Здесь всё начиналось...

Два месяца назад. В окно сквозь плотные шторы проникало яркое летнее солнце, согревающее своими лучами. Частички солнца отпечатывались на лице девушки, рассыпаясь мелкими веснушками на светлом лице. Нора мирно спала, распластавшись по огромной кровати с персиковыми подушками, по которым рассыпались темные волосы девушки. Стук в окно заставил Нору подпрыгнуть. Маленький клюв методично постукивал по стеклу, отдавая глухим стуком в голове юной мисс Элмор. Откинув одеяло, проклиная всё на чём стоит свет, Нора поплелась к источнику шума, сонно потирая глаза. Солнце ударило в лицо, заставляя жмуриться еще сильнее. Маленькая сипуха наклонила голову в бок, ожидая приглашения влететь внутрь. Элмор подняла ставни, впуская птичку, попутно пытаясь понять, от кого пришло письмо. Сипуха была ей незнакома. Пернатое существо, с нежными белыми пёрышками, перебирая лапками вошло через окно, а затем перелетело на стоящий рядом дубовый стол. — Ну что ж, причина моей головной боли, что ты принесла? — тихим от сна голосом спросила Нора, открепляя от лапки письмо. Развернув свиток с гербом Хогвартса, Элмор быстро пробежалась глазами по строчкам, выведенным ровным, аккуратным почерком. Брови с каждой строчкой ползли наверх, а рот открывался в немом вопросе. Какого Хорса тут творится? — Нет, ну ты только послушай: «Уважаемая мисс Элмор, бла, бла, бла… Приглашаем вас поучаствовать в программе обмена учениками. Русская школа Колдовстворец дала согласие на программу, остаётся надеяться, что вы и ваши родители… Херня, — Нора сжала губы в тонкую полоску, прикусив щеку изнутри, — Господин Устинов дал согласие и утвердил ваши кандидатуру, в связи с тем, что Вы должны были обучаться в Школе чародейства и волшебства Хогвартс». Да кто вообще это решил? Нора перебирала в голове факты своей жизни, пытаясь сложить картину воедино. Её бабушка была одной из русских ведьм, состояла в шабаше и именно она настояла на обучении в русской школе магии. Ведь наследники должны помнить свои корни, по её словам. Однако и английские отголоски наследия никто не отменял. Было крайне неудобно добираться из Англии в Россию, ввиду многих обстоятельств. Нора судорожно ухватилась за свой кулон, сжимая его в руке. «Сила и спокойствие» Мантра, помогающая успокоиться и привести нервы в порядок. Бабушка скорее всего перевернулась бы в гробу, узнав, что единственную наследницу отправляют в рассадник немощных маменькиных сынков. Нора была наслышана о Хогвартсе с ранних лет. Рассказы отца о его прекрасных годах в школе не вселяли в маленькую девочку ничего, кроме отвращения. Стереотипы и ярлыки были навешаны на каждого из представителей факультетов. Гриффиндорцы были безбашенными и лезли напролом. В каждой бочке затычка, как говорил отец. Пуффендуйский уголок был тошнотворно милым, и каждый представитель факультета готов был протянуть тебе руку помощи. Умные когтевранцы пропадали в библиотеках и делали вид, что самые одарённые на свете, настолько нудные, что аж тошно. Но, а Слизерин был любимым папиным факультетом. Пьер Элмор был выпускником этого факультета, считал себя двадцать девятым членом Священных и любил кичиться, что на Слизерин можно попасть только по праву крови. Если Хогвартс любил чёткие разделения, и представители факультетов скорее враждовали, чем дружили, то Колдовстворец был совсем иным. Русская школа сплочала и делала всё, чтобы между учениками был мир и дружба. Получалось не всегда, но они любили стараться. Нынешняя Хозяйка Медной горы любила повторять, что только в согласии можно достичь величия. Многие выпускники стали значимыми людьми в волшебном мире, открывали новые заклинания и зелья. Этого хотела и Нора. Остаться в России и стать частью чего-то большего, чем красивая обертка, которую выдадут замуж без её согласия. Родителей же устраивала перспектива пристроить дочь в знатную семью и породниться с английской знатью. Теперь, когда им дали добро на перевод дочери в Хогвартс, пусть и неофициальный, у читы Элмор появилась точка давления на единственную дочь. Нора знала, что это письмо — только начало. Она была уверена, что отец поспособствовал «программе». Устинов ни за что не отдал бы свою лучшую ученицу, только если ему не связали руки. — Я устрою им, — Нора наспех угостила птицу зёрнами, накинула на ночную сорочку синий шелковый халат и выскочила из комнаты. Её спальня находилась в восточном крыле, в самой дальней части поместья. Она любила уединение, когда