Часть 1

      Медленно открывающаяся дверь представляла взору ранее скрытую просторную комнатку, наполненную полками с разнообразными травами, мазями, мебелью и инструментами для изготовления лекарств. Юноша, что стоял по другую сторону от неё, скрестил руки, прильнул к проёму плечом и шумно выдохнул, призывая к себе внимание. Его торс был обнажён, а на талии свободно висели спальные штаны. По сверкающей скатерти ночного неба уже давно гулял месяц, родившийся с новолунием. Он убаюкивал каждого упорного работягу страны Ли и дарил им чудесные сны. Давно спал и сам принц, ставший буквально олицетворением того самого небесного фонаря, однако, покой его был нарушен внезапной тревогой и чувством одиночества. В столь поздний час спать не торопилась другая важная персона — Мао Мао.       «Она даже не заметила меня», — грустно подчеркнул Джинси. Он потёр переносицу и осторожно стал ступать навстречу травнице, у которой сна не было ни в одном глазу. Она столь увлеченно перетирала травы, рассыпала их для сушки и бегала от шкафчика к шкафчику, что совершенно не заметила подбирающегося к ней юношу. Тот принял это как оскорбление.       — И что ты делаешь тут в столь поздний час? — принц обнял Мао Мао за талию и положил подбородок ей на плечо. Девушка от неожиданности пискнула, одёрнулась и выронила из рук ступку.       — Господин Джинси, вы можете не подбираться так тихо? — сквозь стиснутые зубы попросила та.       Парень чувствовал, как сердце в груди его фаворитки бешено застучало от короткого испуга. Однако показывать своё удивление она не спешила. Мао Мао всегда умело держала при себе эмоции, отвечала коротко и по существу, показывая отличное самообладание. Это одновременно восхищало и раздражало Лунного принца. Никогда не угадаешь точно, какие мысли сидят в голове столь изящной девицы.       — Ты не явилась в покои, уже глубокая ночь, — сонно и недовольно протянул Джинси. Он снова стиснул девушку в объятиях, и вызвал у той недовольный выдох.       — Я закончу работу и приду, — травница положила свои руки поверх его и попыталась выбраться из крепкой хватки. Безуспешно. По правде, она не хотела находиться в компании принца, избегала его всеми способами и очень часто засиживалась до поздней ночи. Джинси знал это и искренне недоумевал.       Совсем недавно он снова сделал предложение руки и сердца девушке, однако сразу же встретился с отказом. Мао Мао своим видом и поведением напоминала высокую гору, верхушка которой прорезала облака и скрывалась за ними. Как бы Джинси ни пытался покорить её, на какие бы ухищрения ни шёл, до вершины оставалось всё также далеко. Он будто бы стоял на месте в попытках удержаться против сильного ветра. И любой другой юноша на его месте бросил попытки, нашёл более доступную девицу и построил с той счастливые отношения, только вот принца манила это скрытая от чужих глаз красота.       Непробиваемая стена между ними постепенно стала разрушаться уже давно, когда Мао Мао начала видеть в Джинси не только начальника, но и хорошего приятеля, на которого можно было бы положиться. До сих пор с теплотой в сердце отзывались поездка на Запад, шалости в аптечной лавке и забота травницы над травмами импульсивного принца. Сбоку немного неприятно потянул шрам — клеймо, которое парень сам себе поставил, дабы отказаться от отцовского трона и принизить себя в статусе.       Сейчас же они живут вместе на правах законных мужа и жены. Мао Мао сдалась и согласилась на предложение. Однако, она выдвинула свои требования к Джинси, которые тот клятвенно обещал исполнять, лишь бы любимая травница не покинула дворец и оставалась с ним до самой старости. У неё должен быть свой уголок и кабинет, в котором девушка продолжит заниматься своим аптекарским ремеслом и изготавливать лекарства, юноша же должен будет систематически пополнять запасы трав и крайне редких ингредиентов, от чего тот никогда не отмахивался. Мао Мао могла в любой момент покинуть дворец в сопровождении евнухов, дабы посетить Лоуменя, Гекуё (это уже отдельная просьба императрицы) и Медяный дом. И также от Джинси она требовала, чтобы тот не переступал грань с приставаниями и ограничивался максимально объятиями. Конечно же этот самый нелюбимый пункт юноша часто пытался нарушить.       — Почему ты избегаешь меня? — жалобно протянул юноша. Носом он отодвинул волосы Мао Мао, оголив её шею, и слабо прикусил нежную и тонкую кожицу. Послышался сдавленный стон. Джинси провёл языком по укушенному месту и коротко чмокнул, как бы извиняясь.       — Я не избегаю вас, — коротко и по существу. Как и любила травница. Принц прочувствовал, как струна недосказанности между ними стала натягиваться, отчего на его душе заиграли ноты беспокойства и недовольства. Мао Мао открыто врала ему, и это раздражало.       — Ты обещала мне, что перестанешь заниматься работой по ночам, — всё ещё сдерживая себя, Джинси уткнулся в волосы травницы, вдохнул её запах и слабо улыбнулся. Работа настолько поглотила девушку, что она сама стала источать аромат трав и лекарств. Запах, ассоциирующийся у принца только с ней.       — Я увлеклась, — Мао Мао попыталась убрать свою голову в сторону от юноши, однако встретилась с сопротивлением и недовольством. Сначала его ладонь скользнула по щеке девушки, затем ее саму развернули спиной к столу и посадили на тот. Джинси устроил беспорядок, рассыпал и перемешал все травы на столе, и обязательно поплатится за это в будущем. — Что вы делаете? Вы хоть знаете, сколько мне убираться потом, господин-       — Джинси, — парень закончил речь за травницу и заставил её замолчать, встретившись с ней губами. — Для тебя я просто Джинси.       Его раздражало безразличие к нему и откровенная ложь. Мао Мао надеялась на то, что брак сможет усмирить буйный и ребяческий нрав принца, однако в корне ошиблась с этим предположением. Она манила своей неприступностью и одновременно с этим невероятно бесила. Джинси каждый день предпринимал попытки сблизиться со своей новообретённой женой и давней любовью, однако та оказалась намного более непоколебимой. В груди закипали чувства злобы по отношению к травнице, и вот-вот они должны были перелиться через край.       — Джинси, — неуверенно повторила за ним Мао Мао. Одну руку она положила на рот юноше, второй же ударила костяшками по его явно пустой и глупой голове. — Отпусти меня. Ты забыл уговор.       — Ты моя супруга, Мао Мао, — принц провёл языком по ладошке девушки, оставив на той влажный след, и прикусил её пальцы. Не ожидавшая такого поведения травница пискнула, одёрнула руку и поставила ногу на его грудь, дабы оттолкнуть. Однако быстрым движением Джинси взял её за оголившееся бедро и поцеловал. Вторая нога уже намного смелее ударила юношу коленом по челюсти. — Ауч!       В секунду принц отступил от Мао Мао и взялся за ушибленное место. Пускай девушка и не выдалась ростом и физическими данными, удар у неё был хорошим и довольно точным. Джинси почувствовал во рту привкус крови. Случайно он прикусил себе нижнюю губу, и теперь из той слабым ручейком струилась кровь. Однако, травница ничуть не жалела о своем поступке, она только лишь спрыгнула со стола, взяла стерильный хлопковый шарик и обмакнула его в спирт.       — Позвольте мне обработать рану, — снова официальный тон и страшная довольная улыбка на лице хрупкой Мао Мао. Джинси мог назвать себя мазохистом, однако добровольно отдаваться болезненному лечению спиртом он никак не желал. Особенно на губах. Особенно, когда его личная садистка буквально желает причинить ему боль и отомстить за недавнюю дерзость.       — До свадьбы заживёт, — теперь в качестве жертвы оказался сам принц. Он втянул губы и попятился назад.       — Вы уже женаты, господин.       — Что-то я не припомню, чтобы праздновал свадьбу первой брачной ночью.       — Провалы в памяти — явный признак развивающейся деменции.       