Попытка - пытка

      Травмирующие отношения всегда оставляют жирный след на нас. Его не перекрыть яркими красками счастливых дней, не вытравить временем и не залечить новой любовью. Он остается на всю жизнь в подкорке и может больно ударить под дых именно тогда, когда ты этого не ждешь. Тяжело осознавать, что твоя горячая любовь убивает изнутри и съедает остатки собственного достоинства. Страстный любовник, нежный романтик и бездушный тиран — все эти определения прекрасно сочетаются в одном человеке. В нужный момент он умело пользуется выгодной стороной, цепляя свою милую жертву в капкан своих манипуляций и лжи. Бабочка без крыльев становится страшной и никому неинтересной гусеницей, которой только остается заливать в свой хоботок крепкий алкоголь. Тиран добился желаемого результата, а любовнику с романтиком там ловить больше нечего. Остается только он.       В пустой квартире, такой же пустой, как ее душа, Вики сидит на голом полу. Она молится, чтобы он сегодня не пришел. Пусть его заинтересует красивая девица и утащит в свой похотливый омут. Все что угодно, лишь бы не видеть его лицо больше. Уокер ненавидит его так же сильно, как и любит. Столько раз она уходила, бросала, рвала, расставалась, но все равно возвращалась. Он знал ее как свои пять пальцев и прекрасно понимал, что она придет за очередной дозой их особой любви.       В периодических припадках Вики хваталась за нож, но не чтобы убить, нет. Она просила убить ее. Несколько неудачных попыток суицида доказали ей, что Уокер самостоятельно не в силах наложить на себя руки. Это были просьбы помощи. И он помогал. Мужчина ласково хватал девушку за волосы до рваного вскрика и прижимал спиной к себе, нежно придерживая за плечо до фиолетовых синяков. Острое лезвие мягко вонзалось в нежную кожу на предплечье, на котором давно не осталось живого места. Он рисовал полосы лишь на одной руке, потому что вскрывать старые раны, нанося новые — одно из его великих наслаждений. Вики никогда не сопротивлялась, а лишь покорно ждала, когда кровь забрызжет во все стороны, но уже все-таки из ее горла. Ей до ужаса хотелось в могилу. А еще жить нормальной жизнью, как другие люди. Печаль была лишь в том, что это она другая, а не люди. «Нормально» из нее давно вышибли до сломанных ребер. Больше об этом она не зарекалась.       Холодным потом, мелкой дрожью и кровоточащими ссадинами на лице Вики доказывала свою любовь ему. Про глубокую глотку здесь и говорить не стоит. Сосала она почти всегда до рвоты, ведь он совсем не церемонился, когда загонял член в ее рот. Он хищно улыбался и удовлетворенно наблюдал за тем, как Вики беспомощно растирает мерзкую субстанцию по своему обнаженному телу, а по лицу стекают одинокие слезы. Природу этих слез так и не удалось установить — то ли от обиды, то ли от жесткой долбежки в рот. Сколько не сам процесс доставлял ему удовольствие, как страдания Уокер, хотя минет она делала как самая отменная проститутка: с чувством, с толком, с расстановкой.       Несколько лет назад девушка ехала с учебы домой на такси и попала в аварию. На перекрестке в машину влетел джип на скорости. Вики сидела со стороны удара. Вылезая из покореженного куска железа, Уокер не сразу осознала масштаб проблемы. Шоковое состояние стало отпускать, и боль начала нарастать со страшной силой. По дороге в больницу девушка позвонила ему, но ответ был безразличным и сухим. «Если смогла сама позвонить, значит все хорошо», — донеслось из трубки телефона, а на экране высветилось завершение вызова. Это могло бы стать поводом для расставания, но розовые очки прекрасно сглаживают углы. Тогда еще была возможность уйти без последствий, но она ей не воспользовалась. Ах, да… Проблема оказалась вовсе не в полученных травмах.       Вики с иронией проводила параллель между собой и Харли Квин. Вот только их схожесть заключалась в одном неконтролируемом безумии, которое ядом отравляло жизни. Он не был Джокером, потому что он не психопат, а холодный расчётливый стратег. Сумасшествие всегда спонтанно и непредсказуемо. У него же все по полочкам, по расписанию, но Уокер так и не смогла выучить его распорядок жизни. Из раза в раз он находил, чем ее удивить.       