1. Чёрное озеро

Январь 1998

— По-о-омогите! — раздался громкий хриплый мужской голос, что терялся в какофонии звуков шумной улицы волшебного мира. Косой переулок был излюбленным местом всех волшебников. Здесь закупались все без исключения: начиная от первогодок и семикурсников, заканчивая взрослыми. Тут можно было найти ингредиенты для зелий, метлы, волшебные палочки, одежду, обменять маггловские деньги на местную валюту — галлеоны, и многое другое. За знаменитым банком Гринготс был небольшой тёмный подвал. Сюда обычно никто не заходил, а в связи с накалившейся обстановкой все старались находиться на виду. Чтобы в случае опасности иметь хоть небольшое, но преимущество. — Помогите! Пытался кричать мужской голос, но одним заклинанием его заставили замолкнуть. Им ни к чему были крики и лишние разговоры: два Пожирателя Смерти хотели остаться инкогнито. Их лица скрывали ультралегкие металлические маски, а голоса с мощью магии искажены, дабы спрятать свои настоящие. Это своего рода защита и конспирация, чтобы до нужного мгновения оставаться безликими. — Хватит орать! — произнес один из них, ткнув волшебной палочкой в горло, в самую ямочку между ключицами. Мужчина озирался по сторонам, а его дряхлое от старости тело дрожало около холодной и грязной стены. Здесь пахло всевозможными отходами, так как рядом с банком находилась таверна, и сюда сбрасывался весь мусор. — Может, выпотрошить ему кишки? У меня с собой был скальпель. Другой Пожиратель достал из под чёрной рясы металлический предмет, что сиял в руках, и покрутил, ощущая приятную тяжесть. Ему нравилось издеваться, слышать крики и видеть, как мучаются от боли. Это доставляло ему величайшее удовольствие из всего, что было в этом мире. Так он чувствовал себя наполненным и живым, когда умоляли о помощи, а крики раздирали перепонки. Это было своего рода оргазм, который Пожиратель получал от мучений других, в особенности, грязнокровок и предателей. Что могло быть лучше, чем видеть, как алая жидкость покидает бренное и безвольное тело, а глаза с каждой секундой становятся тускней, пока совсем не стекленеют, и дух покидает это тело. — Откуда вообще он у тебя? Убери! — шикнул другой волшебник, сильнее вдавливая волшебную палочку в глотку. — Стащил у колдомедика на той неделе, — он пожал плечами, но не убрал его. Пока два Пожирателя отвлеклись на мгновение, немощный старик попытался сделать выпад в сторону, чтобы спастись бегством. Ему было всё равно, что волшебная палочка впивалась, оставляя глубокую красную отметку на бледной коже. Он хотел сбежать, выжить… Но эту попытку сразу же пресекли заклятием «Фульгари», которое тут же сковало руки и ноги, и тело старика упало на грязную брусчатку с отходами. От боли мужчина замычал, сгибаясь пополам. Его глаза наполнились ужасом и непониманием. Он понятия не имел, что от него хотели. По самой палочке, нацеленной на него, пытался выяснить, кто же это был перед ним. Но память подводила, уже была не та. На задворках сознания блуждали воспоминания, но от страха не мог за них ухватиться. — Умом ты не блещешь, Олливандер. Но ты нужен Тёмному Лорду. А теперь скажи нам, где искать бузинную палочку? Пожиратель наступил своим ботинком из крокодиловой кожи на грудь волшебника, а палочкой снял заклятие немоты. Им нужна информация, и они любой ценой добьются её, даже если придется убить. Они не знали пощады, являясь ярыми фанатиками идей Воландеморта. Им претило все мирское и человечное, а вместо души — густая тьма, обволакивающая, как смоль. И каждый день те крупицы, что некогда оставались в потаенных уголках, меркли. — Я… я не зна-аю. Старик дрожал на грязной земле, морщась от тяжести веса на своей грудной клетке. Ему казалось, что вот-вот ребра сломаются и осколки заденут жизненно важные органы. — Раз так, то нам придется действовать иначе, — пожиратель пожал плечами и усмехнулся своим словам. — Круцио!

