.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

Когда мир загорается, они на её стороне. Языки пламени сжирают Тейват по кусочкам, так кровожадно, так равномерно. Больше не придётся страшиться того, что грядёт апокалипсис, потому что апокалипсис наконец настал. Он затрагивает всех и не щадит никого. Но они на её стороне. Моракс сразу понял: война архонтов — ничто, по сравнению с тем, что происходит сейчас. Давно отказавшийся от власти бог не был готов к такому аду на земле. А может и был, но так отчётливо осознавал с самого начала свою проигрышную позицию, что предпочел не вмешиваться в ход столь выверенных и закономерных событий. Всегда предполагавший, что бросит последние силы на помощь в обороне своего народа, он не думал, что так резко изменит курс всего за несколько лет до катастрофы. Но встретил её. Девушку, а в его глазах ещё совсем девочку, которая безошибочно и почти с первого раза нашла к нему самый верный подход. Почему-то её всепоглощающая доброта ко всему живому заставляла что-то оживать в его окаменевшем, словно ископаемое, сердце, а несвойственное столь юной даме безумие заставляло это же ископаемое тревожно трескаться. И поэтому они на её стороне. Нëвиллет, будучи знакомым с Мораксом именно через неё, разделял его точку зрения. Вслух никто из них никогда не заявлял этой столь сострадательной юной душе о своих эгоистичных намерениях. Но между этими мужчинами явно образовалось прямая негласная договорённость: защитить. Что бы ни случилось, каким бы страшным ни был адский огонь и как бы ужасающе не нависала над всеми ними тьма. Защитить. Уберечь. Спасти. Не Фонтейн, не Ли Юэ, где давно уже нечего спасать. Только её. Всё, что осталось и должно остаться во что бы то ни стало. При любом раскладе, они на её стороне. Мораксу почти ничего не стоит переключаться между истинным, драконьим воплощением, когда ей нужна защита, и людским, когда нужны долгие разговоры и тёплые объятья. Чтобы было проще, со временем он перестал убирать безобразные рога, длинные закрученные усы, хвост и даже когти. Её в любом случае всë это не страшило, ведь как может страшить то, что существует только для твоей защиты; а ему так становилось привычнее и проще. И они оба на её стороне. Для Нëвиллета было чуть ли не открытием, что он всё ещё способен обратиться в дракона. Но раз способен — он делал. Ему было тяжело, непривычно, даже больно, особенно когда он впервые пытался вернуться в людское обличье. В отличие от Моракса, драконьи черты он сохранял не по собственной воле. Странной формы зрачки, вернее практически их отсутствие, волочащийся хвост, жесткая голубая чешуя местами по всему телу и длинные заострённые уши, хуже тех, что были до этого, теперь стали для него побочным эффектом. Однако он волновался об этом не сильнее, чем о волочащемся подоле, ведь главным его беспокойством неизменно оставалась она. Они всегда на её стороне. Зум стоит на возвышении, глядя вниз на горящие здания. Небо над ними неизменно кроваво-красное, а кругом ничего, кроме разрушений. Она вздыхает. —Опять опоздали. Идём. Нам нужно помочь тем, кто уцелел, – с сожалением говорит она, разворачиваясь и жестом подзывая верных драконов за собой. —Думаешь, кто-то действительно мог спастись? – бесцветно спрашивает Нëвиллет, но послушно следует за девушкой. —Я надеюсь. —Ты всегда надеешься, — вздыхает Моракс, выдвигаясь вместе с ними. Зум одаривает его обиженным взглядом. —Мне бы не пришлось, если бы вы- —Зум, мы это уже обсуждали, — твëрдо прерывает он. —У нас уже давно нет сил защищать целые регионы, — продолжает Нëвиллет, — Но у нас есть ты. Она вздыхает, но совсем беззлобно. Не решается спорить с тысячелетними существами. Ведь она не принимает их как данность, не может и не хочет помыкать, как своими слугами или домашними животными, пускай они любезно предоставляют ей такую возможность. Зум не понимает, почему они так рьяно защищают её одну на весь Тейват, но один этот факт по-прежнему заставляет её сердце таять от умиления. А их трепетное отношение к ней не оставляет для возмущения никаких манёвров. Они спят в драконьих обличьях, свернувшись вокруг Зум неприступными стенами, а иногда, когда земля дрожит особенно тревожно, не спят вообще. Не позволяют девушке голодать в этих, казалось бы, невыносимых условиях, сами порой напрочь забывают о еде. Следуют за Зум в разрушенные города, помогая людям найти укрытие и шанс на выживание, что вряд ли получилось бы у неё в одиночку. Она знает, что они на её стороне. Теперь Зум всë чаще стала замечать, как их внешние перемены повлияли на внутренние. Будто чем дольше они находятся в драконьем облике, тем ярче начинают выражаться заложенные в него инстинкты, даже когда они перевоплощаются обратно. Со временем они стали всё более чувствительны к звукам и запахам, а на смену их привычной сдержанности пришла, порой излишняя, эмоциональность. Зум помнит, как первый раз погладила Нëвиллета по голове. Сделала она это почти бессознательно, желая отблагодарить за помощь после тяжёлого дня, не сразу осознав, что это было излишне по отношению ко взрослому многолетнему существу и уже собиралась отнять руку, как почувствовала, что это взрослое многолетнее существо, напротив, ластится к ней. Даже будучи человеком, Нëвиллет чуть ли не мурлыкал, блаженно закрывая глаза и меняя положение головы, чтобы получить ласку со всех сторон. Тогда, подняв голову, она неожиданно встретила ревнивый взгляд Моракса, кусающего губы, лишь бы сдержать эмоции. Зум, пытаясь не рассмеяться, подозвала его жестом. Тот приподнял брови в изумлении, но послушно подошёл и сел с другой стороны, позволяя ей начать чесать область между рогами. Глаза Моракса точно так же закрылись сами собой, и он издал низкое сопение. В тот день Зум поняла, какую власть имеет над двумя древними драконами. И, разумеется, всё чаще она стала замечать свойственное драконам собственничество. На одном месте они порой задерживались больше недели, то помогая пострадавшим, то в поиске иного укрытия, то в обороне от нового бедствия, и Зум, будучи той из них троих, кто больше всего общался с людьми, волей-неволей сближалась с парой-тройкой. И довольно скоро стала замечать, как её драконы сверлят этих несчастных взглядом, стоит им просто начать диалог. Пытаться убедить в чём-то столь упрямых созданий, как довольно скоро поняла Зум — бесполезная затея. Поэтому всё, что ей оставалось — дарить своим верным спутникам в два раза больше ласки, чтобы те были хоть немного спокойнее и перестали своим видом пугать и так встревоженный народ. И каждый божий день они на её стороне. Верность Нëвиллета и Моракса многие назвали бы слепой, но не те, кто видел королеву этой свиты своими глазами. В этом апокалипсисе Зум выбрала не прятаться за спинами драконов, а использовать их преданность ради помощи людям. Когда им не нужно бежать, спасаясь от очередной разрушительной силы, пришедшей по их души, они путешествуют. По регионам, городам, деревням, стараясь найти всех выживших и обеспечить каждому хотя бы минимальную безопасность. И пока целью Зум является именно это, целью Нëвиллета и Моракса неизменно остаётся её защита. Они на её стороне. Чего бы она ни пожелала, и каким бы чудовищным ни стал мир вокруг.