Глава 3

– Да, был тут такой. Разве вы не знали? Кризалис из последних сил сохраняла спокойствие, как ей часто приходилось поступать, общаясь с Оккупантом. Да, он оказался куда полезнее, чем королева хотя бы смела мечтать, и он хорошо справлялся с работой в качестве нового официального главы Космической Программы Чейнджлингов, но полезный идиот все равно остается идиотом. – Нет, я не знала, – тон Кризалис буквально сочился высококачественной фальшивой сладостью. – Собственно, поэтому я тебя и спросила. – Ну, он появился здесь вскоре после того, как мы открыли космический центр Хорстона, – сообщил Оккупант. – Прибыл незадолго до Миссии Шесть. Работал в ЦВС и стартовой площадке для пусков CSP-06, 07 и 08. После перевелся в сувенирный магазин, затем на кухню, затем младшим помощником к Маркед Ни. Около недели был подавальщиком инструментов у одного из строительных подрядчиков. Затем стал охранником у ворот и экскурсоводом. А затем ушел. Оккупант задумался на какое-то время, пересчитывая дыры в своей правой ноге, затем кивнул. – Да, он пробыл здесь в общей сложности около трех месяцев. – А потом он просто исчез без следа, верно? – Эм... нет, и меня это смутило. Он подал заявление о переводе в королевскую гвардию Улья. В последний раз, когда я его видел, он стоял рядом с вами на колеснице, когда вы отсюда отбыли. – О, – Кризалис попыталась не выглядеть смущенной, и в основном ей это удалось. В конце концов, хороший страж не достоин внимания королевы, верно? И ведь не стоит беспокоиться, что отличить одного от другого сложно, верно? – У тебя же есть его досье? С фотографией? Оккупант пожал плечами. – Не уверен, есть ли у нас его фотография. Мы начали делать бейджи с фотографиями всех здесь работающих только после той истории с Флимом и Флэмом. Он ушел примерно через месяц после того, как мне кажется. Где-то сразу после CSP-09. А бейджики на всех мы закончили делать только к CSP-11. – Ну, разве ты его не помнишь? Как он хотя бы выглядел? – Как дрон. Вы же знаете, что мы все похожи, – чейнджлинг поднес копыто к своим выступающим квадратным клыкам и вздохнул: – Ну, почти все похожи. – Должны же были быть какие-то мелочи, приметы? – Нет, на самом деле не было. Он выглядел как обычный дрон. Как абсолютно любой дрон. Большинство чейнджлингов забывали его, как только заканчивали с ним разговор. Единственная причина, по которой я все о нем знаю, это то, что я читал все документы обо всем, что у нас тут происходит. А списки дежурств, это то, что я на тот момент понимал из всего прочитанного. – Серьезно? И почему Паус с таким талантом не был штатным инфильтратором? Оккупант пожал плечами. – Может быть, он просто хотел быть стражем? Я никогда не спрашивал. Даже не знаю, разговаривал ли я с ним вообще. – Ну, кто-то же должен был… И я выясню, кто.