находилась в родовом гнезде. Элмор не впечатляли бесконечные приемы и чаепития, с помощью которых родители пытались влиться в магическое общество. Они даже отстроили старое поместье Элморов в Уилтшире, чтобы находиться ближе к тем, кого называли друзьями семьи. Каждый раз, когда Мария Элмор, мать Норы, созывала своих светских подружек, девушке хотелось оказаться на другом материке. «Мы должны соответствовать статусу, Нора. Слишком много трудов было вложено в наше будущее. Не смей всё испортить!» И юная Элмор соответствовала ожиданиям родителей. То поры, пока не нужно было возвращаться в школу. Там всё было иначе. Нора не следовала правилам, добивалась всего, чего хотела. Школа открывала совсем новые возможности, позволяя помимо учёбы, находить занятия по интересам. Каждую пятницу, последней парой был кружок, на котором ученики разбредались, по собственному желанию присоединяясь к одной из пяти групп. В Нефритовой комнате проводились тренировки, на которых юные маги учились боевым искусствам, присоединяя к ним магию перстней. Чередование боевой магии с магией холодного оружия, помогало концентрации, а также давало возможность выпустить пар. Там Нора находила своё успокоение, научилась не только в совершенстве использовать потенциал своего перстня, но и пристрастилась к маггловскому оружию. Ее выбор пал на короткие клинки, которые эффектно смотрелись в бою. Холодный металл рукояти вселял уверенность, а острое лезвие грозило соперникам увечьями. Спарринг до первой крови. Дальше уже нельзя. Только отработка навыков, никакого насилия. Нора спустилась в холл, прошла мимо портретов предков отца, которые всегда косо поглядывали на свою пра правнучку. Нора знала, что портреты за ней следили. Докладывали о каждом шаге, куда бы та не пошла. Элмор показала язык портрету какого-то там деда отца, и вошла в гостиную, где уже пили чай родители. — Я проснулась в своем ночном кошмаре? — часто моргая, спросила Нора, — Вы решили окончательно добить меня своим мирным воссоединением? — Завтракать вместе уже преступление? — поднимая глаза, мягко спросила мама, в то время, как Нора наткнулась на грозный взгляд отца. Он любил дочь, но был приверженцем старых порядков. Все чистокровные Англии придерживались устоев, заложенных ещё кучу столетий назад. "Почитай отца своего, уважай мать и не перечь, когда старшие говорят — молчи." Глупые правила, от которых Нора тошнило. — Мне пришло письмо, — коротко изрекла девушка, передавая матери слегка помятый пергамент, — Что это значит? Мать бегала глазами по строчкам, а затем передала письмо мужу. Он даже не стал читать, отложив лист на стол. — Это было решено ещё до окончания прошлого семестра. Я позаботился, чтобы всё обернули в «программу обмена», дабы исключить проблем и лишних слухов. У Норы ёкнуло сердце. Решено. За неё. Мир явно сошел с ума. ума и свалился ей на голову. Отец со своей маниакальной идеей впихнуть свою дочь в Хогвартс сбрендил и подкупил администрацию. Почему-то Элмор даже не была удивлена. — Опять сунул кому-то несколько тысяч галеонов? Браво отец! Девушка плюхнулась в кресло, напротив матери и многозначно на нее глянула. Мария была спокойна, мирно попивая из фарфоровой чашки ароматный чай. — А ты так и будешь молчать? — наконец спросила Нора, не открывая взгляда от матери, — или в этой семейке все свихнулись? Мария тряхнула головой, со стуком возвращая чашку на блюдце. Миссис Элмор предпочитала молчать и не перечить мужу. Так ее учили, так воспитали. — Отец старается для нашего блага, будь благодарна, — кротко ответила Мария, с опаской поглядывая на мужа, — Нужно думать о семье, а не о личной выгоде. — Благополучие семьи — значит и мое благополучие тоже! — Нора вскочила с кресла, сжимая ладони в кулак, — Вы не смеете решать такие вещи за меня! — Пока ты несовершеннолетняя, за тебя отвечаем мы, — холодно ответил Пьер, не отрывая глаз от страниц Ежедневного пророка, — Этот год ты проведешь в стенах Хогвартса и надеюсь, что не опозоришь нашу семью! — Значит так? — Нора улыбнулась одними губами, возвращая взгляд отцу, — Хорошо, папочка! Просто отлично! Я пойду в вашу сраную школу, но не надейтесь, что все будет гладко, как вы хотите! — Завтра вечером нас посетят, — отец будто не слышал слова дочери, не замечал ее реакцию на его прихоти, — Очень знатное семейство, надеюсь ты поладишь с их сыном. Слышал, что он очень умный парень, учится в Хогвартсе. — Как будет угодно! — крикнула Нора, вылетая из гостинной.

