Единственная глава

Проникнуть в сон человека - кажется, самое простое задание для черномага. Тем более, если он практикует онейромантию. Легчайший заказ, который можно получить. Однако, совсем другое дело - проникать в сон охотника. В сон того, кто как раз таких и убивает. Вроде не все так и плохо, главное, чтоб у него он был крепкий. Но, порой выходит так, что этим охотником оказывается сам верховный эпистат Амен. А черномагом, которому предстоит это сделать - Эвтида. И нельзя отказаться от этого. Ибо у неё есть задолженность перед Сетом. А долги этот бог, как известно, забирает. Всегда. Без каких либо исключений. И Эве его придется отдавать. К её же несчастью, запросы у него - не самые банальные. Пол беды - оказаться в его сне. Другая половина - что делать потом? Как быть дальше, если все пройдет гладко и никто не помешает, как и обещал Сет? Это ведь не сойдет ей с рук просто так. Про этот момент нельзя будет просто забыть, словно ничего не было. Тем более, каков шанс, что Амен не увидит её в своем сне? Что не узнает, не поймет, кто так нагло и бесцеремонно в него проник. Придется бежать, именно так говорил ей покровитель шезму. Тогда, в том дворе, около дома охотников. Бедная Эва сидела и не хотела верить в то, что это надо будет сделать. Неужто нет другого выхода? Видимо, все же нет. И вот, она сидит на диване, поглаживая белоснежные волосы эпистата. Который, в свою очередь, положил свою голову ей на колени, полностью доверяя. Он спит. Он уже достаточно крепко уснул. А это значит, что пора приниматься за дело. Другое, заранее заготовленное, одеяние уже на ней. Маска, что лежала под подушками на диване, так же надета на лицо. Назад дороги уже нет. И Эва принимается за работу. Она сидит на берегу Нила. Смотрит куда-то в даль, взгляд её рассеянный, потерянный. Поручение Сета было выполнено успешно. Эпистат не проснулся, никто лишнего не увидел. Вроде как надо бы Эвтиде радоваться. Но на душе бедолашной девушки одна печаль. Ибо пришла следующая, самая плохая часть - побег. И о как же она хотела отказаться от этой идеи... По возращению от эпистата Эва думала, что сейчас разрыдается прям перед Сетом и Ливием, которые её встретили. А когда выше упомянутый бог только заикнулся про то, что теперь ей лучше покинуть поселение - стала еще мрачнее, чем была. И он, сжалившись, дал ей час на то, чтобы все обдумать. Только час, ибо у них нет больше времени. И за эти 60 минут девушке нужно принять, пожалуй, самое судьбоносное решение в жизни: остаться здесь или сбежать. И ровно по истечению данного ей отрезка, он явится к ней. И она, в свою очередь, будет обязана дать четкий ответ. И теперь Эвтида сидела около реки и терзала себя сомнениями. Как может позволить себе сбежать, когда еще утром нежилась в его объятиях? Когда обещала говорить только правду, когда жадно и смазано целовала его уста. При одном воспоминании о тех словах, что он тогда говорил, на глаза наворачивались слезы. А из груди вылетал новый, полный горечи, всхлип. Соленые капли стекали по щекам, спадали на открытое декольте, делая нежную кожу мокрой. В голове одни за другим проскакивали воспоминания всех моментов, проведённых с ним, всех сказанных слов, каждого прикосновения, каждого взгляда. Девушка его сильно полюбила за это время. Но настолько ли сильна эта любовь, чтоб остаться здесь и погибнуть от его рук? Ведь даже если сейчас у него нет достаточно доказательств того, что она действительно занимается черной магией, то скоро они точно появятся. Тот же Реммао, до поимки которого - совсем ничего, сразу же её выдаст полностью и целиком. О да, Эва в этом абсолютно уверена, он именно так с ней поступит. И эпистат убьет её. Не пощадит. Сделает то же, что сделал и с Дией. И пока шезму пребывала в своих раздумиях, к ней на берег вышел Ливий. Парень присел около неё, посмотрел на заплаканное девичье лицо, освещенное луной. Она ничего не говорила, и тот начал первый: - Ещё не решила? - Нет, — коротко отвечает девушка, стараясь скрыть дрожь в голосе. Лекарь видит состояние своей подруги. Понимает, как ей больно, но ничего поделать с этим не может. - Я не могу его бросить, Ливий, — шепчет