Мао Мао прижала Джинси к стене и угрожающе смотрела на его прокушенную губу. Теперь главенство в их небольшой «игре» заняла именно она. И теперь её очередь приносить страдания по-своему. Юноша позволил приблизиться к себе, позволил непозволительно близко преподнести к нему тампон. И стоило только травнице расслабиться, как две большие ладошки взяли её за лицо и притянули к себе. И теперь уже на её губах стоял этот слегка металлический и неприятный привкус алой жидкости. Мало того, что Джинси передал в глубоком поцелуе ей часть своей противной слюны, так ещё и передал вместе с той часть крови.       — Мне кажется, я получаю от наших отношений недостаточно отдачи, — принц оторвался от сладких губ Мао Мао и выдохнул. Между ними протянулась розоватая ниточка слюны, что тут же оборвалась. Горячий воздух обжег кожу девушки и заставил смутиться. Промолчать — значит сдаться ему и позволить взять своё.       — Вы получили моё согласие, — кратко ответила она, отвернувшись. — Мне свадьба эта никуда не упёрлась.       — С тем же успехом ты могла вернуться в аптечную лавку и варить отвары там, — ответно наступал Джинси. Он наклонился к Мао Мао, взял за подбородок и снова повернул к себе. — Но ты приняла предложение. Скажи, ты любишь меня?       — Хватит с вас разговоров, — снова уходит от темы. — Час поздний, время спать.       Девушка всё же коснулась тампоном прикуса и с ухмылкой поспешила покинуть комнату. Обжигающее на губах чувство заиграло на сердце нотами азарта. Джинси не намерен оставлять дело просто так. Он не позволит Мао Мао на этот раз покинуть его и заполучит желаемое — её признание. Принц поймал свою супругу за руку, прижал её к захлопнувшейся двери и навис.       Фиалковый взгляд голодного зверя встретился с таким же зверски злым взглядом синих глаз. Мао Мао нисколько не была напугана, и в её хрусталиках абсолютно точно читались те же самые озорные нотки. Возможно, она и не стремилась всё это время действительно сбежать от Джинси и только лишь дразнила последние несколько минут. Травница хорошо скрывала свои эмоции, хорошо лгала, хорошо манипулировала поведением принца подстать своим прихотям. И сейчас, когда обескураженный парень смог прочитать истинный мотив Мао Мао, на лице последней появилась ухмылка.       — Ты это специально сделала, — изумлённо усмехнулся он, зарывшись рукой в рассыпчатые локоны длинных волос его супруги. — Но зачем?       — Мне нравится наблюдать за вашими страданиями, господин Джинси, — выдала травница. Она накрыла ладонью его глаза и легонько чмокнула в щёку. — Не принимайте это за знак благосклонности к вам.       — Прошу, Мао, не обращайся ко мне так официально, — принц взял маленькие хрупкие пальчики его супруги и коснулся тех губами. Теперь он находился в некотором замешательстве, хоть и чувствовал себя намного легче, нежели минутами ранее. Мао Мао не ненавидит его, и это самое главное. — Хотя бы пока мы наедине.       — Мой статус не позволяет мне обращаться к вам иначе, — она убрала пальцы из-под его губ.       — Если ты не прекратишь, я буду вынужден принять меры, которые тебе не понравятся.       — После бабули для меня даже казнь не так страшна.       — Смерть — слишком милосердно для тебя, — Джинси сравнялся с Мао Мао лицом и выдохнул. Она сглотнула, поняв, какое именно наказание последует от этого извращенца.       — Ты не посмеешь тронуть меня.       Травница быстро исправилась. Её взгляд пугливо забегал из угла в угол в поисках чего-то, что могло бы спасти её от ужасной участи. К сожалению, даже соглашение не отменит того, что в стране Ли жёны подчиняются мужьям. И только сами боги проявили благосклонность к Мао Мао, что до этого момента Джинси не трогал её и ограничивался только поцелуями и объятиями.       — Обещаю, больно не будет.       