***

Хогвартс

Последний учебный год в Хогвартсе оказался самым сложным. И это зависело не от количества уроков или задаваемых работ. Напротив, ученики успешно с ними справлялись. Но сама атмосфера грядущей войны накладывала особый отпечаток. Апатия, тревога и страх стали их верными союзниками. Каждый из них боялся Судного дня. Время неумолимо бежало вперед. И вот, наступил Новый год. Праздничные каникулы завершились, и все студенты вернулись на свои места. Седьмой курс тщательно готовился к сдаче ЖАБА, даже на праздниках. Все хотели закончить школу и дальше заниматься тем, к чему лежала душа. Золотой троице повезло меньше всего. Они были заняты поисками крестражей, чтобы уничтожить раз и навсегда Воландеморта. Под руководством профессора Дамблдора они смогли уничтожить один. В общей сложности три части души мерзкого монстра, который пытается поработить мир и заставить подчиниться ему были обезврежены. Поиски занимали много времени, и с каждым разом было всё труднее и труднее. В последний раз им едва удалось спасти Гарри, пока тот доставал меч Годрика Гриффиндора в ледяной воде. Если не волшебство их могло убить, то бушующие стихии точно. Никто не застрахован от этого. Благодаря наставлениям директора им всё-таки удалось разгадать тайну медальона и мечом уничтожить часть души. Оставалось ещё четыре, и где отыскать эти предметы, никто не имел ни малейшего понятия. Это могло быть то, что связывало Тома Реддла с прошлой жизнью. И единственный, кто знал его, когда тот был студентом — Альбус Дамблдор. После Рождественского приключения золотое трио вернулось в школу, где должны были закончить своё обучение. Поттер пытался влезать в разум Тёмного Лорда для их дальнейших стратегий. Ему это давалось с огромным трудом, поскольку тот был самым сильным легиллиментом. Эти попытки высасывали все силы: после них он был похож на выжатый лимон, и требовалось время, чтобы он набрался сил. В прошлом году профессор Северус Снейп очень помог продвинуться ему в этом искусстве, но всё равно способности были не такими сильными, как того хотелось бы. Плюс ко всему, Гермиона и Рон также начали изучать азы окклюменции, чтобы Пожиратели Смерти не могли в случае нападения узнать информацию, которая скрывалась в их разуме. И результаты оказались довольно непредсказуемыми. У Уизли довольно неплохо получалось закрыть свой разум, а вот у Грейнджер не получалось от слова совсем. Сколько сил и времени она потратила на изучение этого тёмного искусства, а отдачи никакой. Её мозг будто специально противился. И это бесило, раздражало и било по её самомнению. Что самая умная волшебница в Хогвартсе не может освоить элементарные действия. В книгах было сказано, что не каждому дана такая возможность, это должно быть врождённым талантом, который можно развить. Но Гриффиндорка не отчаивалась, а продолжала заниматься даже в Рождество. Она обязана была этому научиться, другого варианта и быть не могло. После занятий Грейнджер решила выйти на улицу, чтобы вдохнуть морозный воздух. Ей совершено не хотелось накладывать согревающие чары, наоборот, она хотела почувствовать холод и проветрить голову. Ей было это необходимо. — Гермиона, вот ты где! За спиной послышался голос Полумны, и с натянутой улыбкой девушка повернулась к когтевранке. Она по своему обыкновению «плыла» по дороге к девушке. Грейнджер сдержала порыв, чтобы не нахамить, ведь она надеялась побыть в одиночестве, прийти в себя. А эту прекрасную возможность сейчас забрали. — Полумна, что случилось? Гриффиндорка осмотрела её с ног до головы, остановилась на странных бусах на шее в виде ракушек. Её экстравагантные украшения всегда приводили Гермиону в ужас. Ей такое определенно не нравилось, но обижать Лавгуд не хотелось. Именно по этой причине она постоянно молчала и не давала никаких комментариев, даже если та пыталась узнать мнение. — Ничего такого, — она пожала хрупкими плечами. — Я увидела, что ты не в настроении, и хотела составить тебе компанию. Девушка закатила глаза, она просто хотела побыть наедине с собой и своими мыслями. — Спасибо, Полумна, но я хотела побыть одна. Гриффиндорка попыталась не звучать грубо, дабы не обидеть подругу. Она могла быть навязчивой, но в ней был свой шарм. Ей нравилось с ней общаться, но не сейчас. Просто не хотела, периодически ей нужно было это одиночество. В такие моменты её мозг начинал лучше работать и концентрироваться на задачах, что она ставила себе в приоритеты. — Я понимаю, это не из-за того, что Рональд не обращает на тебя внимания? Я же вижу, как ты смотришь на него. Глаза Гриффиндорки округлились от сказанных слов: чего-чего, а такого она не ожидала услышать. Ей казалось, что она делает всё правильно, и никто не замечает тоскливого и грустного взгляда на молодого человека, чем Грейнджер одаривала его украдкой. Это была её тайна. Да, она была влюблена в Уизли ещё с третьего курса, но старалась делать всё возможное, чтобы не испортить дружбу. Дружба с Гарри и Роном была ей дороже любых отношений, она готова была отдать за каждого свою жизнь. И если она не может быть рядом с Уизли в качестве его возлюбленной, то хотя бы подругой. И она не собиралась рушить то, что имела ради своих чувств. — Не говори ерунды, Полумна. Я не бросаю на него никакие взгляды, — Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди в защитном жесте. Блондинка сразу же подметила эту позу, прекрасно зная, что она означала. — Ладно, — она пожала плечами и сделала ещё пару шагов к подруге. — Знай, если захочешь кому-то выговориться, то можешь прийти ко мне, Гермиона. Это будет нашей тайной, а то мозгошмыги в твоей голове могут взбунтоваться. Нельзя всё хранить в себе. Она положила руку на плечо в ободряющем жесте, немного сжав его. Пытаясь вложить в него всю свою заботу. Гермиона же молча кивнула, не зная, что ответить Лавгуд. Она не была готова к тому, что кто-то может заметить её влюбленность в лучшего друга. Пару секунд когтевранка ещё стояла рядом, а затем резко развернулась, весело убегая обратно в школу. Издав тяжелый выдох, Грейнджер прикрыла глаза и провела ладонями по лицу. Прохладный воздух обдавал кожу, отчего она покрывалась мурашками. Внутри начало потряхивать то ли от температуры на улице, то ли от тревожного состояния, что теперь зародилось у неё в душе, — волшебница не могла понять. Ей всегда становилось неловко, если люди вокруг замечали проявления её чувств. Поэтому девушка старалась постоянно держать маску невозмутимости, только с друзьями позволяя быть самой собой. И то не всегда. Тяжело вздохнув, она решает прогуляться по окрестностям школы. Прогулки всегда приводили в чувства, плюс ко всему это способствовало улучшению сна. А он ей был необходим. Наложив на себя согревающие чары, чтобы не замерзнуть, раз решилась на длительную прогулку. Грейнджер двинулась куда глаза глядят. У неё не было чёткого плана или пути, просто медленно брела, наслаждаясь одиночеством и