одними губами - он мне доверяет, я не могу его предать... Сколько горечи слышно в этих словах. Она бессильна сейчас. Все потратила на слезы и рыдания по эпистату. Пеллийский ничего не отвечает. А Эвтида и не ждет этого. Парень взял в руку какую-то палку, которая валялась рядом, и начал что-то рисовать на песке. Выводил какие-то иероглифы, только вот Эве до них не было абсолютно никакого дела. Её взгляд все еще был устремлен на горизонт. - Прочитай, - сказал тот через какое-то время. Девушка повернула голову в его сторону. Только сейчас она заметила, что Ливий писал какие-то слова. - Только сделай акцент на этой части, - обвел нарисованные ним иероглифы палкой. - "Бежать, нельзя быть пойманной", — без особого энтузиазма прочла та. - А теперь сделай это снова. Но акцент, - тыкает концом в другую часть, - будет тут. - "Бежать нельзя, быть пойманной". Эвтида подняла на него свои глаза. Её взгляд теперь уже был осознанный. До неё начало доходить то, что этой надписью хотел сказать лекарь. Таким способом хотел подтолкнуть к принятию решения. - Какой из вариантов ты выберешь, Эва? - спросил он. - Ливий... - Вопрос стоит между твоей жизнью и смертью. Если сбежишь, то, скорее всего, выживешь. Останешься - умрешь от рук эпистата. - Серьезно говорил Ливий. - Он не пощадит тебя. Даже если и имеет к тебе чувства, все равно убьет. Ты - шезму, он - охотник. Вы не сможете быть вместе ни при каких обстоятельствах. Эти слова были словно соль на рану. Да, Эвтида это прекрасно понимала. Осознавала еще с самого начала. Они всегда были и будут по разные стороны. Но она все равно поддалась своим чувствам. И теперь приходится платить за них. Платить за свою слабость. - Так каков же твой выбор? - Бежать, нельзя быть пойманной. Говоря это, она предает Амена. Предает саму себя. Свои чувства. Да, пускай сейчас Эва перечеркивает все возможное будущее с верховным эпистатом, если таковое вообще могло быть. Но все же делает выбор в пользу того, чтоб остаться в живых. Так будет лучше. И будет больно. Несомненно больно и тоскливо. Может, только ей, а, может, и им обоим. Однако над сердцем у неё все еще преобладает разум, который четко и ясно вторит: надо бежать. ***** С того момента прошло несколько месяцев. В ту роковую ночь Сет и Ливий помогли ей сбежать из поселения. Лекарь помог ей по большей части материально: дал ей денег, чтоб точно хватило на первое время, также еще некоторые вещи, которые ей точно пригодятся. И, конечно же, в придачу положил несколько баночек с эфирными маслами, коими шезму так любила обмазываться. Она отнекивалась, мол не хочет брать деньги в долг, но парень сказал, что их она может не возвращать. Сет же помог с самим побегом. К Эвиному удивлению, тот привел её в Мемфис. Такое решение аргументировал тем, что в большом городе охотникам сложнее будет проводить поиски, если Амен их затеет. А он это сделает, Эвтида знала наверняка. Вопрос был лишь в том, как далеко будет готов зайти этот альбинос, лишь бы отыскать её. Тот же Сет и предоставил ей место для проживания. Он тщательно все спланировал. Спланировал даже такие мелкие детали, заплатив какой-то женщине, которая сдавала эту хижину. В ней та не жила, ибо давно переехала в другую. Но дом продавать не стала, решила, что прибыльней будет за определённую плату селить туда людей. Подобной щедрости от него Эва никак не ожидала. Не знала даже, как отблагодарить. Он же сказал: "сочтемся", — не в денежном плане, естественно. Хотя, лучше бы уже за монеты, нежели выполнять его чудные поручения. Которые, между прочим, и приводят к тому, что она имеет сейчас. Как бы там ни было, а за это время Эвтида успела обжиться здесь. Каждый месяц платила той женщине деньги за проживание в доме. И черномагией не перестала заниматься, конечно же. Ибо этим девушка зарабатывала себе на жизнь. По-другому не умела просто. Бралась за разные заказы: и легкие, и сложные, и простые, и опасные. Каждый день, когда темная пелена окутывала город, а на улицах становилось минимум жителей, она приступала к работе. Действовала всегда тихо, скрытно, как её учил бывший наставник. Мыслено Эва хоть его и проклинала, но знания, которые