***

Сейчас Девушка шла вдоль перрона, глядя под ноги, погрузившись так далеко в свои мысли, что было нетрудно догадаться, что ее сознание так далеко отсюда. Хогвартс-экспресс гудел, приглашая учеников сесть в вагоны. Нора устало выдохнула. Перевод в новую школу будет интересным. Поезд загудел, оповещая о скорой отправке. Нора плотней закуталась в пальто, сжимая в руке маленькую сумку, в которую поместила все свои вещи. Заклятие незримого расширения помогало часто, когда нужно было засунуть много вещей в один чемодан. Девушка заскочила в первый попавшийся вагон, медленно продвигаясь вдоль купе. Она выискивала свободное место, где не было бы лишних глаз. Быть в одиночестве — единственная отряда для заблудшей души. Именно такой она себе и казалась: сломленной, уставшей, совершенно безразличной ко всему происходящему. Минуя почти десяток купе, Нора остановилась возле одной из дверей. Оно было пустым. Идеальным, чтобы заполнить его собой. Маленькое пространство для маленькой девочки, которая чувствовала себя некомфортно в большой оболочке. Элмор распахнула дверь, заходя внутрь, кидая на противоположное сиденье свою сумку. Звуки падения говорили о том, что стопка книг в сумке грохнулись, повалив за собой еще какую-то хрень внутри. Прелесть. Девушка подошла к окну, открывая ставни. Свежий воздух бодрил, но не освежал, ровно как и солнце, которое лишь светило мягкими лучами, однако не грело совсем. Как только поезд тронулся, Элмор достала из пальто пачку маггловских сигарет. Купила их в первом попавшемся супермаркете по пути на платформу. Щелкнув пальцами, девушка прикурила, впуская в себя терпкий дым сигареты с ментолом. Никотин не был зависимостью, а только способом выпустить пар. Раньше Нора брала клинки в руки и весь мир становился ярче, насыщенней, будто бы все было не так дерьмово. Теперь ее лишили такой возможности. Нора не думала, что в новой школе ей позволят тренироваться с чем-то, острее волшебной палочки, которую Элмор, кстати говоря так и не приобрела. В Колдовстворце древко считалось непрактичным приспособлением, в отличие от перстня, который невозможно снять без желания волшебника. В этом и было преимущество колец, с камнями, которые волшебник мог заслужить только трудом, воспитывая в себе качества, а минерал становится не просто оружием. Он был одним целым с волшебником. Также большую роль играл металл, из которого сделан перстень. Нора разглядывала свой перстень, сделанный из платины, инкрустированный большим нефритом, чувствуя тонкую нить связи, где-то под кожей. Металл дарил спокойствие, охлаждал разум, когда этого требовалось. Окурок истлевшей сигареты полетел в окно, рассыпаясь пеплом. Немного магии в придачу к маггловской сигарете, и никто даже не узнает о такой шалости новенькой ученицы. Колеса стучали в такт, глухо стуча в затуманенном сознании. Хотелось остаться в этом моменте подольше. Однако, как и все прекрасные моменты, этот был разрушен звуком открывающейся двери купе. В дверях стоял парень в черном костюме, с идеально уложенными волосами. Его скулы выделялись на бледном лице, а серые глаза, будто светились в полумраке маленькой комнаты. На лице Норы застыло раздражение. — Малфой…

***

2 месяца назад Домовики с самого утра приводили особняк в порядок, уничтожая даже маленькую пылинку. Пол буквально блестел, можно было разглядеть даже свое отражение. Беготня началась, еще до того, как Нора открыла глаза. Ее разбудил яростный стук в дверь, заставив подпрыгнуть на кровати от неожиданности. Щелкнув пальцами, Нора открыла дверь комнаты, не поднимаясь с постели. В спальню вошла Мария, одетая в синее длинное платье. Ее темные волосы были собраны в низкий пучок, а глаза слегка подведены черным карандашом, подчеркивая глубину синих глаз. — Нора, поднимайся! — мария прошла, распахнув задернутые тяжелые