ветром, что раздувал каштановые волосы и чёрную мантию. Высокие деревья простирались всю дорогу, и только шелест листьев нарушал звенящую тишину. Она сама не заметила, как вышла к тропинке, что вела к Чёрному озеру. Оно было опасно, там водились всевозможные магические существа подводного мира: русалки, тритоны, гриндилоу. Постояв пару минут и глядя на щебень под ногами, девушка покрутила мысом ботинка и решилась подойти поближе. Не собиралась же она туда заходить. Как будто ей проблем в жизни не хватало. Спускаясь вниз по тропинке, гриффиндорка заворожено наблюдала за высокими горами, гладкостью воды, где виднелось отражение школы и леса. Это потрясающее место, от него веяло умиротворением и какой-то внутренней силой. Водная гладь с каждым шагом становилась ближе и ближе, а звуки камней под ногами раздавались так громко, что ей показалось, будто она не одна. Обернувшись, Гермиона никого не заметила. И, покачав недовольно головой, продолжила путь. В последнее время она стала слишком дерганой и нервозной. И это было нормально, когда идёт негласная война в магическом мире. Их везде поджидала опасность, но сейчас она бездумно ушла одна, где на неё могли напасть, и друзья бы даже не узнали об этом. Это было глупо и опрометчиво с её стороны. Но ей было всё равно. Она хотела побыть одна. Ей было это нужно, как никогда. И неведомая сила тянула её в этом направлении. Подойдя ближе к воде, насколько это возможно, чтобы не намочить ботинки, Грейнджер обняла себя руками. Она прикрыла глаза от удовольствия и легкой усталости, сделав глубокий вдох. Прохладный воздух вмиг заполнил лёгкие, а на душе появилось мнимое чувство легкости. А затем так же медленно выдохнула и снова повторила. Ей нравилось находиться одной, это успокаивало. Не было надоедливых разговоров, шуток и раздражающего шума. Чистый экстаз в виде звенящей тишины, что нарушал только шум волн, ветер и шелест листьев. Грейнджер присела на мелкие камни, вытягивая ноги вперед, погружаясь в свои мысли. Как бы она ни пыталась держать маску сильной и независимой, внутри сжирал страх и тревога. Она пыталась контролировать это, но последнее время тревога набирала обороты, и каждая ночь превращалась в кошмар. Ей снились жуткие сны с разнообразными сценариями их смертей, и в каждом из них «золотая троица» погибала. Преимущество было явно не на их стороне ни во сне, ни наяву. Они проигрывали уже битву. Всего семь крестражей, а уничтожены только три. И если Тёмный Лорд решил бы напасть сейчас, то у Хогвартса не было бы ни единого шанса спастись. Гарри не оставлял попыток выудить информацию из головы Воландеморта, но у него была сильная защита. И именно поэтому попытки отыскать крестражи превратились в танцы с бубнами. В надежде, что однажды им повезет наткнуться на подсказку. Дамблдор тоже не шибко сильно помогал, так как сам не ведал, где Том Реддл мог спрятать свои кусочки души. Это был тупик. Девушка поставила локти на согнутые колени, а затем положила на руки голову, наблюдая за водной гладью и величием замка. Если бы она умела рисовать, то непременно бы запечатлела эту волшебную картину. В этом была своя мистическая атмосфера. И если бы сейчас с ней сидел один из её друзей, то не смог бы так же восторгаться, как она. Рональд бы в своей манере гудел про всякую фигню, либо жевал бы что-то. За столько лет дружбы с ним гриффиндорка поняла, что ему глубоко плевать на то, что нравится ей. И несмотря на это, Уизли продолжал нравиться юной девушке. Он мог рассмешить своими шутками, заставить смеяться так громко, как никто бы другой не смог. Местами он был даже очень проницательным и сообразительным, а самое главное, она могла доверить защиту своей жизни ему. Грейнджер сама не знала почему, но в каждой битве и вылазке чувствовала, что может положиться на него. Поттер же мог с ней сидеть в комфортной тишине долгое время, и это не угнетало. Но он порой погружался в них настолько глубоко, что не реагировал на внешние раздражители, и Гермионе приходилось ещё долгое время выводить из некого транса. Да, она прекрасно понимала, что он через многое прошёл, как и все они. Но ему досталось больше всех из их троицы. Возможно, гибель родителей, Седрика Диггори, Сириуса Блэка наложила сильный отпечаток на его сознание. И все ситуации с Воландемортом и тем, что с ним связано, вызвало в нём посттравматический синдром. Но у них не было времени на то, чтобы проходить обследование и лечение в Мунго. Гермиона была убеждена в том, что с Гарри должны поработать лучшие специалисты, чтобы хотя бы избавить его от дикого чувства вины и непринятия того факта, что его вины в сложившихся обстоятельствах нет. Гриффиндорка настолько была погружена в свои раздумья, что не сразу услышала чьи-то шаги где-то позади себя. Они становились громче, пока не прозвенел женский смех. Волшебница сразу же подскочила на своём месте от неожиданности, доставая палочку из кармана мантии. Ей понадобилось две секунды, чтобы встать на ноги и всмотреться в чащу леса. Но оттуда никто не выходил, только слышался женский голос, показавшийся Гермионе смутно знакомым. Он заливисто смеялся снова и снова. И это дико раздражало, ведь она пришла сюда, чтобы побыть наедине с собой и своими мыслями, а не слушать это. — О-о-о! Так хорошо, — послышался снова женский голос, с томными нотками. И от этого стало мерзко, а раздражительность поднялась на новый уровень. Фыркнув и закатив глаза, она решила, что нужно уходить, пока её не заметили и не подумали о том, что она подглядывает и подслушивает. Ей это было ни к чему. Ей претил такой исход событий: она ненавидела встревать в подобные ситуации, а подобное уже было в прошлом году, когда Рональд начал встречаться с Лавандой Браун и ходил обжиматься по разным углам. И это было самое мерзкое и отвратительное, что когда-либо испытывала Гермиона в своей жизни. Ревность тогда съедала изнутри, а предательские слезы каждый раз наполняли глаза. Внутри что-то обрывалось, и появлялось желание сделать нечто из ряда вон выходящее. И гриффиндорке приходилось прикладывать много усилий, чтобы не наделать глупостей, о которых жалела бы до конца своей жизни. И сейчас она должна была поступить точно так же — просто уйти, чтобы остаться незамеченной. Бросив последний взгляд на водную гладь, девушка сделала глубокий вдох. Ей совершенно не хотелось покидать это место, но нужно было уходить. Она чувствовала, что дальше будет невозможно здесь находиться, так как намечалась вечеринка для двоих. А никто не любит, когда за ними подсматривают. По меньшей мере это неэтично, как максимум — Гермиона сама себе бы этого не позволила. И как только она собиралась уже уходить со своего места, по той самой тропинке вышли две фигуры. Глаза цвета какао с удивлением расширились. Ей навстречу шли Драко Малфой и Астория Гринграсс. Она вцепилась в его руку и чуть ли не висела на нём, а он с довольной ухмылкой вёл за собой слизеринку. Она что-то