Больно было. Джинси приложил палец к губам девушки, прося тишины, коротко чмокнул её и, подхватив на руки, сопроводил до их общей спальни. В окне уже можно было увидеть первые лучи утреннего солнца, которые пробуждали собой ранних пташек. И если для большинства отступление тьмы значило наступление нового дня, то для Джинси это было неприятным знаменем. Совсем скоро проснутся слуги, проснётся фрейлина. У супругов остался час друг на друга, и то было в лучшем случае. Хотя, по Мао Мао и не скажешь, что она была обижена этой новостью.       Юноша уложил травницу на мягкую постель и навис над ней. Сердце с болью и трепетом било в грудь и выдавало наступившее волнение. Мао Мао была первой девушкой, с которой ему предстояло вкусить сок абсолютно пошлой части его взрослой жизни. Ранее он был евнухом, затем встретил одну единственную и с тех пор не позволял ни одной легкомысленной девушке касаться его. Даже во время службы Янь Янь в его доме, Джинси предпочитал сменять одежду и мыться самостоятельно. А потому юноша мог опираться только на собственные мысли, чувства и прочитанную ранее запретную литературу, которую привезла однажды во двор сама Мао Мао.       Девушка же заметила замешательство на лице своего супруга и неодобрительно качнула головой. Казалось, в её взгляде читались слова: «Если я сделаю это, ты оставишь меня?» — и отчасти это разочаровывало. Джинси любил Мао Мао и всё же хотел, чтобы их первая любовная ночь прошла по обоюдному согласию.       — Ты безнадёжен, — кратко и обидно.       Щёки принца воспылали ярким румянцем от возмущения. И тот же миг, когда он собирался возразить, поцеловать и приступить к соитию, как оказался спиной на перине, а на его животе самодовольно сидела маленькая и хрупкая девушка. Девушка, что физически не должна быть сильнее самого императорского сына. И всё же Джинси допустил грубую ошибку, позабыв, что его супруга является воспитанницей Медяного дома.       На её лице, будто маска, держалось безразличие и отвращение. Мао Мао снова смотрела на него как на чудовище, как на слизняка, как на что-то, что точно бы не заслуживало её внимания. Дыхание перехватило. Непроизвольно Джинси улыбнулся, притянул девушку к себе и скользнул своим языком в её горячий и невероятно влажный рот. Он никогда не скрывал тот факт, что его будоражил её взгляд и трогал до самых глубин души. Кажется, даже будучи евнухом, его сердце всегда отзывалось с трепетом в груди от одного только взгляда Мао Мао, а бабочки приятно порхали где-то в нижней части тела. Никакое лекарство не помогло ему избавиться от возбуждения.       И пока руки принца по-хозяйски лежали на небольшой и совсем тонкой талии его супруги, та в свою очередь наклонилась к его уху.       — Вы запомните эту ночь, господин.       От полушёпота сердце Джинси вновь пропустило удар. Он успел только одёрнуться, как в ту же секунду нежные и очень мягкие губки Мао Мао коснулись его щеки. Было ли это искусством куртизанок или же искренностью, юноша не знал. Однако, шепот, поцелуи и ласка девушки делали своё дело. По телу пробегался разряд тока от каждого её касания, дыхание прерывалось и учащалось, стоило ей едва сжать затвердевший сосок принца. Он и сам старался ласкать девушку и неуклюже освобождал от одежды, однако со своей задачей хорошо справлялся только его член. Орган возбудился ещё заранее, а ныне стал твёрже алмаза.       — Нет, подожди!       Джинси остановил Мао Мао ровно в тот момент, как её рука опустилась к его паховой зоне. По её взгляду читалось, что все действия ранее она принимала за обычную работу. Такую же, какой заставляла бы заниматься старуха с Медяного дома. Травница избегала встречного взгляда с Джинси, старалась прятать своё лицо и всё ещё продолжала лгать. Юношу такой расклад нисколько не радовал. Он посадил девушку напротив себя, заглянул в грустный омут синих глаз и недовольно выдохнул.       — Я где-то ошиблась?       — Ты должна получать удовольствие, а не только даровать его.       Главный принцип Медяного дома — даровать как можно больше удовольствия, дабы получить большую выгоду. И сейчас на Мао Мао как никогда видно влияние и воспитание места, которое её вырастило. Джинси считал обязанным избавить девушку от этих дурных мыслей и показать ей другую сторону медали, пусть он сам и не умел делать этого.       