Часть 7

Уже стемнело, солнце давно скрылось за горизонтом, и Изуку слышит позади себя какой-то шорох и приближающиеся шаги. Он слегка оборачивается и видит Эри, смотрящую на него и зарывшуюся руками в ткань платья, с улыбкой сажает её к себе на колени, осторожно водя по волосам руками. — Прости, я тебя разбудил? — тихо спрашивает он, на что Эри качает головой. — Кошмар, — слабо произносит она, и Изуку тяжело вздыхает. — Хочешь поговорить? Она качает головой, Изуку кивает. — Хорошо, — говорит Изуку в ответ. — Хочешь посмотреть, как я работаю? Эри мгновенно кивает, и Изуку снова проводит по её голове, прежде чем тихий щелчок клавиш наполняет комнату. Прошло ещё несколько минут, прежде чем она нерешительно дернула его за свитер, а Изуку остановился, взглянув на неё сверху вниз. — Почему я больше не могу называть тебя Ями? — спрашивает она робким голосом. Изуку горько-сладко улыбается. — Другие люди не знают меня как Ями, — объясняет он, — Они попытаются выяснить, откуда взялось это имя, и узнают о моем прошлом, а это небезопасно для нас с тобою. — Но ты же не сделал ничего плохого, — говорит она, глядя на него своими, по-детски невинными, глазами. Изуку вздыхает, улыбаясь ей, после берет её руки в свои и проводит по тыльной стороне её ладошек. — Я рад, что ты так думаешь, — заявляет Изуку, — Но у большинства людей нет воспоминаний и опыта, которые есть у тебя, и они будут судить по-другому. — Я не понимаю, — едва слышно признается Эри. — Многие люди боятся Якудза. И страх отключает людям мозг, — поясняет Изуку. — Например, как тогда, когда ты ещё боялась птичьих масок, помнишь? Эри кивает. — Тогда всё, хоть отдаленно похожее на птицу, заставляло тебя в страхе ждать боли, — продолжает Изуку, — То же самое касается и этих людей. Они думают, что, поскольку я член Якудза, я причиню им вред. — Но ведь это неправда, — голос Эри звучит разочарованно, — и вообще не справедливо. — Знаю, Звездочка, — отвечает Изуку с грустной улыбкой, обнимая ее. — Знаю.