тихо щебетала, так как её рот шевелился, но Гермиона даже не хотела знать, что именно. Её единственное желание сейчас было — уйти. Но было слишком поздно. Эти змеи уже заметили её, а это значило только одно — конфликта не избежать. Поэтому девушка набрала полные легкие воздуха и уже собралась мысленно обороняться от них. Каждая стычка со студентом со Слизерина проходила в формате словесной битвы — кто кого перебодает. Но если Грейнджер натыкалась на самого главного в их извращённой компании, то всегда это было довольно жестоко. И периодически Гермиона ловила себя на мысли, что его слова действительно задевают её, как тогда, на втором курсе, когда он впервые назвал её грязнокровкой. — Драко, смотри, — девушка в чёрной мантии и с зелёным значком со змеёй указала в сторону замершей с палочкой в руках Грейнджер. Блондин сразу же посмотрел в нужную сторону, и его лицо даже не исказила привычная гримаса отвращения, присущая ему при виде Грейнджер. Он только поднял одну бровь вверх, а затем появилась довольная ухмылка. Малфой явно был рад, что сейчас сможет отыграться на этой зазнайке и хоть как-то выплеснуть своё раздражение от Астории. Его дико бесила эта девица, но ему нравилось, как она умело использовала свой язык. Это возбуждало. — Что ты здесь забыла, грязнокровка? Неужели решила сделать нам всем сюрприз и утопиться? Малфой был горд собой, и на его лице появилась довольная улыбка, а серебряные глаза сверкнули от восторга. Как бы он ни относился к Грейнджер, ему доставляло дикое и извращенное удовольствие издеваться над ней. Видеть, как горят от гнева и злости глаза, как щеки наливаются румянцем, и она начинала дрожать. Это придавало ему ещё большей уверенности в себе и своих силах. Тешило его самолюбие. Гринграсс снова заливисто засмеялась, теснее прижимаясь к телу парня. — Это вы что здесь забыли? — девушка проигнорировала последнее предложение и решила не акцентировать на этом внимание. Хотя прекрасно понимала, что это немного задело её. Ей не нравилась даже сама мысль о том, что кто-то будет счастлив, узнай о её смерти. Но это же Малфой. Ему лишь бы задеть, да побольнее. И именно по этой причине она решила проигнорировать его слова. Она должна держать себя в руках и быть выше этих слизеринцев. — Мы не обязаны тебе отчитываться. Либо мы поможем тебе утопиться, либо убирайся отсюда, Грейнджер. Не порть мне прекрасное времяпрепровождение, — его слова были пропитаны ядом, а довольная ухмылка тут же убежала куда-то прочь. Он высвободился из «стальных» оков рук Астории и сделал пару широких шагов к гриффиндорке, отчего та начала пятиться назад. Ей на миг стало страшно от одной мысли, что эти двое способны на такую подлость как убийство. Да, она была не высокого мнения о Малфое, но не считала его убийцей, хоть его отец и являлся прихвостнем Тёмного Лорда. В прошлом году Гарри был зациклен на мысли о том, что Драко принял метку Пожирателя Смерти, и гонялся за ним, как умалишённый. Гермиона была против слежки и с облегчением вздохнула, когда подозрения Поттера не оправдались. Но сейчас ей стало жутко. Она находилась одна, вдали от школы, в компании самого непредсказуемого слизеринца и его очередной поклонницы. — Это вы помешали мне своим приходом, и если вам нужно уединиться, то здесь полно кустов. Думаю, Астории плевать, у какого куста вы будете совокупляться. Гриффиндорка почувствовала, как ледяная вода начала утяжелять подол мантии, а ботинки наполнились водой. Она не заметила, как отошла прямо в Чёрное озёро, пока Малфой надвигался на неё. Это было ошибкой, что могла стать для неё фатальной. Его серые глаза метали молнии, она явно их видела, а густые брови сошлись к переносице. Он явно стал выше, так как сейчас очень остро ощущалась разница в росте. Парень нависал над ней, а Гермиона пыталась не податься желанию и не сбежать. Она же гриффиндорка и не может позволить, чтобы её унижал такой, как он. — Слышу нотки зависти, Грейнджер? — Малфой усмехнулся и сделал ещё один шаг, совсем сокращая расстояние между ними. Девушку затрясло, то ли от такой опасной близости со школьным врагом, то ли от ледяной воды, что омывала с каждой секундой сильнее и сильнее. Она хотела многое ему сказать, но почему-то слова куда-то пропали. Гермиона только открыла рот и шумно вздохнула. — Если твои дружки не могут тебя ублажить, то это не наши проблемы. Свари своим шавкам зелье возбуждения, но даже оно не поможет в твоём случае. Может, ты фригидна? Он наслаждался произведённым эффектом. Её глаза округлись от сказанных слов: в этот раз Малфой превзошёл сам себя. Такого она явно не могла ожидать от него. Это было обидно и мерзко. Проклятые слезы начали подступать к глазам, и, сама от себя того не ожидая, она влепила ему хлесткую пощёчину. Громкий шлепок раздался как гром среди ясного неба. Гринграсс вскрикнула от неожиданности и прикрыла руками рот, представляя, как Малфой её утопит прямо сейчас в этом озере. Он никогда и никому не позволял таких выходок в его сторону. Она это прекрасно знала. Однажды девушка замахнулась, когда узнала, что он спал не только с ней, и хотела выместить на нём всю злость. Но тот схватил руку и с такой силой сжал, что она месяц ходила с синяком. Сейчас она и представить не могла, что он сделает с той, кого ненавидит и презирает всем сердцем. — Как ты смеешь, поганая грязнокровка? Малфой зашипел как истинная змея и преданный представитель своего факультета. Его ноздри раздувались от злости, губы исказились, показывая оскал, а частое дыхание свидетельствовало о его гневе. Гермиона чувствовала каждой клеточкой своего тела, что она попала. Ей необходимо было уйти. — Иди к черту, Малфой! Будешь подобное говорить своим девицам, а не мне! Гриффиндорка пыталась придать своему голосу уверенности, чтобы не показывать истинных чувств. Но она и так уже совершила фатальную ошибку и действовала на эмоциях. Второй раз в жизни она ударила Малфоя. Не раздумывая больше не секунды, девушка быстро обогнула его, путаясь ногами в мокром подоле мантии, что прилипла к ногам. И, ступая по гравию, споткнулась, больно падая руками и коленями на камни. Из глаз тут же полились слезы, то ли от обиды, то ли от боли. Послышался дикий гогот мужского и женского голоса. И Гермиона почувствовала себя униженной и оскорбленной. Ей не удалось уйти красиво, наоборот, опозорилась. Запуталась в своих же ногах и упала прямо перед слизеринцами. — Можешь не вставать на колени, Грейнджер. Я с тобой разберусь позже, свали уже отсюда. Девушка медленно поднялась. Колени дрожали от боли, а к рукам прилипли мелкие камни. Она их быстро стряхнула и побрела в сторону тропинки, где стояла Астория в шоковом состоянии и с ядовитой улыбкой. Малфой что-то кричал ей вслед, но она уже не слышала и не хотела слышать. Это было выше её сил. Так опозориться она не могла, но это случилось. И теперь Гермиона понятия не имела, что из этого выйдет, и как ей отомстит Драко Малфой.