получила от него за время обучения, все же были полезны. Если так подумать, то именно благодаря тому, что умеет заниматься черной магией, девушка все еще не попала в дом для жриц любви. Все складывалось у неё весьма хорошо и благоприятно. Но было то, что очень беспокоило её. А именно верховный эпистат. Ох, сколько боли приносило лишь одно упоминание о нем. Любая мысль и слово про Амена, словно острые клинки, резали бедняге сердце. Не было ни единого дня, когда Эвтида не вспоминала про полюбившегося ей мужчину. Она бы отдала все, лишь бы вновь оказаться в его крепки объятиях, почувствовать поцелуи его настойчивых губ, услышать будоражащий голос. Хотя б на минуту. Хотя б на одно мгновение. Но это невозможно. И именно поэтому, чуть ли каждую ночь, возвращаясь с очередного заказа, девушка горько всхлипывала. Когда покидала поселение, думала, что забудет. Нет, не забудет. Никогда. Но, как бы ни было странно, к нему чувствовала она не только печаль. Сколько раз под глубоким покровом ночи Эвтида представляла, что засыпает рядом с ним в одной постели. Сколько раз её голову посещали грязные и неприличные мысли о нем. И когда изящные девичьи пальцы ласкали там, внизу, юная шезму представляла, что это делает эпистат. Представляла его поцелуи на своем теле, представляла до ужаса непорядочные вещи с ним. От чего потом сидела с алыми щеками. Кажется, она скоро сойдет от этого с ума. Если уже не сошла. Но на утро Эва возвращалась к прежней жизни. Вела себя, как ни в чем не бывало, спокойно ходила по городу, принимала заказы. Вообщем то, жила так, как и все обычные жители. Порой к ней наведывался и Сет. Ничего особенного ей не говорил, только пару раз поручал легкие задания. А так, все было как обычно. Все было как у всех. Этот день должен был быть как и все предыдущие, то-есть ничем особо не выдающимся. Но у богов, видать, были иные планы. С утра шезму получила письмо. Неизвестно от кого оно послано, имени отправителя не было написано. Зато было её. И это странно. Развернув папирус, Эвтида принялась читать. И чем дольше бегали её янтарные глаза по строчкам, тем больше становилось удивление. Нет, там не было чего-то особенного, чего-то того, что могло бы так поразить. Там был очередной заказ. В письме было указано, что неизвестная ей персона мучается от кошмаров, и её задача: проникнуть в сон и сделать то, что она обычно делает в подобных ситуациях. То-есть, перерезать нить, из-за которой они возникают. Так же было указано место и время, к которому ей необходимо прийти. И, естественно, сумма, которую она получит за выполнение. При виде её у Эвы округлились глаза: ей были готовы заплатить в несколько раз больше, чем дают обычно за подобные заказы. Грех не согласиться на такое. Однако черномага все еще беспокоил один момент: почему этот человек не пришел к ней сам? Почему лично не попросил об этом, как делают все остальные? Возможно, ей следовало бы отказаться от этого, но... За такую суму Эвтида была готова пойти и на неизвестность. Пускай это рискованно. Видят боги, делает она это не от хорошей жизни. Скоро наступит полночь. Небо покрыто россыпью из миллионов звезд. Ночная мгла окутала город своими объятиями, даря ему покой. Жители уже давно мирно спали в своих хижинах. На улицах не было ни единого человека. Кроме Эвы, конечно же. Она, прихватив с собою накидку и пластину, что потом станет маской, шла по безлюдной улице. А если быть точнее - кралась. Ибо любой неосторожный шаг, любой лишний звук могли нести за собой фатальные последствия. Возможно, даже летальные. Девушка тенью пробиралась между домами, стараясь избегать широких улиц. Приседала, если в окне до сих пор горел свет. Ступала лишь на одних носочках, дабы уменьшить риск быть замеченной. Вообщем, делала все так, как делает чуть ли не каждую ночь, на всех заказах. И вот, она добралась до места, которое было указано в письме. Ей открылся вид на огромный дом, который имел 2 этажа. Вокруг были насажаны различные растения. Пожалуй, если сосчитать их, то выйдет около 100 видов. А периметр этого поместья был огражден каменным забором. Буквально все говорило, что хозяин дома богат. И, наверняка, имеет