шторы, цвета кофе, — Вечером прибудут гости, а дел еще много. Тебя нужно привести в порядок. — Мам, мне обязательно участвовать в вашем балагане? — жалобно простонала девушка, зарываясь лицом в одеяло, — Один маленький денечек в комнате никому не повредит, а я обещаю перестать возмущаться хотя бы неделю… — Тебе необходимо присутствовать, — Мария дернула одеяло, скидывая его на пол, — У отца может появиться деловой партнер, и ему нужна наша поддержка, сегодня в особенности. Миссис Элмор распахнула шкаф, пристально изучая его содержимое. Несколько платьев полетели на пол, к ним присоединились костюмы и форма бывшей любимой школы. У Норы волосы вставали дыбом от вида своей одежды на полу. — Мам, что ты пытаешься там найти? — Нора почти кипела от злости, магия кипела в крови, сдерживаемая одним лишь перстнем. "Выдохни, девочка, тревоги напрасны и не имеют почвы. Просто дыши." Девушка сделала вдох, а на выдохе спокойно произнесла: — Мам, платья для Ваших мероприятий в другой части шкафа, — Нора поднялась, за секунду минуя расстояние между кроватью и шкафом. Распахнув нужные дверцы, девушка достала охапку вечерних платьев, раскидывая их по кровати, — Выбирай. Миссис Элмор скептически оглядела гардероб дочери, пытаясь отыскать что-то приличное к предстоящему мероприятию. Среди шифона, атласа и шелка, выбор Марии пал на бархатное платье темно-зеленого цвета, v-образный вырез подчеркивал грудь, но не обнажал полностью, соблюдая регламент их маленького мероприятия. — То что нужно, — сложив руки на груди, произнесла Мария, поглядывая то на платье, то на дочь, — Думаю, отец одобрит. — Собираешься меня одеть в цвета папиного факультета? — Нора фыркнула, направляясь в ванную, — Как оригинально и непосредственно! Саркастично выкрикнула девушка, хлопнув дверью. Приняв горячий душ, Нора привела себя в порядок, высушив волосы заклинанием. Ее волосы уже доросли до поясницы, а руки порывались схватить ножницы и срезать все к чертовой матери. «Драконить семейство — как по взрослому, девочка?!» — прошептал голос в голове. — Ой, затухни, — отозвалась Нора, поглядывая на кольцо, — И без тебя тошно! Накинув любимый шелковый халат, Нора вошла в комнату, в которой домовик занимался уборкой. Ее платья, аккуратно сложенные, левитировали по комнате, укладываясь в шкаф. — Викси, будь добра, попроси кого-нибудь принести кофе и тосты, — учтиво произнесла Нора, одаривая домовика улыбкой. — Как скажете, госпожа, — поклонился Викси, исчезая в искрах. Спустя мгновение на ее столике появились тосты и чашка ароматного кофе. Желудок одобрительно заурчал, готовый принять в себя завтрак. На пороге появился отец, одетый в темные брюки и белую рубашку, у которой были закатаны рукава. Пьера было сложно застать в таком виде. Нора предположила, что отец был в хорошем настроении, раз заглянул к ней в таком одеянии. — Доброго утра, дочь, — слегка улыбнулся Пьер, прислонившись к косяку.— Как спалось? Нора удивленно посмотрела на отца, дожевывая тост с сыром. Такое расположение духа вводило девушку в ступор. Подсознание подсказывало — впереди ждет подвох. — И тебе доброго утра, — запивая завтрак, ответила слегка ошарашенная девушка.— Тебе с самого утра кто-то поднял настроение, что ты заглянул к своей нерадивой дочери? — Грубо, Нора, очень грубо, — отец прошел внутрь, присаживаясь на стул рядом, — Есть несколько вещей, которые я хотел бы обсудить с тобой прежде, чем к нам прибудут гости. — Ну давай, папочка, — саркастично ответила Нора, скрывая улыбку за чашкой. Сейчас зажжем, — Хочешь напомнить мне о правилах поведения за столом? Или о том, что нельзя кидаться в гостей пудингом? Пьер поджал губы, недовольно оглядывая дочь. Она была его проклятьем, ходячей язвой, бельмом на их семейном древе. Воспитание тёщи сильно сказалось на девочке, превратив достойную аристократку в