***

Зайдя в гостиную Гриффиндор, волшебница заметила, как однокурсники заняты своими делами, и до неё им нет совершенно никакого дела. Им было всё равно. Девушка осмотрела гостиную в поисках своих друзей, ей хотелось поделиться с ними тем, что произошло на озере. Хотя не случилось ничего необычного: она встретила Драко Малфоя и Асторию Гринграсс, он снова выставил себя мерзавцем и скользким типом. Оскорблял и унижал в своей излюбленной манере. Ничего нового не было, кроме задетой гордости и собственной сексуальности. Её ещё так не унижали, назвав фригидной. И это почему-то сильно ударило по самолюбию. Возможно, она позже с этим разберется, покопается в своей голове и найдет вполне логичный ответ. Гермиона медленно поднялась по лестнице, не чувствуя совсем стопы. Они были ледяными после погружения в воду Чёрного озера. Хоть и она была окутана согревающими чарами, но это не спасло. Лишь дало возможность дойти до школы, не упав где-то. И сейчас, когда действие заклятья закончилось, она не чувствовала пальцы ног. Зайдя в свою комнату, девушка подошла к шкафу, достала из него чистую одежду и направилась в душ. Ей нужно было согреться и прийти в себя. И что может быть лучше, чем горячая вода? Она всегда расслаблялась под струями воды, что обжигали кожу, а густой пар окутывал всё вокруг. Но больше всего ей нравилось, когда мокрые волосы спадали на плечи легкими волнами. И девушке казалось, что ей так шло. Но реальность была такова, что они оставались непослушными, и приходилось прикладывать силы и заклятья, чтобы совладать с ними. И вот сейчас, стоя под обжигающей водой, которая стекает по замёрзшему телу, Гермиона ощущала облегчение. Кожу покалывало, сводило от высокой температуры. Местами даже появились покраснения из-за расширенных сосудов, усиливая кровоток. Но это было наслаждение для неё самой. Все мысли куда-то испарились, оставляя после себя лишь пустоту, и волшебница упивалась минутами безмятежности и спокойствия. Не хватало ванной, куда бы она могла залить пену и насладиться полным расслаблением с книгой в руках. Ощущая вокруг любимые чарующие ароматы корицы и имбиря. Грейнджер взяла себе на заметку, что обязательно на этой неделе должна сходить в ванную старост и понежиться хотя бы часик. Подставив лицо под горячие и мощные струи, провела руками по мокрым волосам, зачесывая их назад. Дикий озноб уже прошёл, и на смену пришла слабость и сонливость. Выключив воду, студентка взяла полотенце, обсушив тело, надела пижаму и довольная вышла в коридор. До ужина оставалось немного времени, и поэтому она решила, что имеет полное право впервые за долгое время подремать. Обычно Гермиона себе не позволяла такого и всегда была занята изучением материалов или написанием работ для занятий. Но в данный момент всё было сделано, а брать новые книги будучи в сонливом состоянии не имело никакого продуктивного значения. Расфокусировка сознания и невнимательность была ей обеспечена, а это значило только одно — пустая трата сил и времени. Воспользовавшись моментом, пока комната пустая и нет соседок, гриффиндорка легла в кровать и, укрывшись пледом, провалилась в сладкую дремоту.