Однажды в порыве злости девушка выкрикнула, что готова продать душу дьяволу, только бы обрести свободу от него. Эти слова ничуть не задели его, лишь вызвали улыбку, которая больше напоминала оскал. Он мягко огладил ее острые скулы, а через секунду на том же месте остался красный отпечаток его ладони. Ее душа давно в руках дьявола.       Дверной замок щелкает, а по полу тянет холодом. Это совсем не тот холод, который ощущается телом. Уокер чувствует его где-то глубоко внутри, да так, что начинает бросать в жар. Вики встревоженно вскидывает голову и суетливо оглядывает пространство вокруг себя, чтобы убедиться, что все на своих местах. Порядок в этом доме важнее чего-либо. — Почему моя птичка меня не встречает? — доносится из коридора, а кожа покрывается мурашками.       Он всегда ее так называет. Она была его личной пташкой в клетке ужаса и останется ею навсегда. Вики вымученно поднимается на ноги, осознавая, как те затекли за несколько часов без движения. Безвольной марионеткой она идет на зов своего кукловода, а в зеркале на секунду мелькает девушка в шикарном вечернем платье, которое сидит не лучше мешка картошки. Зато оно отлично сочетается со свежими отметинами, которые он так заботливо оставил на ней. — Я здесь, Люцифер, — голос звонко отражается от стен. — Ты надела мой подарок, — смакуя слова, протягивает мужчина. — Хорошая девочка.       Он властно хватает Вики за подбородок, заставляя заглянуть ему в глаза. Его радужка темнеет, и он с силой отворачивает голову девушки. Уокер иногда казалось, что Люцифера раздражает ее лицо. Оно слишком идеальное, сколько бы он не старался его испортить. Месяц назад мужчина намеренно порезал ее щеку, но умело обернул ситуацию так, что Вики еще и осталась виноватой, мол, не вовремя подошла. Глубокий порез зажил, оставив после себя уродливый шрам, но тот лишь сильнее подчеркивал хрупкость и нежность девушки. Она же просто проходила мимо в тот день. — Может, ты желаешь расслабиться? — томно шепчет Уокер, опускаясь на колени.       Даже оставаясь в его власти, она прекрасно знает, что тоже может им управлять. Секс стал его слабой точкой. Ему всегда катастрофически мало, но если Вики героически выдерживает все его прихоти, то щедрая награда не заставляет себя долго ждать. Он не трогает ее оставшийся вечер до утра. Никакие дорогие цацки и брендовые шмотки не могут сравниться с временным ощущением спокойствия и безопасности. Хотя, пока он рядом, даже если крепко спит, ни о каком покое речи идти не может априори. — Нет, милая моя, — Люцифер грубо отталкивает девушку ногой, — мне нужна трезвая голова, — поежившись, Вики решает предпринять еще одну попытку. — Ну, все же… — тонкие ручки тянутся, чтобы расстегнуть бляшку ремня. — Тупая сука! — его настроение меняется по щелчку пальцев. — Я не ясно выразился?       Мужчина обхватывает Уокер за горло и заставляет подняться с колен. Она хватает ртом воздух, но кислород в легкие так и не поступает. Люциферу хватает сил, чтобы одной рукой практически поднять ее над землей. Ее носочки едва касаются пола, но Вики даже не пытается отпираться. Инстинкт самосохранения покинул ее голову вместе со здравым смыслом еще пару лет назад, когда она сказала «да» и позволила надеть кольцо на палец.       Ладонь разжимается, и тело шумно валится на пол. Девушка даже не старается удержать равновесие и поддается земному притяжению. Она судорожно вбирает в себя воздух, хотя идея быть задушенной здесь и сейчас ей очень импонирует. Сам же Люцифер скрывается за дверью своего кабинета, даже не удосужившись взглянуть на Вики.       Когда все шорохи стихли, Уокер усилием воли заставляет себя переместиться на кухню вместо того, чтобы продолжать лежать в прихожей. Она открывает свой заветный ящик и выуживает оттуда бутылку виски. Крышка отлетает в сторону, а Вики начинает вливать в себя алкоголь с особым пристрастием. Ее совсем не волнует, что содержимое проливается мимо рта на дорогое платье. Мало какие вещи доживали до первой стирки, ведь Люцифер не отличался аккуратностью в этом вопросе. Порвать или запачкать ткань кровью было в списке его любимых занятий.       