***

«Помнишь ту ночь? Когда мы были вдвоем в последний раз? Ночь правды, ночь лжи, ночь последней встречи. Ночь перед разлукой. Обещаний. Глаза в глаза, губы в губы. Я вся в твоих крепких и теплых руках. Четыре часа пролетели в одно мгновенье, и сразу после я застегнула твою рубашку, и мы попрощались. Мы дали обещание не видеться больше, если только не уйдем из этой игры вместе: у тебя карьера, у меня — муж. Да, так все и было. Вот только я так и не смогла ничего забыть, как договаривались. Только в эти часы мое тело и душа горели дотла в твоих объятиях, горели под напором таких родных карих глаз. А помнишь, мы же в любой сложной ситуации оказывались вместе, вдвоем? Судьба? Хотя, ты же не веришь в подобного рода «херню», о чем это я вообще говорю. Вот только я верю! И мне абсолютно плевать, что в тот день я поддалась своим чувствам, потому что этого я хотела по-настоящему…да как же ты не поймешь! Не нужен мне этот мужик. Я не выбирала его. Так получилось… Родители по факту продали меня ему в качестве красивой статуэтки. Неживой статуэтки, бесчувственной и ненужной. А тот и рад был пополнить коллекцию. Ты был весь в работе, вот и решила лишний раз не беспокоить тебя. Но переживала сама. Так казалось правильней. Какой же все-таки дурой я была в свои 18… надо было сбежать, мы же договаривались встретиться у фонтана через неделю с чемоданами и документами. Почему я послушала свою мать? Может, я и ощущаю на себе роскошь богатой жизни, но только все это золотая клетка! Здесь я не живу… Я проживаю в каждый день в надежде снова ощутить твое тепло или хотя бы увидеть твои глаза — это единственное, что может осчастливить меня.» Все это я произнесла после еще одной ночи, проведенной с ним в отеле. Мы пересеклись случайно или, может, наши души неосознанно потянулись друг к другу. Не знаю. Я уже ничего не знаю после его ответа: « — Сара, ты прикалываешься, что ли? Тебе смешно? Хочу, чтобы ты знала, что мне нихера не смешно! ты даже не представляешь, каким ничтожеством я себя чувствовал, когда узнал, что ты вышла замуж, хотя у тебя был я, черт возьми. Хотя за неделю до свадьбы мы укрылись ото всех в квартире моего друга. Да я тогда каждый миг только и надеялся на то, что ты все-таки бросишь своего Артура нахер и сбежишь со мной в Чикаго! Но, конечно, ты послушала свою мать, которая использовала тебя в качестве разменной монеты. А у фонтана я тебя так и не дождался. Пришлось улететь одному, чтобы забыть тебя и все, что нас связывало. Вот только как я не старался, ты не уходила у меня из головы, поглощала все мысли. Сара, а нам с тобой уже по тридцать. Столько времени прошло, и я возвращаюсь в Чикаго. Не пойми неправильно, но забыть такое я не смогу. И сегодняшняя встреча тому доказательство. Поэтому поезжай, пожалуйста, к своему мужу. Думаю, он заждался тебя. А я пойду. Прощай, Сара. Я никогда не забуду эту ночь.» Он оделся и вышел за дверь, а я несколько секунд сидела и осознавала услышанное. Он больше не вернется. Как только до меня дошел смысл его слов, я, не раздумывая, закутавшись в одну простынь, понеслась сломя голову за ним. Я ничего не видела перед собой, передо мной был один только образ уходящего Джона. Администратор на ресепшене что- то кричала мне, но и ее я не слышала. Когда я выбежала на улицу, меня прошиб озноб. Шел сильный громкий ливень, и я шлепала босыми ногами по огромным лужам. В темноте я различила походку мужчины и крикнула ему: — Джон, постой! — мужчина остановился и медленно обернулся ко мне — говоришь, что пытался забыть меня? Но даже спустя 12 лет у тебя не вышло! Не думаешь, что смысла в том, чтобы бросать меня здесь и сейчас, и улетать в Чикаго не имеет никакого смысла? Ты правда веришь, что сможешь забыть меня? Потому что я не верю! Сегодня, в отеле, ты так нежно смотрел на меня, обычно люди не смотрят так на тех, кто им не дорог. И я сама тоже не смогу забыть тебя, ведь каждый день без моего милого Джона был похож на каторгу. И только после свадьбы я поняла, что у меня нет никого поистине дороже тебя. Ты дорог мне также, как и я дорога тебе. И пусть я попаду в ад, если ошибаюсь. — Ты права, чувства мои сильны. — Он говорил тихо, и из-за шума ливня пришлось подойти ближе, — по правде говоря, мы были так молоды и так глупы, что я не замечал, что у тебя произошло что-то плохое, пока не выяснилось все само. Работа сожрала меня полностью. А ты по глупости боялась сказать мне правду и, в конце концов, послушала мать. — Я взяла теплую даже в такую погоду руку Джона в холодную свою, — да и сейчас у нас не шибко много жизненного опыта. У нас же все еще впереди. Только вот у тебя свой путь, а у меня — свой. Будь счастлива, Сара. — Мужчина вынул руку из моей хватки и направился к сигналящей машине. Высокая фигура села в желтое такси, и машина тронулась с места. Мне оставалось только смотреть ей вслед. Слезы сожаления и боли текли по щекам, но их, слава богу, из-за ливня не было видно. Лицо было мокрым, как и волосы, как и белая простынь. Ноги все еще ощущали холод воды на асфальте, так и до простуды недалеко. Но мне было все равно. — Прощай, Джон. Я не забуду эту ночь. — Сказала я в пустоту и равнодушно пошла к дому, тихо шлепая босыми ногами.