***

Чёрное озеро

Астория являлась младшей дочерью в семье Гринграсс и была послушной и покорной, в отличие от своей старшей сестры Дафны. Она яро верила в чистоту крови и величие их семьи. Но с каждым годом пребывания в школе, находясь в компании Малфоя и его дружков, девушка перенимала плохие привычки. И из милой девушки она превратилась в настоящую стерву, которая ещё могла посоревноваться с главной соперницей Пэнси Паркинсон. Но с Малфоем Астория вела себя совершенно иначе, была полной противоположностью Пэнси, и это приносило неплохие результаты. Всё чаще Драко стал уделять ей внимание, а если быть точнее, приглашал уединиться. Но слизеринка была и этим горда, так как его внимание переключилось с Паркинсон. Та же в свою очередь кусала локти и бросала в младшую сестру подруги гневные взгляды. Между ними шла негласная борьба за благосклонность и сердце Принца Слизерина. Астория была сообразительной и неглупой девушкой, поэтому прекрасно понимала, что надеяться на быструю влюбленность Малфоя не стоит. И она готова была ждать столько, сколько потребуется. Готова сделать для него всё, пожертвовать всем, лишь бы быть с ним рядом, стать для него опорой и верной возлюбленной. А для этого нужно время и терпение. Она им запаслась и сделает всё, что от неё зависит, лишь бы Драко был с ней. Она наблюдала, как парень стоит на том же месте после ухода Грейнджер, устремив взгляд куда-то вдаль. Волшебница прекрасно знала, как он реагировал на эту зазнайку, и какие между ними бывали перепалки, но то, что произошло сегодня, повергло в шок. Ещё никогда Гринграсс не видела, чтобы кто-то осмелился ударить его. Многие боялись, опасались или избегали его из-за репутации. Поэтому она не знала, как себя вести в данный момент. Нужно ли дать ему время, чтобы прийти в себя, или лучше подойти и утешить так, как она умела? В её голове шла борьба за то, как стоит поступить, и выбор пал на второй вариант. Малфоя же разрывало на части от поступка Грейнджер. И если изначально он планировал только поиздеваться над ней, поднять себе настроение унижением и оскорблением, сейчас он сам же проиграл в этой битве. Эта девица позволила себе вольность второй раз в жизни, и третьего он больше не допустит. Он обязательно придумает, как проучить эту стерву, и она пожалеет о своих действиях. — Драко, — послышался тихий и нежный голос из-за спины. Малфой даже забыл, зачем он сюда пришёл и с кем. Злость переполняла его, как и ненависть к Грейнджер. Сам не знал, как сумел сдержать своего внутреннего демона и не бросить Аваду прямо здесь. Он мог спокойно поставить её на место, мог преподать ей урок, угрожать, но почему-то не сказал ничего, кроме едких фраз. И это застало его врасплох. — Чего тебе? Он почувствовал, как изящная рука прикоснулась к его плечу, слегка сжимая. Девушка замерла на секунду, проверяя, как поведет себя парень. Будет ли противиться её действиям или же позволит сделать то, зачем они сюда пришли. Но Драко стоял неподвижно как статуя, ощущая внутренний холод и пустоту. То, что всегда ощущал, когда находился с девушками. Не было никаких эмоций и желаний, только возбуждение члена, что требовал разрядки. Порой ему казалось, что с ним что-то не так, но не мог понять, что именно. Ведь из разговоров с парнями Малфой сделал вывод, что не получал должного удовольствия от секса, как они. И это послужило для него своего рода триггером, который он пытался заглушить трахаясь со всеми и пытаясь почувствовать хоть какое-то эмоциональное удовольствие. — Милый, забудь об этой грязнокровке. Мы сюда пришли для другого, — Астория обняла парня со спины, поглаживая мощную грудную клетку, спускаясь ниже, наслаждаясь прямой мышцей живота, что была твердая как камень. Малфой остановил её руку, крепко сжимая. — Не смей называть меня «милый», Астория, — Малфой развернулся лицом к девушке, смотря в её чёрные глаза. В них плескалось желание и настороженность. — Мы просто трахаемся, когда мне это удобно, тебе ясно? — он схватил её подбородок двумя пальцами, приподнимая вверх, чтобы смотрела прямо в его ледяные глаза. Её губы приоткрылись, а частое дыхание свидетельствовало о напряженном моменте. Он ещё никогда не был так груб с ней, и в области сердца защемило. Да, она его безумно любила, на грани помешательства. Но сейчас он переходил границы дозволенного, даже для неё. Гринграсс молчала, ощущая сильное воздействие его пальцев на челюсть. — Тебе ясно? Ты же знаешь, что я ненавижу повторять дважды, — прошипел сквозь зубы, надавливая пальцами на мягкую кожу, отчего девушка немного заскулила и вцепилась руками в его руку. Она пыталась её убрать, но он держал мёртвой хваткой. — Я жду. Слизеринка едва слышно прошептала «да». Помедлив ещё немного, изучая испуганный взгляд поклонницы, слизеринец отпустил руку. Астория вздохнула с облегчением и начала потирать свою челюсть после такой хватки. Она должна была уйти прочь, высказать ему, какой мудак, и больше не обращать никогда на него внимания. Показать свою женскую гордость после такого поступка, но она не могла. Эти чувства к нему сжирали изнутри, заставляя совершать ошибки наперекор себе и своей гордости, своему воспитанию. — Что ж, раз ты не собираешься уходить, вставай на колени и сделай то, что ты умеешь лучше всего, — его голос был холодным как лёд, а глаза не выражали ничего, кроме пустоты. Он чувствовал только нарастающее раздражение и злость. Злость на себя, на Грейнджер и на Гринграсс. Всё пошло не так, как он планировал, и это бесило больше всего. Девушка моргает, пытаясь понять, что ей делать. Если она сейчас сделает то, что он приказал, то с гордостью может попрощаться. А если уйдет, то попрощается уже с ним. Молчание затянулось. Малфой не торопил девушку, выжидая, что она сделает дальше. Примет ли правила его игры или спасует. Это было интересно, но ему было далеко плевать на то, что она чувствует. Ему хотелось уже закончить этот фарс и избавиться от неё. Даже если бы она решилась, то он бы растоптал её гордость в пух и прах. Уничтожил бы одним своим отказом. Смерив её взглядом и облизав губу, он всё-таки произносит: — Мне надоело ждать. И оставляет девушку на том же месте, уходя прочь. Покидая один на один со своими чувствами и переживаниями. Но ему плевать. Плевать на всех, кроме себя. В этом весь Драко Малфой — последнее слово всегда должно оставаться за ним.