какие-то рабочие связи с фараоном, если лично не работает на него. От этого Эве стало еще страшнее. Богачи, конечно, тоже пользовались услугами шезму, это не было сильно редким явлением. Однако, что если этот человек доложит на неё охотникам? Или, о Исфет, самому эпистату... Всё же, все эти мысли черномаг решила отложить на потом. Это подождет. Так же посчитала, что будет лучше облачиться в свой "наряд" уже в самом доме. Тут ведь точно есть слуги, которые могут заприметить её в таком виде. А если так увидит кто, то пусть уж лучше думает, что жрица любви, а не шезму. Ибо первых хотя б не убивают за их работу. Насчет слуг Эвтида не ошиблась. Когда она подошла еще ближе, то перед ней возник молодой мужчина. - Доброй ночи, - только и смогла выдавить из себя та, ибо сердце застучало с бешеной скоростью. - Доброй ночи, господин предупреждал, что к нему должный прийти, — сказал он, — я вас проведу к его покоям. После этого парень развернулся и направился к входу. А ей не оставалось ничего больше, как следовать за ним и молиться, чтоб он ничего не понял. Пока они шли по длинному коридору, девушка рассматривала убранство этого дома. Все было обустроено дорого и со вкусом. Буквально каждая деталь говорила о том, что владелец очень богат. - Работает кем-то при самом фараоне, не меньше, - думала она, бегая глазами вокруг. Прошло около минуты, когда они оказались возле двери, за которой, по всей видимости, и ожидал её тот таинственный господин. Слуга, ничего не сказав, развернулся и ушел обратно. По его последнему взгляду, брошенному на неё, она понимает, за кого он принимает её. Что ж, пускай будет так. Пускай думает, что девушка продает свое тело, а не то, что проникает в чужие сны и подсознания. Выждав некоторое время, чтоб убедиться, что он достаточно далеко и никого больше нет, Эвтида поняла, что пора. Натянула на себя накидку и скрыла лицо за маской. Осмотрелась вокруг, дабы еще раз убедиться, что никто не стал свидетелем этого действа. После чего, шустро скользнула в покои хозяина дома. Оказавшись за плотно закрытой дверью, в первую очередь, решила осмотреться. Комната была большая, просторная, с несколькими огромными окнами, что пропускали через себя мягкий голубой свет. Около одного из них стоял письменный стол, на котором лежала дюжина свитков. С противоположной стороны стояли несколько громадных сундуков, видать с одеждой. В углу комнаты одиноко покоился горшок с растением. При взгляде на него вспомнился ей тот горшок, в котором она когда-то прятала свою накидку, письма фараона и... штаны эпистата. Около другого окна стоял небольшой диванчик, на котором лежало несколько подушек и какие-то ткани. Но самым главным атрибутом комнаты являлась кровать. Она была внушительных размеров. Такая вместит на себе человек двое точно. На дереве были вырезаны различные узоры и рисунки. Работа ручная, кропотливая, стоит бешеных денег. Кровать так же была устелена различными тканями, Эва не могла понять какими, но что за них заплатили не мало - была уверена. Там же, на самой же кровати, спиной к ней, сидел господин этого дома. На нем была накинута накидка с капюшоном, от чего невозможно было разглядеть хотя б его затылок. Только лишь одно ясно - этот мужчина не малых таких размеров. И это делало его силуэт более таинственным, более угрожающим. Ко всему прочему, он не проронил ни слова в её сторону. Даже не пошевельнулся. Просто сидел, словно статуя, что вырезана из камня. - Господин, я получила ваше письмо... - начала разговор девушка, пытаясь сдержать волнение. Исфет, чего же ей так неспокойно? Никогда такого на заказах не чувствовала. Благо, маска искажает голос, делает его не похожим на свой. Иначе было бы уже давно понятно, как сильно та нервничает. Тишина между ними только сильнее давила, потому она решила продолжить: - Вы писали, что вас мучают кошмары и я должна помочь избавиться от них. Эвтида прошла дальше, в середину комнаты. Мужчина все еще молчал. Только одна мышца на его плече как-то дернулась. Кто-то другой, менее внимательный, не заметил бы этого под одеянием, но она обратила внимание. Значит, все же слушает её. Так от чего же не