***

– Фоссориус. Чейнджлинг за прилавком сувенирного магазина туристического центра КПЧ, полностью сосредотившись на своей книге, даже ухом не пошевелил. – Фоссориус! Копыто поднялось, медленно перевернуло страницу, а затем вернулось на место, поддерживая своего владельца. – ПОИНТИ!!! Большие сияющие голубые глаза, немного круглее, чем обычно у чейнджлингов, моргнули и посмотрели вверх. Дрон улыбнулся. – Крисси! – весело воскликнул он. – Не слышал, как ты вошла! Не хочешь присесть? – Не называй меня Крисси. Мы уже давно не в яслях для личинок. Если Кератин, он же МакКольт, принадлежал к выводку матери Кризалис, то Фоссориус был в одном выводке с королевой. Молодое поколение дронов называло его “дядюшкой Поинти”, а некоторые из них могли бы назвать его “папа Поинти”, будь у чейнджлингов романтических чувств больше, чем у листа салата. Врожденное любопытство, забывчивость и легкомыслие позволили ему избежать гибели, потому что, насколько могла судить Кризалис, пони находили его слишком очаровательным, чтобы он представлял угрозу – и королева неоднократно пыталась использовать это для получения какого-либо преимущества, но без особого эффекта. – Я тороплюсь. Что... – Кстати, я дочитал все те книги, что лежали у тебя под кроватью в административном корпусе, – продолжил Поинти. Кризалис на мгновение застыла, затем продолжила, четко артикулируя слова тоном «немедленно оставь эту тему, иначе…»: – Фоссориус, ты ошибаешься. Я определенно не держу книги под кроватью. – Ну, теперь-то, конечно, нет, – согласился чейнджлинг, совершенно не замечая скрытой угрозы в голосе. – У меня нашелся добротный книжный шкаф, мне его в мастерской R&D сделали. Теперь все книги красиво и аккуратно расставлены на полке, в алфавитном порядке по авторам, как и должно быть. Поинти улыбнулся чуть шире и добавил: – Ты привезла с собой какие-нибудь новые книги? На полках еще осталось место. В тот момент пять различных ответов боролись за контроль над голосовыми связками Кризалис, в результате чего все, что она смогла выдавить, было единственным сдавленным "Нет". – Жаль, – ушки Поинти на мгновение опустились, затем снова встали торчком. – Ты помнишь Мерри Мэйр, главную героиню «Ночей в Мэйнхэттене»? Я думаю, Тарниш Бадж ей не подходит. Тебе не кажется, что ей было бы лучше с Револвинг Дор из «Горячих конюшен»? Ком в горле Кризалис наконец растворился, позволив вырваться наружу вулканической лаве раздражения. – Сейчас не ВРЕМЯ для этого! – закричала королева. – И для этого НИКОГДА не будет времени! Не знаю, откуда взялись эти книги, но они не мои, и если ты еще раз прикоснешься к книгам, которые точно не мои, под моей кроватью, ты больше никогда не увидишь ни одной книги до самого конца своей короткой жизни! Я ясно выражаюсь? – Не нужно орать, – ответил Пойнти, лишь слегка испугавшись. – Ты всегда так резко реагируешь. – Вот и не испытывай мое терпение. А теперь, – сказала Кризалис, немного придя в себя, – что ты знаешь о Паусе? – Паус? Славный парнишка. Хотя не сильно любит читать книги. Жалко. – Ты можешь что-нибудь о нем рассказать? – Конечно. Он мало разговаривал, разве что с клиентами. И никогда ничего не рассказывал о себе. Первые пару дней был очень возбужден, все хотел посмотреть, как тут у нас все работает. Но никогда не хотел делать что-либо дважды. На четвертый день вообще молчал все время. Перевелся через неделю. – Он был ленивым или что? Это было обычное состояние любого чейнджлинга, включая ее саму, но озвучивать вслух такое не стоило. – Не сказал бы, – ответил Поинти. – Все, о чем бы я его ни попросил, он делал почти сразу. Он просто ... в первый раз, когда он что-то делал, ему это нравилось. Но затем его взгляд всегда устремлялся куда-то еще. Под конец мне казалось, он старался все делать как можно быстрее, чтобы просто покончить с заданием. Я подумал, что это не способствует хорошему обслуживанию клиентов. Подобное выходило за рамки простой странности. С одной стороны, было едва ли возможно, чтобы шпион, желающий изучить все в космическом центре Хорстона, хотя бы мельком заглянул в такое незначительное место, как сувенирный магазин. Но зачем шпиону проводить в нем целую неделю? И зачем шпиону рисковать, привлекая к себе внимание своей очевидной эксцентричностью? Бессмыслица. И все же, такое поведение для рядового чейнджлинга было... было... непостижимо. – Пока ты тут, – продолжил Пойнти, – Я только что закончил эту книгу. Оказалась и правда увлекательной. Не хочешь взять ее на время? Толстый, академического вида том взлетел в облачке зеленой магии. Кризалис взглянула на название: «Обзор родословной королей грифонов до Густава V, перечисленные в алфавитном порядке от Г до Г». Королева усилием воли заставила искру в глазах остаться такой же яркой. – Почитаю ее в поезде до Мэйнхэттена, – солгала она.