Мгновение, и с плеч травницы спадает одежда, обнажая перед принцем невероятно чистую и нежную кожу. Ни единого изъяна, ни единого шрама или неровности. Она словно фарфоровая кукла представала перед своим господином в качестве подарка за все его заслуги. Джинси прильнул губами к плечам и короткими, неспешными поцелуями провёл дорожку до тонкой шеи, которую так легко было сжать всего одной его рукой. В голове неприятным воспоминанием всплыл инцидент на банкете. Принц замешкался, тяжело выдохнул, предавшись неприятному, назойливому чувству в груди, и только после нежно поцеловал.       Из уст стойкой и безэмоциональной Мао Мао вырвался очень тихий и сдавленный стон. Зрачки Джинси расширились, а лицо загорелось румянцем.       «Ей понравилось?»       Маленькие ладошки робко легли на грудь принца и попытались оттолкнуть того от себя. Однако, он воспринял этот жест за одобрительный знак. Джинси положил руку на спину Мао Мао, провёл языком по ранее целованному месту и слегка прикусил кожу. Если ранее девушка или была против, или не проявляла никаких эмоций, то сейчас она стала пытаться вырваться из хватки своего супруга и спрятать шею. В то же время до его ушей доносились короткие вдохи и мычание, звучавшие так же сладко, насколько сладким бывает цветочный мёд.       Когда же вторая рука спустила ткань белья и обнажила небольшую и аккуратную грудь Мао Мао, тела двоих ответили соответствующе. Девушка вцепилась зубами в плечо Джинси, и с каждым лёгким прикосновением по твёрдому и крупному соску из её уст вырывались уже более громкие стоны удовольствия. Сам же принц, пускай и старался держаться и вести себя сдержанно, уже с трудом терпел возрастающее возбуждение. Головка его члена горела адским пламенем, из неё водопадом сочилась горячая смазка, от которой ткань спальных штанов уже полностью вымокла.       — Д-джинси, прекрати, — в полустоне попросила Мао Мао.       Воздуха в её легких становилось всё меньше и меньше. Однако, садист даже и не думал прекращать пытки. Когда девушка выгнулась от удовольствия, принц осторожно опустил её на перину. Он нагло взял груди девушки в свои ладошки, нежно и аккуратно начал мять те и, как вишенку на торте, поймал языком торчащий розовый сосок. Для подавления своего же стона, Мао Мао схватилась зубами за здоровую руку, однако особо это ей не помогло. В конечном счёте, Джинси взял обе её руки, зафиксировал над головой и смерил недовольным взглядом.       — Ты не должна сдерживать себя.       — Это неправильно. Меня не должно быть здесь. Мы не должны заниматься этим тут, — травница жадно глотала воздух и не сводила глаз с юноши. Теперь недовольство во взгляде смешивалось и с нотками возбуждения, что невероятно льстило парню.       — Ты моя супруга и находишься в наших с тобой покоях, — в прочем, Джинси сейчас тоже не хватало воздуха, отчего голова его стала немного кружиться. — Последнее дело для всех остальных, какой похабщиной мы тут с тобой занимаемся.       — Извращенец.       — Тобою воспитанный.       Принц как-то упустил из своего внимания, в какой именно момент он уже полностью обнажённый сидел напротив своей партнёрши, оставшейся также без одежды. Оба смотрели друг на друга с нескрываемым интересом и изучали тела. И если Джинси получал дюжину удовольствия от лицезрения худенькой и невероятно красивой Мао Мао с её аккуратными изгибами тела, небольшой грудью и пока что всё ещё скрытой от его глаз промежностью, то девушка переживала большой спектр эмоций. Одновременно на её лице читалось презрение и любопытство. Больше всего её привлекала штука между ног Джинси, которую ранее только мельком потрогала.       — Внушительная лягушка, — она сглотнула и аккуратно коснулась пальцем до ствола члена. Тот ответил ей и чуть пошатнулся. Сам же его хозяин закусил больную губу и усмехнулся.       — Не боишься?       — В самом деле, да, — Мао Мао ткнула мошонку и также удивилась ответному движению. — Жуть какая. Как ты живёшь с этим?       — Иногда оно и меня пугает, — Джинси взял девушку за подбородок и утянул в поцелуй.       Комната постепенно озарялась утренним светом. И для общего комфорта принцу следовало бы поторопиться. Пока все спят.       Боже, насколько же сладкой и приятной была их небольшая интимная заминка, в течение которой оба точно стали на пару шагов ближе друг к другу. Не хотелось, чтобы этот миг вообще хоть когда-то заканчивался.       При вступлении Мао Мао в супруги Джинси, её освободили от соответствующей проверки на целостность. Это была личная прихоть юноши, не желавшего как-то смущать свою возлюбленную. И теперь, когда они были столь близки к воссоединению их тел в одно целое, принц мог лично оценить, насколько целомудренной была она.       «У меня нет причин не доверять Мао Мао».       Прикоснуться к половому органу губами травница не позволила. Её одолел стыд, и она боялась вовсе исчезнуть из настоящего мира, если Джинси позволит себе такую дерзость. Потому юноша занял свой язык изучением чужого и столь желанного рта, пока его пальцы осторожно и бережно раздвигали стенки лона девушки, дабы не навредить и не порвать случайно. Для девственной и не чувствовавшей внутри себя и дуновения ветра Мао Мао новый опыт казался одновременно пугающим и невероятно интересным.       Не просто же так многие помешаны на культе секса, что готовы отдавать большие деньги за столь сомнительное удовольствие? Тем же вопросом задавалась и девушка. Для удобства она снова нависла над Джинси и позволила ему свободно гулять руками по своему телу. В какой-то момент смесь боли и удовольствия настолько сковали тело травницы, что та полностью легла на грудь принца и могла только лишь издавать тихие сладостные постанывания.       Первый палец свободно входил внутрь горячего влагалища. Мао Мао была настолько возбуждена, что заливала своей смазкой не только ладони Джинси, но и пачкала его живот. Однако, он не был против этого. Наоборот, юноша ответно томно вздыхал от каждого случайного прикосновения к его органу, а в какой-то момент и вовсе воспользовался возможностью и попробовал супругу на вкус. Солоновато-горький привкус, похожий чем-то на те съедобные грибы, которые водятся в лесу дворца.       — Точно извращенец, — выругалась травница, заметившая столь неприличный жест. — Я не буду с тобой целоваться больше.       — Ты слишком жестокая.       Второй палец входил намного туже, и вырывал из уст Мао Мао уже более громкие стоны. Словно дикая кошка, она вгрызлась в плечо Джинси и царапнула его спину, крепко обняв. Она старалась сдерживаться настолько, насколько могла, однако с третьим вошедшим внутрь пальцем тело девушки обмякло. Принц испугался, и осторожно высвободил свою руку из влажного и горячего плена, на что получил неодобрительный взгляд.       — Я говорила тебе останавливаться?       Тон травницы совершенно неожиданно сменился на более властный. Будто бы за секунду кто-то подменил её и вернул в истинном виде. Осуждающий и злобный взгляд прожигал Джинси насквозь. От него по коже юноши пробежалась толпа мурашек. Мао Мао взяла инициативу в свои руки. Она направила головку члена на своё лоно и осторожно стала присаживаться. Принц придерживал девушку за бёдра и нисколько не торопился, хотя на то было очень много причин.       Стоило только ощутить жар чужого тела на себе, как дыхание в момент перехватило. Соединение с головой было потеряно, и отныне Джинси думал только оставшейся небольшой головкой. Столь долго он мечтал о соитии с травницей! Между ними возникало слишком много подходящих и удобных моментов, когда парень свободно мог отобрать целомудрие Мао Мао, и ровно столько же его обрывали на одних только попытках. То трупы оживут, то в аптеку забежит некогда мёртвый ребёнок, то сама девушка останавливала его и уходила от разговора. Она даже организовала специально для Джинси парад девственниц, так и не поняв, что единственной желанной женщиной для него была именно она сама! И вот сейчас, когда ситуация достигла апофеоза, а принц преодолел облачную завесу, перед ним открылась действительно прекрасная и неповторимая девушка. Ни одна из дам дворца, страны Ли и всего мира не сравнится с Мао Мао.       