Нож ложится в руку как само собой разумеющееся, и Вики без лишних колебаний проводит лезвием по икре, оставляя небольшой надрез. Алая жидкость тонкой струйкой течет вниз. Девушка завороженно следит за ней, а после небрежно вытирает грязным кухонным полотенцем, словно какую-то грязь. Отсчет начался. Уокер сама до конца не понимает, отсчет до чего, но уверена, что скоро все узнает.       Глубокой ночью грохот ломающейся мебели заставляет подскочить Вики с кровати. Развернув голову, она обнаруживает, что Люцифера нет рядом. В полной растерянности, еще пьяная, она наспех накидывает шелковый халатик на голое тело. Пошатываясь, девушка выглядывает в коридор, но все как обычно. Только дверь его кабинета непривычно приоткрыта. — Ты как раз вовремя, — невменяемо шепчет Люцифер, когда выходит в коридор и видит девушку.       Обойдя со спины, он кладет на шею руку, но иначе. Он несильно сжимает ее, второй ладонью стаскивая халат. В следующую секунду девичье лицо впечатывается в стену, а звон бляшки ремня эхом доносится до слуха Вики. Резкая боль уже стала такой ожидаемой, что легкий вскрик даже ей кажется до омерзения искусственным. Мужчина несколько раз оглаживает ягодицы и поясницу, но сразу же исправляется, нанося его особые поцелуи любви. Его движения резкие, быстрые, словно он делает ей одолжение в сексе, которого она не желает. Люцифер как обычно чем-то взбешен и просто вымещает на ней свой гнев. Но притворных стонов ему становится недостаточно, и он рваным движением вводит сразу несколько пальцев в узкую попу. За время, проведенное с ним, эта задница многое успела принять в себя безо всякой подготовки, и все же Уокер громко вскрикивает. По-настоящему в этот раз, потому что ему так нравится. Психует, плюет на пальцы и смазывает складки влагалища, но сути это не меняет. Там все так же сухо. Не стонет, а кричит, срывая связки, а он лишь наращивает темп.       Он наматывает черные локоны, которые сейчас больше напоминали сожжённую солому, на кулак и тянет их вниз. Шея неестественно изгибается, прежде чем Вики понимает, что от нее требуется. Ледяные пальцы касаются набухших вен на члене, а потрескавшиеся губы медленно обхватывают его головку. Схватив за волосы прямо у корней, он не дожидается, пока девушка хотя бы начнет. Уокер успевает уловить ход его мыслей и только шире открывает рот для того, чтобы он вновь отымел ее прямо в горло. Девушка кашляет, давится, плачет, но не смеет отодвинуться. Она уверена, что будь у него возможность засунуть глубже — он бы не упустил шанса.       Слезы, затекшие в рот, смешиваются со слюнями и спермой. Так сказать, фирменный коктейль от Люцифера, который Уокер всегда выпивает до последней капли. Она смотрит на него, ожидая своего приговора на дальнейшую ночь, но в тех глазах нет ничего, кроме отвращения и злости. — Плохо! — срывается он, ударяя ее по лицу.       Голова по инерции летит в злополучную стену. В ушах звенит, но Вики только сильнее сжимает зубы до мерзкого скрежета. Привкус металла на языке отчего-то радует девушку. Сплевывать в этом доме не принято, и она вносит финальный штрих в фирменный коктейль, проглатывая кровь. — Ты все еще любишь меня? — спрашивает Люцифер, но Уокер дольше положенного дает ответ, поэтому он решает, что удар ногой по ребрам ее ускорит. — Люблю, — выдавливает девушка, едва не взвывая от ощущения ломающихся костей. — А сейчас? — только и успевает услышать Вики, пока падает лицом на плитку. — Всегда, — шепчет она, а внутри все кричит о том, что это раз станет последним. Летальным. — Ты не умрешь, не надейся, — произносит Люцифер, пока сознание пытается покинуть девушку.       Но отключиться ей так и не удается. Он не позволяет. Какой-то знакомый врач быстро приехал, как и всегда. Он никогда не задавал лишних вопросов и слажено делал свою работу, поэтому Люцифер звонил именно ему, когда Вики находилась на грани.       Туманный взгляд девушки гуляет от одного мужчины к другому. Они оба без эмоций перекидываются дежурными фразами, лишь бы заполнить эфир. Вики молится о том, чтобы у нее было сломано несколько ребер, но диагноз оказывается куда мягче: сильные ушибы и, возможно, трещина. Ничего критичного, а значит уже завтра с нее будет спрос как со здоровой. Врач бесстрастно заканчивает свою работу и, получив внушительный сверток на руки, спешит покинуть этот дом.       