Эпилог

Мехико, 2023. Рихард ругал всех и вся: пиротехников, которые никак не могли настроить нормальную высоту пламени, чтобы оно из-за ветра не прилетало в лицо и не приходилось бы изгибаться назад, как гимнаст; дизайнеров сцены, которым удалось-таки убедить его, что именно такое расположение горелок будет самым офигенным; погоду из-за сильного ветра и дождя. Чертов дождь! Мало ему того, что из-за резкой смены жары на холод у него трещала голова, так еще и ломило не только больные суставы и спину, но и все оставшиеся. Сбагрив гитару технику, Рихард, упираясь кулаком в поясницу, поковылял в гримерку. Чертовы ступеньки, чертовы длинные коридоры стадионов… — Герр Круспе, больше я не знаю, чем помочь, — покачал головой врач, которого группа возила с собой в туре. — Это максимальная доза лекарств за сегодня. Больше нельзя, — он с тревогой смотрел, как его именитый пациент морщился, укладываясь на диван. — Дальше только препараты, которые вам бы принимать не следовало. Я настоятельно советую обратиться к профильным специалистам в ближайшем перерыве между концертами. — Да знаю я… Дайте отлежаться, — Рихард отправил эскулапа восвояси. Но стоило двери закрыться за ним, как в гримерку вошел мрачный Ландерс. — Ты точно не помрешь? — с тревогой спросил друг. — На тебя смотреть больно. Совсем со спиной погано? — Не помру. Док каких-то таблеток в меня впихнул, — соврал Рихард. — Дай посплю. Два часа еще до концерта. Оклемаюсь. Ландерс понимающе закивал и предусмотрительно пододвинул поближе к дивану тумбочку с телефоном и стаканом воды. Когда дверь за Паулем закрылась и снаружи раздались его категорические приказы не пускать ни одну суку или сучёныша к Рихарду и вообще не сметь беспокоить, он улыбнулся. Кто бы мог подумать, что этот паршивец станет его лучшим другом. И хорошим ведь! Настоящим! А ведь раньше столько крови ему попил… Рихард усмехнулся: жизнь такая штука, что порой выписывает такие кренделя, что и на ум никогда никому не придут. Створка оконной рамы тихо хлопнула, и по импровизированной гримерке пробежал свежий ветерок. Щелкнул замок на двери. Почти тут же Рихард ощутил теплый поцелуй на губах, нежное прикосновение к волосам и знакомый запах пыльного бархата. — Прости, я слышала, как ты звал, но раньше не могла: чертовы часовые пояса, — сидящая на краешке дивана Жанна продолжила гладить его по волосам. — Я только потом глянул на время, — Рихард выдавил из себя виноватую улыбку и попробовал улечься поудобнее, выгнув поясницу, после чего принялся расстегивать рубашку. Жанна улыбнулась, а потом серьезно посмотрела в такие нужные и ставшие родными за двадцать человеческих лет глаза. — Подумай, пожалуйста… Еще раз… Чем старше ты становишься, тем… Рихард вздохнул. — Я знаю. Если я решусь, я навсегда останусь таким, как в день обращения. Знаю. Но не хочу. Мне пока еще нравится смотреть на солнце, — он взял вампиршу за холодную руку и поцеловал кончики пальцев. — Меня радует, что я слышу «пока». — Время есть… Меня и так все доканывают, прося телефон косметолога. Я неприлично хорошо сохранился для своих лет, — постарался закончить трудный разговор Рихард и кое-как стянул рубашку с плеч. Жанна не стала ничего отвечать, молча поднесла запястье к зубам и разорвала кожу, после чего наклонилась к подставленной шее Рихарда. Он глубоко вдохнул — так ему было почти не больно от укуса — и почувствовал, как из раны на шее выступила кровь. — Потерпи, — как всегда, сказала ему Жанна, предупреждая, что даже несколько капель ее крови заставят его корчиться от боли и кусать губы, сдерживая стоны. Его живая природа не могла не отрицать ее, мертвую, дающую ему силы жить и творить.