заговорит? - Вот ты и сама пришла ко мне, непокорная Неферут. Он развернулся боком к ней, от чего теперь можно было разглядеть его профиль. Холодный ночной свет упал на мужское лицо, освещая его, раскрывая таинственную личность. Губы были скривлены в недоброй ухмылке. Брови сведены вместе, что делало того еще более устрашающим. Белоснежные пряди волос, которые выглядывали из-под капюшона, сияли серебристым цветом в нежном свете луны. А светлые глаза хищно блестели. - Амен... - только и пронеслось в голове у неё. Внутри все буквально перевернулось с ног на голову, сжалось с один тугой пучок и разорвалось на миллионы мелких частиц. В ушах был слышен лишь только громкий стук сердца, что билось с невероятно бешеной скоростью. Эпистат встал, скинув с головы капюшон. Сделал несколько шагов, оказавшись от неё на растоянии, что равнялось примерно метру. Она же, в свою очередь, отшатнулась назад. - Эв-ти-да, — произносил с хищным оскалом, — неужто думала, что сможешь так легко сбежать, скрыться от меня. Эву охватил страх, липкий и животный. В голове звучал его голос. То, как он произносит по слогам её имя. Глаза были прикованы к его фигуре, что стояла от неё на совсем небольшом растоянии, таком незначительном. Видела, как из-под фиолетовой ткани мужской накидки торчала рукоять клинка. Клинка, от которого ей прийдется погибнуть. Надо было срочно бежать. Уносить ноги, пока еще не стало слишком поздно, пока еще можно спастись. Но девушка не могла оторвать их от пола, из-за ужаса и страха они словно приросли к нему. - Господин... - лишь смогла выдавить из себя Эвтида. Один момент - и Амен оказался уже к ней в притык. Она отдернулась, отступила подальше от него. Однако сильная рука быстро оказалась на тонкой шее, притягивая к себе. Пальцы тянутся к девичьему лицу, дабы сорвать с него маску - единственное, что все еще отделяет их. Эвтида отворачивается, пытается как-то вывернутся, выскользнуть. Но не судьба. Мужчина все же хватается за маску и стягивает её, выкидывает куда-то в угол. Теперь он имеет возможность смотреть на неё прямо. Янтарные глаза переполнены страха. Сейчас она умрет. Сейчас он вырвет сердце прямо из её грудной клетки, чтоб потом положить на чашу золотых весов. - Я знаю, что это ты тогда лазила в моем доме, украла мои вещи. Ты тогда проникла в мой сон. Думала, тебе это сойдет с рук? Татуированные пальцы все крепче сжимались вокруг шеи. Он выглядел чрезвычайно свирепым. Серые глаза пронзают насквозь, пропаливают в ней дыру. О Исфет... Сейчас Эвтида точно отправится прямиком к Анубису в Дуат. - Я не желала тебе зла, эпистат, — прохрипела девушка, - никогда мысли дурной не позволяла себе о том, чтоб тебе навредить. От этих слов светлые брови сводятся еще сильнее. Неужто это конец? - Проклятая шезму... - чуть ли не шипит он. Хватка все крепнет. Теперь вторая рука покоилась на вьющихся волосах. Он смотрит прямо ей в глаза. Затем переводит взгляд куда-то ниже. И тут, резко притягивает её лицо к своему, буквально впивается в пухлые губы. Его язык так властно и по-собственнически врывается в приоткрытый рот, исследуя его. Целует с напором, страстно и жадно, словно путешественник, что проделал огромный путь через пустыню и теперь не может напиться. Крепкие руки не дают Эве отстраниться. Хотя сама она и не пытается этого сделать. Отвечает ему взаимностью, упираясь маленькими ручками в накаченную мужскую грудь. Разум, что уже давно не находился под её контролем, теперь был охвачен не только страхом, но и каким-то другим чувством. И кажется, сейчас оно брало контроль над девушкой. Эпистат отстраняется, но не на долго. Ткань накидки, которую шезму всегда надевала на заказы, трещит и в миг рвется. Он отбрасывает её куда-то в сторону, в дальний угол. Теперь она перед ним только в одном платье, что правда, оно мало что прикрывает. Вновь возвращается к пухлым губам. Кусает их, после чего чувствуется железный привкус крови. А потом, словно извиняясь за содеянное, проводит языком по ним, слизывая алую каплю. Большая рука перемещается на тонкую талию, сжимает до побеления кожи. Вероятно, там останутся голубоватые отметины, которые будут напоминать об этой