Он выходит вслед за ним. Вики устало прикрывает глаза, потому что знает, что он вернется через пару часов с дорогим подарком. Отработанная схема, которая повторяет свой цикл из раза в раз. Правду ведь говорят: счастье не в деньгах. Дорогая машина, на которой она ездила пару раз, несколько шуб из соболя и рыси, бесчисленное количество золота и бриллиантов дарят ей искусственное ощущение состоятельности и счастья. Но кому важна вся эта наружная реклама, если продукт внутри гнилой?       Ноги касаются твердой поверхности, и Вики, превозмогая боль, выходит на кухню. Острие ножа маняще смотрит на нее, и она поддается его чарам. Вторая, такая же кривая, кровавая линия остается на икре. Уокер глупо улыбается, глядя на то, как кровь пачкает пол. В этот раз она даже не пытается убрать за собой и оставляет все как есть.       Выглянув в окно, она замечает парочку под фонарным столбом. Они крепко обнимают друг друга, а бесчисленные поцелуи растворяются на их губах. Вики морщится от накатившего презрения. Подобные вещи для нее означали только притворство, ведь настоящие чувства кроются в невыносимой боли, в тяжелых мучениях. Другим такая любовь, как у нее, просто-напросто не по зубам. Она бросает свой взор на холодильник, где висела их свадебная фотография. Мятая, рваная и обугленная. Настоящая, как их чувства.       Зажав самокрутку двумя пальцами, Уокер несколько секунд думает, стоит ли ей это делать, но желание забыть обо всех бедах оказалось сильнее. Она находит спички, спрятанные на верхнем фасаде кухни, и умиротворенно прикрывает глаза, когда делает первую затяжку. Подержать несколько секунд, выдохнуть, повторить. Ей всегда достаточно трех затяжек, и этот раз не исключение. Тело расслабляется, и боль отходит на второй план. На лице рисуется самая идиотская улыбка, а веки едва не закрываются. Вики не знает, сколько уже сидит, развалившись в углу кухни, но знакомый холодок вновь подбирается к ней. Он пришел возвращать ее в реальность. — Вот так ты ждешь свои подарки? — его голос режет воздух.       Вики лениво разворачивает голову к источнику звука, даже не пытаясь придать себе адекватный вид. Глупый смех вырывается из ее груди, а она раскидывает руки в стороны, как бы говоря: «понятия не имею, как это произошло». Люцифер тяжело выдыхает, ощущая, как новая волна гнева накрывает и сносит с ног. Он не кричит и не бьет, потому что неинтересно. Мужчина хватает девушку за волосы и начинает тащить ее по полу в комнату, где она проспится. Вот потом уже можно будет поговорить о ее поведении.       В спальне мужчина делает резкий рывок и отпускает черные локоны. Вики не в том состоянии, чтобы даже подставить руки. Она расшибает подбородок и, судя по нескольким каплям крови на рту, прокусила язык. Уокер самодовольно улыбается, обнажая окровавленные зубы, и пошло облизывает губы. Этот вкус напоминает ей о том, что она еще жива, а вокруг — не симуляция. Он оставляет ее на полу, а сам ложится в кровать, чтобы уже завтра принимать женские извинения в самых разных позах.       Вики просыпается от ломоты в теле, когда Люцифера уже не было дома. Она расслабленно выдыхает, но тяжелый кашель заставляет сжаться от боли. Уокер упрямо игнорирует желание остаться полуживым телом на полу и все равно поднимается, усаживаясь за туалетный столик, чтобы в очередной раз вызвать отвращение к себе. Расческа не справляется с колтунами в волосах, и девушка отрезает их ножницами, оставив небрежные обрубки. Совсем неаккуратно собрав их в подобие пучка, Вики подмечает, что один глаз заплыл и даже не открывается. Зато красиво переливается оттенками красного. Она достает палетку теней, подкрашивает второй глаз в тех же тонах и завершает макияж алой помадой на губах. Уокер довольно хмыкает и достает из его гардероба черную рубашку, которая ей велика размера на три. Пустые глаза Вики устало разглядывают свой образ, и она расстегивает еще одну пуговицу сверху. Так лучше.       Апрельское солнце раздражает даже больше, чем никчемное существование. Оно слишком настырное, слишком яркое, слишком жизнерадостное. Слишком много «слишком». Вики раздраженно задвигает темные шторы, чтобы лишний раз не напоминать себе о другой жизни, к которой она больше не имеет никакого отношения. В этом мире нет ничего, кроме Люцифера, животного секса и ее личной каторги. Если после смерти и есть что-то наподобие Ада или Рая, то Уокер определенно попадет в Небытие. Ей не место в Раю, потому что шлюх туда не берут, а в Аду не найдется такой пытки, где она бы вправду страдала.       