***

За ужином Гермиона чувствовала дикое напряжение со стороны Малфоя. Он пару раз умудрился бросить в её сторону гневный взгляд, пока его друзья весело ржали как кони над очередной шуткой. Астория сидела рядом с сестрой поникшая и смотрела только в тарелку. А за их столом царила дружелюбная атмосфера. Рональд рассказывал смешные истории из детства, уплетая всё, что попадалось в его поле зрения. Джинни закатывала глаза, но поддерживала рассказ брата. Гарри и Гермиона весело смеялись над ними, представляя маленьких рыжих проказников Фреда и Джорджа. И в этот момент Грейнджер старалась не акцентировать внимание на то, что гложило изнутри. Ей было необходимо поделиться с друзьями произошедшим на озере, но этот разговор явно не предназначался для Большого зала. Поэтому отложила свои переживания на попозже, когда они останутся наедине. Остаток ужина прошёл довольно размеренно и как обычно на весёлой ноте, которая была очень кстати. В последнее время в их жизни осталось мало места для радости и счастья. Всё больше появлялось страха, тревоги, печали и одиночества с примесью отчаяния. И такие короткие моменты Грейнджер пыталась запечатлеть в своём разуме, закрыть их в дальний ящик под тысячу замков, чтобы никто не смог их увидеть. Они были слишком важны для неё. Сидя в гостиной Гриффиндора после отбоя, «золотое трио» убедилось, что их не подслушивают, но наложили заклятия для пущей уверенности. Им необходимо было обсудить миллионный раз, где же искать крестражи. Гарри сидел возле камина, крутя в руке газету «Ежедневный пророк», в котором Рита Скитер писала о нападении на семью магглов в Лонстоне. Это был древний городок с небольшим населением и располагался поблизости с рекой Теймар. — Это уже переходит границы, почему Пожиратели оказались так далеко? Что они там забыли? — спросил Рональд, скрестив пальцы в замок. Он смотрел пристально на языки пламени в исполнении Гермионы. Уизли всегда нравилось наблюдать за тем, как Грейнджер использовала магию стихий. Это казалось таким правильным, уместным и завораживающим зрелищем. Будто они сами подчиняются ей без помощи волшебной палочки. Будто она создана этими стихиями. Один раз, в прошлом году Рональд увидел, как подруга использовала силу воды, сделав из неё стену. Это было потрясающим зрелищем, на которое он был не способен. Порой он думал, что у него не было никаких талантов, жалел себя и в тихую завидовал Гарри и Гермионе. Но этот год изменил его, заставив познать свой истинный талант, о котором знали лишь его друзья…

Три месяца назад.

— Мне кажется странным, что Дамблдор поручил нам искать крестражи, — Рональд сделал глоток «сливочного» пива, стирая рукавом сладкую пену. Поттер и Уизли пришли в «три метлы», чтобы немного расслабиться и прийти в себя. Уроки давались сложнее, подготовка к экзаменам и поиски крестражей давали о себе знать. Организмы юных волшебников становились слабее от усталости и постоянных стрессов. И именно поэтому они решили скоротать свободный вечер за парой бокальчиков «сливочного» пива. Их подруга в эту замечательную погоду решила остаться в стенах школы, насладиться чтением очередной книги и потом пройтись с Джинни до Хагрида. — Почему, Рон? Это же Дамблдор, он нам доверяет, — Гарри поправил свои очки, а затем сделал глоток. Он иногда тоже сомневался в идеях профессора, но быстро отметал подобные мысли, потому что безоговорочно доверял. В отличие от Рональда, который в последнее время начал говорить странные вещи и приводил несвойственные для него фразы и наблюдения. Гарри это слегка пугало. Рональд иногда с поразительной точностью мог пройти тест, не готовясь от слова совсем. А два дня назад будто знал, что Слизнорт заболеет и сляжет на неделю, и его будет заменять профессор Снейп. Если бы Поттер не знал лучшего друга, то мог бы предположить, что именно Рон подкинул Слизнорту очередные «вредилки» из магазина своих братьев. — Он нам доверяет? Гарри, он посылает нас на верную смерть, почему ты ему так веришь? У нас нет никаких зацепок! Мы бегаем с прошлой весны в поисках дурацких крестражей! Уизли устало откинулся спиной на стул и потеребил свои волосы, те в художеством беспорядке спадали на лоб. Поттера насторожили его слова. В них была толика правды, и это ему не нравилось. Он не хотел, чтобы в его душе поселилось зерно сомнений. — Я не знаю, Рон! Просто верю ему! — А я нет, Гарри! Он стал слишком странным, и мне кажется, что он от нас что-то скрывает. Я уверен в этом. Мальчик-который-выжил помотал головой в сторону, не веря в его слова. Но в последнее время Рон и правда делал весьма точные умозаключения, от которых даже Гермиона поражалась. Они провели в полном молчании ещё какое-то время, прежде чем начали разговор на отдаленные темы. Остаток вечера Рональд вёл себя как обычно. Но перед выходом из паба, он развернулся и оглядел всех собравшихся, нахмурившись. — Гарри, за нами следили! Я почти уверен, что это были Пожиратели. Гарри сразу же огляделся вокруг, не замечая ничего подозрительного. Уизли же смотрел куда-то вдаль, не отводя взгляд от двух ничем не примечательных мужчин. — Рон? — Мне показалось… Ладно, ничего, пошли, Гарри. Уизли нахмурился, но схватил Поттера за рукав и потащил за собой. В этот вечер он буквально отключился на секунду и увидел картинку, как один из них накладывал заклятие «Сонорус», чтобы лучше слышать. Это испугало его до чертиков.