немыслимой и безобразной ночи. Если Эва останется еще жива, конечно же. Она жмется к нему телом, словно кошка, что требует ласки. Низ живота стягивает, шезму ощущает, как там собирается тугой комок, который состоит только из желания. Тонкие пальчики одной руки гладят мышцы плеч, то и дело сжимая их. Его шершавые губы отрываются от девичьих. И он моментально припадает к нежной шее. Кусает, посасывает бархатную кожу. Помечает её. Из груди вырывается тихий стон, и это еще больше раззадоривает альбиноса. Он срывает с неё верх одеяния, откидывает куда-то, чтоб не мешал. Языком обводит ореол, даря Эве невероятные ощущения, от чего та простанывает еще раз. А затем кусает за сосок, заставляя свою Неферут подскочить от неожиданной, но приятной боли. Теперь уже руки девушки зарылись в его белоснежные волосы. Они перебирают их, сжимают при новом оставленном укусе. Его действия сводят с ума. Да, она много раз представляла их вот так вот. Но когда это просто фантазии - это одно. А когда все это происходит наяву - совершенно другое. Между ног становится слишком мокро. Эвтида сжимает их, что, естественно, улавливает эпистат. Тот проводит языком мокрую дорожку по плоскому животу, усыпает поцелуями, оставляет багровые отметины. Доходит до юбки - единственной вещи, которая все еще осталась на ней. Видит, как она наблюдает за его движениями из под полуприкрытых глаз. Ухмылка появляется на мужском лице. Амен дергает ткань, от чего та спадает девушке под ноги. Теперь она перед ним полностью нагая. Такая открытая и доступная. И она полностью принадлежит ему. Эвины пальцы тянутся к накидке, что все еще надета на нем. Он позволяет ей освободить его от такой ненужной и лишней на данный момент вещи. Черномаг оглаживает его плечи, кротко и нежно целует их, водит пальцем по мышцам. Однако, эпистат хочет большего. Мужчина давит ей на плечи, заставляя опуститься. Эвтида покоряется, послушно становясь на колени. Она понимает, к чему тот ведет. Рукой проводит по краю белоснежных штанов, чуть задевая его. Невинно смотрит на Амена снизу вверх, хлопая густыми ресницами. - Ну же, смелее, Непокорная, - промовляет он, сильнее давя на плечи. Дает понять, что медлить не следует. Девушка спускает с него штаны - единственную вещь, что осталась на нем. Её взору открывается внушительного размера член. Она аккуратно проводит по всей длине рукой, заставляя мужчину томно выдохнуть. Затем, смотря ему в глаза, целует головку. Одна рука вновь оказывается в её шелковистых волосах. Он давит ей на затылок, подталкивает. Эва проводит по его половому органу языком, задевая каждую вздувшуюся венку. Пухлыми губами неумело обхватает конец, обводит языком. Охотник не сдерживается и издает стон. Для неё это словно сигнал, что она делает все правильно. Берет немого больше, но ему этого мало. Рука, что лежит на голове, подталкивает, заставляя брать глубже. Она делает несколько неуверенных движений головой. Но затем он сам начинает двигать бедрами, сжимает волосы на макушке девушки. Его член полностью не помещается у неё во рту, слишком большой. Эвтида старается взять как можно глубже, хочет сделать ему приятно. Слюни текут по её подбородку, капают на оголенную грудь. Внизу становится еще жарче, желание возрастает с каждой секундой. Ей хочется прикоснуться к себе там. Рука непроизвольно тянется к промежности. Но мужчина не позволяет этого. Перехватывает её и сжимает до боли. - Не смей, — строго шепчет. Движения становятся еще более быстрыми и неконтролируемыми. Светловолосый задает направление Эвиной голове. Входит чуть ли не по самое горло, от чего та сжимает его бедра своими руками. Кончает ей прямо в рот. Часть шезму проглатывает, а часть стекает по лицу, шее. Он выходит из её рта и рывком поднимает, заставляя встать на ноги. От этого черномаг пошатывается, чуть ли не падает, но мощная рука эпистата крепко притягивает к себе. Вновь дарит ей поцелуй, страстный и горячий, вовсе не обращает на то, что еще минуту назад она сидела с его членом во рту. Сминает пухлые губы, переплетает их языки. Параллельно подхватывает на руки, заставляя обвить его торс ногами. Кидает Эвтиду на мягкую кровать. Холодный