оторву, которая хамит даже родителям. Предки Пьера засмеяли бы его за такое воспитание. Во время детства мистера Элмора послушание выбивалось из детей розгами. Как бы он не злился на дочь, он не мог позволить поднять на нее руку. — Дела куда серьезней, дочь, — в голосе отца Норы появились стальные нотки. Дело запахло жаренным, — Если все пройдет успешно, а я надеюсь, что так все и будет, наша семья войдет в историю Англии. — Скучно, — поставив чашку на стол, протянула девушка, закатывая глаза, — Как тебе платье? — многозначно посмотрела Нора на отца, указывая рукой на платье, что висело на дверце шкафа. — Мама выбрала, специально чтобы угодить тебе. Миленькое, да? Пьер наклонил голову, изучая выбранное женой платье. Она знала его вкусы и предпочтения, подстраиваясь под него, обтекая со всех сторон. Мария сглаживала все углы его характера, хотя со стороны казалось, что страх перед мужем больше, чем любовь к нему. — Мило, элегантно, в то же время со вкусом, — Пьер посмотрел на дочь, которая уселась на край кровати, закинув нога на ногу, — Тебе, полагаю, не по вкусу? — Верно подмечено! Уродство в чистом виде, — Нора улыбнулась, наклонив голову. — Мне нужно собраться, если вы не возражаете. Пьер кивнул и поспешил удалиться, оставив Нору в одиночестве. Девушка выдохнула, скинув халат, перешагнула через него, а затем призвала к себе белье одним движением пальца. «Тратишь силы на то, чтобы взять вещь? Как только можно…» Нора фыркнула, натягивая кружева. Она терпеть не могла, когда перстень указывал ей место. В отличие от кулона с Алатырем, Нефрит любил поболтать, сводя обладательницу с ума. Вечер нагрянул внезапно. Несколько часов домовик пытался уложить ее непослушные локоны в прическу, однако черные пряди совсем не желали укладываться. Кое- как сообразив низкий пучок, Нору нарядили в злосчастное платье, от которого чесалось абсолютно все. В гостинной творилась вакханалия. Домовики бегали туда-сюда, стараясь накрыть на стол и довести все до идеала. Отец стоял у окна, вглядываясь в горизонт, будто ожидая нашествия. — Все в сборе, полагаю, с минуты на минуту прибудут наши гости, — оповестил отец, поворачиваясь, к вошедшей в главную столовую, дочери. — Жду не дождусь, — скучающе протянула Нора, проходя внутрь. — У нас ограбили винный погреб, или ты специально выбрал не мое любимое вино? — Сегодня в твоем рационе только сок, — сверкнув глазами, парировал отец, не желая слушать сарказмы дочери. — Я вроде просил тебя… Домовик возник в дверях, оглядываясь по сторонам. — Простите, господин, — боязливо произнес Лини, — Гости прибыли. Отец взял под руку мать, отправившись встречать прибывших. Нора встала, сложив руки за спиной. Как же ей не хватало клинков. Послышались разговоры, затем в комнату вошли родители, а рядом с ними пара элегантно одетых англичан. Мужчина был одет с иголочки, черный костюм сидел на нем превосходно, на пальце сиял массивный перстень, совсем не похожий на магический. Его белоснежные волосы сияли в свете старинных люстр. Под руку с ним шла женщина, от вида которой у Норы сперло дыхание. Ее утонченная фигура, обтянутая лиловым платьем словно плыла по полированному паркету. — Нора, прошу познакомься, — обратился к Норе Пьер. — Это мистер и миссис Малфой. Нора сделала неглубокий реверанс, выражая уважения. Чопорные правила затхлой аристократии… — Добро пожаловать, — легко отозвалась девушка, натягивая легкую улыбку. — Рада знакомству. — Мисс Элмор, хочу представить вам нашего сына, — голос мистера Малфоя звучал учтиво, даже приторно. Резко захотелось осушить бокал вина, — Драко. Из-за спины Малфоя-старшего возник парень. Такие же белоснежные волосы, высокие скулы, тонкие губы и отстраненные холодные глаза. Он обошел своих родитеей, направляясь к девушке. — Драко, — он, подобно Норе, натянул улыбку. — Драко Малфой.