словам покрасневшего Вернона, пять тысяч фунтов и… Виноват ли тут алкоголь, природная неуклюжесть, или непосредственно сами ножницы, но приехавшая Скорая Помощь спасти ребёнка не смогла.       И он проснулся. Проснулся утром вчерашнего дня. Умирать впервые было страшно, умирать во второй раз — еще страшнее. Но где-то после четвёртого раза ты начинаешь к этому привыкать. По крайней мере, Гарри стал. Не к боли. К ней привыкнуть невозможно — когда «милый Злыдень» тётушки Марджори разрывает горло или будучи сбитым с ног вниз по лестнице, ощущать боль, онемение тела, невозможность крикнуть... Это всё было также ужасно, как и всегда. Но вот к тому, что ты просыпаешься, начинаешь привыкать. И уже не думаешь, что это был страшный сон и что всё это — не взаправду. А боль в груди лишь подтверждает — ты умер, приятель.       К табаку, как к средству, помогающему избавиться от боли, Поттер пришёл после пятой смерти, услышав от тётушки Мардж, что курение помогает ей с болью в ноге. Мальчик тоже посчитал — почему бы не попробовать. Тем более, что сигареты были на столике в коридоре, а дома оставаться никак было нельзя — Злыдень в очень плохом настроении.       Гарри, кстати, считал. Начиная от лета 1988-го и заканчивая летом 1991-го, Гарри Джеймс Поттер умер ровно тринадцать раз. Ножницы и Злыдень упоминались, были здесь и падение с лестницы, и машина потерявшая управление, и даже какой-то отчаявшийся наркоман. В общем, за эти три года, Гарри уже стал привыкать к тому, что это теперь его жизнь.       А тут, вдруг, письмо. Адресованное ему. В чулан под лестницей. Гарри Поттеру никто и никогда не писал, так что когда пришла почта на его имя, он автоматически связал это с этой «смертельной» катавасией. И попытался заполучить его. В общем, выбегать с письмом на дорогу было не самой лучшей идеей.       Докурив последнюю, третью, сигарету, Гарри огляделся и, привычно никого не заметив, легонько пожал плечами и бросил окурок в сторону урны. У него есть целый день до прихода первого письма, нужно его получить. ***       Возможно Фортуна и слепа, возможно она и дарит свои улыбки случайно, но свои кривляния рожицей она явно и точно оставила исключительно на одного только Гарри Джеймс Поттера, потому как целую неделю он пытался добыть письмо, но у него попросту ничего не получалось. Оно, будто волшебным образом, всегда успевало оказать в руках дяди Вернона или тёти Петуньи и быть уничтоженным. А когда писем стало приходить столь много, что их было попросту не уничтожить, Дурсль старший, прихватив семью и, не слишком охотно, племянника, отправился в какой-то далёкий отель, но даже там письма нашли Поттера. Тогда они отправились к причалу и сели в какую-то разваливающуюся лодочку, которая была настолько хлипкой, что одно неосторожное движение и вот Гарри уже за бортом, счастливо булькает под водой. Самое печальное, что вчера утром они были в отеле, так что проснулся Гарри там и никак не мог покурить, либо еще каким-либо образом убрать боль, засевшую в груди. Следующее путешествие на лодке было тем ещё приключением, во время которого Поттер старался не улететь в воду. Так что к какой-то скале, что и была целью дяди Вернона, Гарри прибыл уставший, мокрый и раздраженный.       Нужно ли говорить, что когда входная дверь слетела с петель и внутрь помещения зашел великан, всё что вырвалось изо рта мальчика, это «Наконец-то». Хотя, если бы кто-то смог бы убрать звук грозы, бушующей снаружи, и прислушаться к бормотанию мальчонки, то услышали бы следующие слова:       — Я уже собирался ружье красть…       Вот только дальнейшая сцена со сгибанием этого самого ружья и новость о том, что Гарри является волшебником, к тому же подтвержденной абсолютно не терпящими магию Дурслями заставляли несколько задуматься и предположить, что, возможно, это всё не совсем связано со смертями. По крайней мере, когда мальчик намекнул об этом великану, представившемся Хагридом, то наткнулся на непонимание. Однако, всё же, тот сказал, что в магии разбирается слабо, кроме бытовых чар, и что в библиотеке магической школы, в которую Поттер и приглашен, можно вполне себе найти ответы на нужные вопросы. Да и учителей поспрашивать можно. Чуть подумав, пока Хагрид готовил сосиски на каминном огне и болтал о разном, Гарри пришёл к выводу, что, пока-что, не будет ни подтверждать наличие у себя способностей просыпаться после смерти, ни опровергать этого. Если они есть у всех, то будет стыдно вести себя так, будто ты особенный. А если это что-то редкое, то, тем более, лучше об этом не говорить. В конце концов, дядя Вернон часто говорил, что нужно всегда держать козырь в рукаве. И пусть Дурсля-старшего Гарри не любил наравне с младшим, другой мужской модели для воспитания у него просто не было.       В любом случае, Магический Мир, связан он или нет со смертями, это уже куда интереснее, чем жизнь садовником в грядках миссис Дурсль.