Холодный кофе настолько отвратный, что Уокер не выдерживает и разбивает чашку о стену. В отличие от Люцифера, вспышки агрессии у Вики редкие и совсем безобидные. Для того, чтобы выместить свою злость, ей достаточно покричать или что-нибудь разбить. Потом пустота занимает свое законное место в ее сердце, отражаясь где-то в глазах. Это никому не мешает. Кофейные разводы впитываются в стену, пока девушка продолжает бить посуду вокруг себя. Мелкие осколки неприятно щекочут босые ноги, но до этого нет никого дела. Ей плевать, что ее стопы превращаются в мясо, ведь ей никогда не доведется походить ими по сочной зеленой траве в поле или почувствовать, как белый песок мягко рассыпается между пальчиков на берегу океана.       Ходить безумно больно, но это хоть немного вносит новых ощущений в непрекращающийся день сурка, который будет повторяться до самой смерти. Она горько усмехается, когда рисует ножом еще одну линию. Ее нога начинает напоминать тюремную стену, где заключенные отсчитывают свои дни. Уокер сама себе заключенная в собственном теле. Провела над собой суд, в котором судья ни разу не читал законы, и вынесла пожизненный приговор. Хотя это больше похоже на мучительную казнь, что сильно затянулась.       Он возвращается домой и приказывает встать раком на постели. Никаких прелюдий. Никогда. Она его слушается и повинуется. Вики растягивается по кровати словно кошка, выгибая поясницу и подставляя свои лакомые места для порции любви. Но Люцифер желает внести остроты в такой уже обыденный секс. Он входит в нее, как обычно, насухую, оставляя красные следы от шлепков на ягодицах. Тонкий порез появляется в области правой лопатки, и Вики недоуменно пытается подняться. Тяжелая рука не позволяет ей этого сделать, а лезвие проходит по коже еще раз, уже глубже. Она терпит. Люцифер любуется растекающейся кровью, а после смазывает ей свой член для лучшего скольжения с больной улыбкой во все тридцать два зуба. Гадко. Тошно. Омерзительно.       Спина исполосована, но она держится, а он кончает только от одной картины, какая Вики лежит перед ним. Его творение. Когда его неадекватный смех, будто раскаты грома, проносится над ее ухом, девушка сдается. Он кончает в тот момент, когда она кончается. Уокер бессильно переваливается на бок, содрогаясь от рыданий. С каждым ее движением на белом постельном белье все больше распускаются красные розы. Она, словно впервые униженная, обратно надевает черную рубашку, скрывая от мира многочисленные раны. Грязной рукой Вики размазывает по лицу слезы и кровь и берет нож в руки. — Мало? — тихим басом спрашивает Люцифер, протягивая ладонь к девушке, чтобы забрать лезвие. — Много, — под нос шепчет Уокер.       Мужчина приближается достаточно близко, и Вики, наконец, решается. Она одним точным движением проводит ножом по горлу и счастливо смотрит ему в глаза, пока кровь брызжет во все стороны. Прямо так, как она и хотела. Только кровь его. Люцифер хватается за шею в попытке остановить ее, но уже слишком поздно. Дыхательные пути повреждены, и алая жидкость под цвет помады находит свое высвобождение. Она затекает в легкие, вытекает из раны и рта, пока Вики истерически смеется. Он задыхается и его лицо слишком быстро теряет краски, а сама жизнь покидает его. Мужчина совсем скоро перестает дергаться и бездыханно падает на пол.       Тонкие пальчики быстро набирают экстренных служб, и жалобный голос сообщает женщине на том конце провода об убийстве. Полиция и скорая с минуты на минуту прибудут, но Вики сидит перед зеркалом и радостно смотрит на свое отражение. Отсчет завершен, а она свободна и никому не должна не нужна.       Полиция осторожно толкает дверь, которая, оказалась, не заперта. Мужчина в форме медленно шагает в сторону спальни, держа пистолет наготове, но он становится лишним атрибутом. Вся комната перед ним в крови, а в центре лежат два тела. Два перерезанных горла и один нож. Она не могла жить с ним, потому что было сложно. Но жить без него было бы невыносимо. Ее единственной целью было сохранить себя, но Уокер проигралась.