***

Троттингем был не особенно большим городом, и его тюрьма снаружи показалась Кризалис более или менее похожей на добрый десяток других тюрем маленьких понячьих городков, которые она видела как внутри, так и снаружи. За исключением одной камеры, в которой на зарешеченных окнах висели занавески, а к двери камеры была прикручена табличка с именем «Парасоль». Это было необычно, как и тот факт, что заключенная, занимавшая камеру, вытащила ключ из одного из отверстий в ноге, отперла дверь собственной камеры и вышла, чтобы поприветствовать королеву. – Доброе утро, моя королева, – произнесла чейнджлинг, отвешивая подобающий поклон. – Чем могу служить? – Поймите, я не могу ее прямо сейчас выпустить, – заявил городской шериф, который вопреки надеждам Кризалис оказался отвратительно порядочным и честным земным пони. – Вся эта кантерлотская политика просто чушь. Но помощник шерифа следит за порядком в ее квартире, поливает цветы и все такое. – Я здесь не по этому поводу, – ответила Кризалис. Парасоль, возможно, была самым необычным инфильтратором в Улье, что действительно говорило о многом. Хотя собранная любовь от нее иногда запаздывала, но объем всегда превышал квоту, несмотря на два основных недостатка: (а) то, что все в городе уже три года как знали, что она чейнджлинг, и (б) то, что Парасоль являлась клинической клептоманкой, которая провела столько же дней в тюрьме, сколько и на свободе. – Улей проводит перепись, и я лично собираю данные по проблемным случаям. Королева опустила взгляд и повелела: – Можешь вставать, проблемный случай. – Спасибо, моя королева, – Парасоль поднялась, улыбаясь. – Чем я могу быть полезна? Кризалис протянула чейнджлингу бланк, шариковую ручку и сказала: – Заполни. Если у тебя есть какие-либо сомнения по поводу ответов на эти очень простые вопросы, озвучь их, прежде чем писать. – Да, моя королева! Шериф немного неловко откашлялся. – На самом деле, вы не должны так с ней обращаться. Парасоль очень умна для чейнджлинга. Конечно, без обид. – Я бы поверила вам на слово, – Кризалис решила проигнорировать последние несколько слов. – Но если умных чейнджлингов и удается поймать, то потом они не повторяют своих ошибок. – О, но Парасоль – столп нашего общества, – запротестовал шериф. Кризалис молча указала на тюремную камеру, выглядящую куда лучше, чем обычная. – Я имею в виду, помимо этих мелочей. Она довольно полезна, знаете ли. Принимает сообщения, когда меня нет на службе. Держит других заключенных в узде. Она прибирается и все подметает, а затем снова запирается, сохраняя все в подобающем порядке. Да ведь она даже раскрыла ту серию краж со взломом в прошлом месяце, даже не выходя из своей камеры. – Конечно, раскрыла, – ответила Парасоль, не отрываясь от бумаг. – Красть вещи плохо. Кризалис посмотрела на Парасоль, а затем на шерифа. – Столп общества, говорите? – Ну, у любого пони всегда есть какая-нибудь характерная особенность. Но кроме этого... и, конечно, если не учитывать, что она жуткая жукопони… Кроме этого, она совершенно нормальная. – Не с моей точки зрения, – ответила королева, повернувшись к Парасоль, которая вроде закончила с бумагами. – Ты, кстати, не слышала о другом чейнджлинге по имени Паус? – Нет, кажется, не слышала, – ответила Парасоль. – Имя мне ни о чем не говорит. Держите, моя королева. Лист левитировал обратно к Кризалис, которая спрятала его под крыло. – Очень хорошо. И ручку тоже, пожалуйста. Шариковые ручки не дармовые. – Какую ручку? – Парасоль непонимающе посмотрела на Кризалис. И действительно, ручки нигде не было видно. Королева вздохнула. В глубине души она понимала, что ее предупреждали, но... – Ту, которую я только что одолжила тебе, чтобы заполнить бланк. – Да? Я не заметила, – Парасоль начала копаться в дырках на ногах. – Знаете, чего я там, бывает, только ни нахожу, оно как-то само туда падает и… – Да, – согласился шериф с легчайшим оттенком многострадальной выдержки, – мы знаем. Резким движением чейнджлинг вытащила связку примерно из тридцати различных письменных принадлежностей. – Наверное, она тут. Какая из этих? Шериф ахнул, затем посмотрел на подставку для письма на столе, которая явно пустовала. – Моя перьевая ручка! – закричал он. – Это подарок от муниципалитета за двадцать лет верной службы! Я подписал ею расходную ведомость только сегодня утром! Как она к тебе попала? – Серьезно? – Парасоль выглядела так невинно, как только может выглядеть любой чейнджлинг. – Это которая? Кризалис с нарочитой злобой выхватила свою шариковую ручку (и пару других симпатичных перьев) и направилась к двери. – Оставлю вас и ваш столп общества разбираться самим. Мне нужно успеть пока не кончилась стоянка поезда до Мэйнхэттена. Она с нетерпением ждала отправления, а также книгу, которую оставила на своем месте. Тот исследователь, что написал ее о древних королях грифонов, пропустил скучную часть и сразу перешел к пикантным и скандальным подробностям, не стесняясь называть имена. Королева могла бы вспомнить нескольких авторов любовных романов, которым стоило бы воспользоваться советами этого историка, кем бы он ни был...