шелк ярко контрастирует с жаром обнаженного тела, даря еще больше наслаждения. Мужчина проводит пальцами по мокрым от вожделения складкам. Он ухмыляется, когда видит, как шезму извивается от его касаний. Входит одним пальцем во влагалище, на что в ответ получает сладкий протяжный стон. О боги, как же в ней узко! Альбинос начинает двигать тем средним пальцем, что сейчас находится в ней. Большой же кладет на клитор и надавливает, заставляя Эву выгнуться в спине. - Господин... - стонет она, когда чувствует внутри себя второй палец. Ей никогда еще не было настолько приятно. Своими маленькими ладошками она блуждала по его телу, не зная за что ухватиться. А эпистат же, все еще продолжал ублажать её собственными руками. Только этого было мало. Им обоим этого недостаточно. Оба хотят большего. Амен выходит из неё и слышит разочарованное хныканье. Он нависает над ней, очередной раз целуя искусанные губы. Головкой члена водит около входа, задевая клитор. От этого шезму стонет еще сильнее, пытается поймать его, насадиться. Однако тот дразнит её, не дает получить желаемое. - Амен, — дрожащим голосом промовляет, - прошу тебя... От этих мольб у него слетают все ограничения. Теперь он себя не сдерживает, входит сразу на половину. Эвтида чувствует резкую боль, которая быстро сменяется наслаждением от наполненности. Мужчина начинает двигаться не сразу, давая немного привыкнуть. Нежные стенки сжимают его половой орган. До безобразия тесно. - Втяни живот - хриплым голосом приказывает он. И девушка послушно исполняет сказанное. От этого она чувствует его еще сильнее. Охотник начинает двигаться в ней. Поначалу размеренно, медленно. Эва сжимает его крепкую спину, буквально впивается в неё своими пальцами. Царапает ногтями, оставляя красные полосы. Большой палец ложится на такой чувствительный клитор и легонько массирует. Девушка выгибается в спине навстречу ему, подобно дикой кошке. Издает протяжный стон, что разносится по всей комнате. И это звучит словно самая прекрасная и зачаровывающая песня для эпистатового слуха. Лучше чем всякие мелодии арф и флейт. Его движения становятся еще быстрее, сильнее. Он теперь буквально вдавливает Эвтиду в кровать, вдалбливается в неё. Чувствует, как она сжимает его член в себе, как спазм проходит внизу её живота. Она начинает двигать бедрами в такт его движениям. Ловит мужские губы своими. Целует страстно и смазано. Пальчиками вновь добирается до его белоснежных волос, сжимает их. Перед глазами начинает мутнеть. Внизу живота все сжимается и пульсирует. Тело начинает бить мелкая дрожь. Чувствуя, что она скоро дойдет до пика, как и он сам, Амен ускоряется, двигатется еще быстрее. Комната наполняется звуками мокрых шлепков, что создавались меж двух разгоряченных тел. Сознание Эвы словно пробивает вспышка. Громкий стон разносится эхом, казалось бы, по всему дому. Мужчина делает еще несколько грубых толчков, после чего выходит из неё и изливается ей на бедро. Некоторое время еще удерживает себя на руках, после чего падает около черномага на мятые простыни. Они молча лежат рядом друг с другом, пытаясь отдышаться. В этой приятной тишине можно было услышать лишь стук двух сердец. Ночь окутывает их своей прохладой, остужает жар и пылание. Девушка прижимается к охотнику, кладет свою голову на грудь. - Эв-ти-да, дарующая жизнь... - хрипло шепчет тот, гладя её по запутанным волосам. Она еще некоторое время молчит, отходит до конца от произошедшего. А после, решает посмотреть ему в глаза. Его взгляд сейчас абсолютно спокойный. Нет в нем ни гнева, ни похоти. Только нежность и ласка. - Если ты еще тогда знал, что я шезму, так почему же не убил, господин? - задает севшим голосом ему вопрос. - Сначала приглянулась, интересной стала. А потом полюбилась, будто специально для этого и была создана. Не позволил бы ни себе, ни кому-то другому тебе вред причинить. Эвтиду такой ответ вполне устраивает. Сейчас её абсолютно ничего не волнует. Ей до безумия хорошо рядом с ним, наконец-то спокойно. Наконец-то они снова вместе. - Не сбежишь от меня больше, — через пару минут говорит эпистат, — моя ты теперь. - Не сбегу от тебя, господин, твоя ведь...