И всё же она боялась делать резкие движения и полностью опускаться на своего партнёра. Джинси осторожно поменялся с ней местами, прильнул губами к шее и осторожно стал проникать в лоно своим членом. Травница обхватила его руками, она едва сдерживала свои стоны и продолжала неистово кусать его кожу и царапать спину. И вот, когда головка упёрлась внутри в что-то твёрдое, а сама Мао Мао приняла в себя член полностью, принц решил остановиться и передохнуть. Он тяжело дышал, сжимал мягкие и упругие бёдра девушки и боролся с животным желанием секса. Джинси стоит быть внимательным и нежным, ведь его любимой травнице намного больнее сейчас.       — Кровь у тебя обязательно будет? — обеспокоенно спросил он, одарив лицо девушки букетом поцелуев.       — Должна, — Мао Мао положила ладони на щёки Джинси и стукнулась легонько с ним лбами. — Это будет больно. Будь осторожен. Пожалуйста.       — Обещаю.       Принц осторожно начал движение. Частично вынув член, он завёл его снова глубоко во внутрь девушки. В ответ получил тяжелый выдох и стон. Повторение, и ответ всё тот же. Со временем парень постепенно наращивал темп, внимательно слушая свою супругу, смотря за реакцией её тела и чувствуя уже болезненные царапины на спине. Мао Мао точно оставила на той довольно отчётливую сеточку, но сейчас эта деталь меньше волновала двух партнёров.       Чувствовалась лёгкость в движениях, слышались прекрасные песни, исполняемые самой травницей. И они в совокупности совершенно расслабили Джинси и буквально развязали ему руки. Юноша стал вести себя намного грубее. Он ускорял темп, поднимал для удобства бёдра Мао Мао и в какой-то момент стал вдалбливаться в её матку. Перед глазами застыла белая пелена из возбуждения, отсутствия достаточного количества воздуха и невероятно частого сердцебиения.       Мао Мао в своё же время совсем перестала ощущать дискомфорт и отдалась полностью чувствам. Сначала касания внутри до матки приносили ей боль, затем эта же боль незаметно стала приносить травнице немереное удовольствие. Девушка легко поддавалась любым требованиям Джинси, подстраивалась под него и даже в какой-то момент случайно выронила одно интересное заявление:       — Я люблю тебя.       Именно оно пробудило второе дыхание у принца. Обняв свою супругу, он прижал ту крепче к себе, вцепился губами в тонкую, красивую, ароматную и нежную шею и в завершение сделал несколько грубых толчков. Из его уст вырвался небольшой рык, когда член приятно пульсировал и заполонял семенем узкое, горячее и всё ещё желанное лоно Мао Мао.       И несмотря на окончание, ни первый, ни вторая не спешили выпускать друг друга из объятий. Джинси боялся, что если ослабит хватку, то его любимая травница точно попробует сбежать и уже, наверное, точно никогда к нему не вернётся. Мао Мао боялась того же самого. Некогда непреступная и непокорная девушка, оказывающая симпатию только бездушным травам, боялась обмана.       «Он точно бросит меня, ведь получил желаемое», — именно такие мысли терзали уже трезвую голову несчастной девушки. «Я зря ему открылась».       Они уснули в полном молчании. Джинси только накрыл их тела теплым одеялом и скрыл спальное ложе шторой от проникающего во внутрь света солнца. Все разговоры стоит отложить уже на позднее утро. Однако, парень, покоривший сердце своей дамы, абсолютно точно стал любить её только сильнее. Даже если она не пустила кровь в это утро, ему было совершенно плевать. Ему было важно не целомудрие, а сама Мао Мао.       К слову, уже во время уборки Суйрэн обнаружила в постели следы бывшей целостности супруги её господина.