***

Гостиная Гриффиндора

— Мне кажется, Пожиратели что-то ищут, это явно задание от Воландеморта, — Гарри убрал в сторону газету и притянул колени к груди. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь обдумать всё, что они прочитали из Пророка ранее. Ей не нравилось, что мирные жители гибнут от рук этих монстров, чья душа уже давно превратилась в пепел. — Это логично, Гарри. Ты мог бы снова попытаться проникнуть к НЕМУ в голову и узнать, что за задание было у тех Пожирателей. Поттер недовольно замотал головой. Ему не нравился этот вариант: не хотелось проникать в сознание Тёмного Лорда. Он мог сразу распознать, что в его голове копаются. — Нет, Гарри! Ты не можешь этого сделать, это слишком опасно! — Опасно каждый день находиться в стенах этой школы, не зная, что готовит этот урод для всех нас. Уизли подскочил со своего места и, бросив им, что идёт спать, покинул их. Поттер и Грейнджер переглянулись, но ничего не сказали. Они знали, что их друг переживает за свою семью и боится, что следующее нападение может быть на его родных. Они не могли его в этом упрекать. Девушка очень хотела поделиться с друзьями, пожаловаться на Малфоя и то, как он унизил её. Ей было необходимо, ведь между ними не было секретов. Но момент казался совершенно не подходящим, да и Рональд ушёл. Поттер также находился в своих мыслях. Он частенько замыкался в себе, но в последнее время это начало раздражать Грейнджер. Потому что всё и всегда сводилось к нему, знаменитому Гарри Поттеру. И как бы подруга его ни любила, как бы ни хотелось поделиться с ним своими переживаниями, но это казалось неуместным. Обычно никто из них не интересовался её жизнью, тем, что она чувствовала. И от этого порой становилось обидно. Потому что единственный человек, который видел её насквозь, и кого действительно волновала её жизнь, сейчас спал. Джиневра Уизли была преданной подругой и всегда улавливала малейшие изменения. — Гарри, я, пожалуй, тоже пойду спать. Доброй ночи. С тяжелым сердцем Гермиона встала со своего места, подошла к другу, чмокнув в щеку, и направилась к себе. Ей нужно, чтобы этот день закончился. Завтра будет легче.

***

1943 год. Белфаст. Северная Ирландия

Шла Вторая Мировая война, десятки людей погибали ежесекундно. Страх, что поселился в сердцах людей за свои жизни и жизни близких людей, доходил до апогея. Но и в магическом мире тоже было не спокойно. Один из самых могущественных волшебников собирал своих сторонников в надежде править миром. Его слушали и прислушивались. Его боготворили и ненавидели. Но никто не был равнодушен. Он приехал в Белфаст в надежде найти опасный артефакт, который поможет ему изменять сознания и повелевать ими, не требуя никаких магических затрат. Геллерт разместился в маленькой квартире магглов, которых убил и сжёг дотла, чтобы никто не мог отыскать их останки. Ему это было ни к чему. Выйдя из двухэтажного домика на окраине города, мужчина поправил свою чёрную мантию, убирая волшебную палочку в потайной карман. Ему не обязательно было использовать её, чтобы справиться со своими врагами, но она усиливала ту магию, что текла в его жилах. Он прекрасно владел невербальными заклятиями, что давало огромное преимущество. И сейчас он направлялся на встречу с представителем древнего чистокровного рода из Болгарии. У него была нужная информация, за которую тот требовал приличное количество галлеонов. Гриндевальд был просто обязан проверить теорию, прежде чем бы заплатил. Обходя людей, что медленно расхаживали по пустынным улицам, он пытался разглядеть мужчину, что ему описывали информаторы. Но никого не было с таким описанием. Раздражение начало подниматься в нём, а желание убить каждого мимо проходящего маггла становилось всё навязчивее. — Геллерт Гриндевальд? За спиной послышался приятный женский голос и внутри всё замерло. Он медленно потянулся за волшебной палочкой в потайной карман своей мантии, не зная, что ожидать в дальнейшем. Если она его узнала, то, возможно, это была ловушка. Нужно быть готовым ко всему. Он повернулся, и перед ним предстала очаровательная девушка на вид около тридцати лет, с длинными каштановыми волосами и алыми соблазнительным губами. Облаченная в красное платье с чёрным воротом и манжетами на рукавах, а длинные перчатки придавали утонченности и элегантности. На её голове была чёрная шляпа с широкими полями, что прикрывала лицо, оставляя место для полёта фантазии. — Кто вы? Его голос не выдавал никаких эмоций, но любопытство брало верх над ним. Волшебник хотел, чтобы дама показала своё лицо и объяснила, почему на встречу пришла она. — Жаклин Ламбер, — она подняла голову вверх, явив своё лицо. Никогда прежде Геллерт не встречался с этой женщиной, но почему-то ему показалось, что знал её всю свою жизнь. От неё исходила мощная энергия уверенности и силы, а прекрасная внешность была дополнением. Карие глаза в обрамлении густых ресниц, легкий румянец и алые губы. Выглядела женщина довольно соблазнительно и ухоженно. — Это я договаривалась с вами о встрече, мистер Гриндевальд. Нам нужно поговорить, — он услышал французский акцент в её нежном голосе, который приятно ласкал слух. Сказать, что он находился под впечатлением — не сказать ничего. Эта дама была чертовски обаятельна и знала, как себя преподнести. — Мы поговорим с вами, но не здесь, — произнёс мужчина, смотря прямо в глаза цвета горького шоколада. Женщина сощурила глаза, будто обдумывая каждый из возможных вариантов, и кивнула головой едва заметно. — Следуйте за мной, — не говоря больше ни слова, она развернулась и, не дожидаясь спутника, пошла вдоль дороги. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы проверить, идёт ли за ней мужчина, потому что ощущала на своей спине изучающе-жадный взгляд. И ей это нравилось.