***

Квартира, конечно, пентхаусом не являлась, но была классом повыше и в куда более хорошем районе, чем ожидала Кризалис от пони с зарплатой строителя. Дверь открылась, и показалась почтенная земная пони средних лет. – Э-э-э... могу я вам чем-то помочь? – спросила она с явным смущением. Кризалис, принявшая свой облик мэйнхэттенской кобылы из рабочего класса, изобразила нервозность: – Прошу прощения, но тут проживает Ганди Дансер? Я, э-э, мой шеф послал меня поговорить с ним о некоторых, э-э, бумажных делах. Кобыла сразу оживилась. – О, вы, должно быть, королева Кризалис! Входите, входите! Меня зовут Роллерскейт. Чувствуйте себя как дома! Как там луна? Челюсть Кризалис на мгновение бесполезно дернулась, прежде чем она смогла выдавить: – Э-э... большая. И серая. И пыльная, – собравшись с духом, она добавила: – И как ты узнала? – О, Ганди сказал, что вы, возможно, как-нибудь зайдете, – ответила кобыла, ведя Кризалис в квартиру, которая умудрялась быть просторной и уютной одновременно. – Он сказал, что если какая-нибудь незнакомая пони, которой, очевидно, здесь делать нечего, придет и спросит о нем, это, скорее всего, будете замаскированная вы, потому что он не разговаривал ни с какими другими кобылами, кроме меня и Бобби Сокс. Закрыв за собой дверь, Кризалис сбросила маскировку с волной зеленого пламени. – Когда он вам сказал? – спросила она. – О, мы выяснили это в прошлом году. Мы смотрели телевизор – нам очень нравятся «Соседи сверху», – и там был эпизод, где Клептин пытается заполучить немного любви, выдавая себя за пони, который только что погиб в аварии, но чувствует себя очень виноватым из-за этого и в конце концов признается семье. Кризалис сделала мысленную пометку: ее следующей остановкой будет студия «Ханни-Би», где она установит некоторые правила о проверке сценариев на наличие секретной информации. – И Бобби, она такая сообразительная кобылка, сразу сказала: «Эй, именно так вел себя папа, когда вернулся после несчастного случая и потерял память». И, ну, я всегда думала, что тот несчастный случай сделал из него другого жеребца, но я не осознавала, сколько в этом правды. Я приготовила чай, хотите печенья? – Благодарю, но нет. Это же было в прошлом году? – Что было? – крикнула кобыла из кухни. Звякнула керамика. – Вы уже несколько месяцев знаете, что ваш муж мертв и его заменил жук! – крикнула Кризалис в ответ. – И вы все еще здесь! И он все еще здесь! И он все еще ежемесячно сдает свою квоту любви! Роллерскейт вернулась с чайным подносом в зубах. Она осторожно поставила его на кофейный столик, а затем сказала: – После несчастного случая Ганди стал другим жеребцом. Я не говорила, что он стал хуже, – кобыла начала разливать чай по двум чашкам. – До того случая Ганди жил ради своей работы. После рождения Бобби его жизнь – наша жизнь – заключалась в том, что он приходил вечером домой, ужинал, ложился спать, вставал до рассвета, брал тормозок с обедом и шел на работу. У него не было той улыбки и той энергии, что были, когда мы поженились. Но после несчастного случая, когда он... когда ваш Ганди притворился, что потерял память, эта улыбка и энергия вернулись, как будто копились все эти серые годы. Он начал брать отгулы между проектами. Он впервые проявил интерес к учебе Бобби. Он помогал мне мыть посуду. Кобыла, которая теперь сидела в удобном кресле с чашкой чая между копыт, сделала глоток и продолжила: – Я должна была заподозрить неладное, когда он начал время от времени готовить ужин. Пони, за которого я вышла замуж, не мог отличить одну сторону сковороды от другой. – Но... он все еще не был настоящим Ганди Дэнсером, – заметила Кризалис. – У нас было шесть довольно счастливых лет вместе, – твердо сказала Роллерскейт. – Самые счастливые годы, которые у нас когда-либо были. И единственная вещь, которая могла бы сделать их счастливее... Кризалис верно истолковала тоскующий взгляд кобылы. – Я не хочу знать, – произнесла она, положив конец обсуждению. – Я пришла сюда только для того, чтобы отдать ему это. Королева вытащила копию бланка переписи. – И спросить, не встречал ли он дрона по имени Паус, когда работал на стройке в Хорстоне. – О да, мы знаем Пауса, – беспечно ответила кобыла. – Мы будем скучать по нему. Почти жаль, что мы переезжаем в Хорстон насовсем, как только Бобби закончит нынешний учебный год. Видите ли, мы ждали, когда там построят новую школу, и теперь, когда население выросло... – Подожди, – даже говоря тихо, Кризалис знала, как придать своим словам властность, которая заставила бы пони замолчать. – Ты знаешь Пауса? Он здесь? Где он?