***

Когда Изуку просыпается в темном зале, глядя на 8 тронов и с туманом, закрывающим рот, он инстинктивно понимает, что это как-то связано с Один За Всех. Видя людей, появляющихся на этих тронах, большая часть которых смотрят на него с серьезными и покрытыми шрамами лицами, он осознает, что прав. — Наконец-то нам удалось связаться с тобой, — говорит сидящий посередине мужчина с длинными седыми волосами. Его зеленоватые глаза смотрят прямо в душу, но на лице играет легкая улыбка. Изуку не знает, настоящая ли. Он даже не пытается говорить сквозь туман, вместо этого позволяя своему взгляду скользить по тронам. Рядом с первым заговорившим мужчиной сидит худощавая желтая фигура, то появляющаяся, то исчезающая из реальности. У него нет лица, но силуэт слишком знаком Изуку, чтобы он не понял, кто это. Он жаждет поговорить со Всемогущим, но, похоже, его остаток здесь ещё не сформировался должным образом, и он надеется, что этого никогда не произойдет. Фигура наклоняет голову, и от неё исходит тепло и семейность. Изуку наслаждается этим и постепенно расслабляется. Рядом с остатком Всемогущего сидит мальчик, который выглядит едва старше его самого. Высокий воротник скрывает выражение лица, но глаза у него добрые. Затем идет лысый пожилой мужчина в очках на голове, и когда взгляд Изуку останавливается на нем, он слегка кивает ему. Рыжеволосый и синеволосый мужчины с хвостиками не обращают на него внимания, даже не смотрят на него. Изуку в какой-то степени всё равно, ведь он привык, что его игнорируют. Тем не менее, мужчина с более колючими волосами напоминает ему Кацуки, и это немного давит. Напротив них сидит единственная женщина с дружелюбной, но суровой улыбкой. От одного только взгляда на неё сердце болезненно сжимается, поэтому Изуку не слишком долго задерживается на ней. У мужчины, сидящего рядом с ней, ничего не выражающее лицо, но он, по крайней мере, смотрит на него, в отличие от двух других мужчин перед ним. Мужчина, который кивнул ему, первым заговорил после того, как Изуку закончил оценивать всех прошлых пользователей Один За Всех. — Я Банджо. Во время рейда ты использовал мою причуду, — уменьшенная версия черных путов образуется вокруг мужчины. — Она называется Черный Хлыст. Черные путы тянутся к Изуку, который позволяет им обвить свои руки, и он не знает, показалась ли ему насмешка, которую он услышал от рыжеволосого мужчины при виде этого. — Причуда использует твои эмоции в качестве усилителя для создания энергетических хлыстов, поэтому этой причудой нельзя пользоваться небрежно. Ну и как ты уже наверное понял, в первую очередь хлысты питает гнев, — продолжает Банджо, не обращая внимания ни на хлысты, ни на мужчину с колючими волосами, — Ты должен научиться полностью контролировать свои эмоции, иначе они устроят дикий погром, как во время рейда. Изуку нерешительно кивает, дым всё ещё не позволяет ему ответить должным образом. — Из-за Один За Всех причуда стала намного сильнее, чем в мое время, — признается Банджо, — я в основном использовал её для маневров в воздухе и связывания врагов. Освоить её будет сложно, из-за усилившейся мощи, но это очень крутая причуда. Прежде чем Банджо успел сказать что-то ещё, вмешался первый мужчина с седыми волосами. — Мы думаем, что ты также разовьешь изначальные причуды других пользователей. Поскольку я Первый, у меня ее нет, но у остальных Восьмерых есть. Возможно, ты уже знаешь причуду Седьмой, Наны. Он кивает женщине, которая теперь ярко улыбается Изуку. — Она называется Полет. Должна хорошо тебе подойти, — её голос мягкий, но в то же время сильный, чем-то напоминающий голос его матери, когда та была ещё жива, Изуку сглатывает комок в горле. — Я должна поблагодарить тебя за то, что ты присматриваешь за Тенко. Я, честно говоря думала, что его уже невозможно спасти, но ты открыл мне глаза. Изуку удивленно кивает, считая у себя в голове. Знала ли она Шигараки ещё до того, как Все За Одного нашел его? — Есть и другие причуды, например, Дымовая завеса Эна, которые будут полезны, — поясняет Первый, отрывая его от мыслей, и человек с дружелюбными глазами кивает, — У нас есть теория, что причуды активируются в обстоятельствах по типу чрезвычайной ситуации или переизбытка эмоций. Глаза Изуку расширяются, руки дергаются по бокам, ему хочется всё это записать. Вот что произошло в магазине. Должно быть, он неосознанно активировал причуду Эна, когда бросил дымовую шашку, и именно это помогло ей распространить дым так быстро. — На этом пока что всё, — заканчивает Первый, медленно отходя на второй план, — Мы ещё встретимся, Девятый.

***

— Я хочу, чтобы вы взглянули на это, — начинает Изуку, поворачивая ноутбук так, чтобы каждый мог взглянуть на дисплей. — Мета-освободительная война? , — спрашивает Спиннер, наклоняя голову. — Манифест, написанный Ёцубаши Чикарой, известным под именем Дестро. Он был сыном Матери причуд, которая выступала против дискриминации причуд и дала им это название, заявив, что особые способности её сына являются частью его «причуды», и поэтому его не следует бояться. — объясняет Изуку, — В правительстве переняли её слова и начали регулировать причуды. Но Ёцубаши решил, что правительство неверно истолковало слова его матери и восстал против системы. Он основал Армию Равноправного Использования Суперсил и выступал за свободное использование «мета-способностей». Манифест он написал в тюрьме, уже после того, как был арестован за терроризм. После того, как закончил писать, он покончил жизнь самоубийством. — Он похож на сумасшедшего, — брезгливо произносит Даби. Изуку фыркает. — Ага, это общеколлективное мнение, — отвечает Изуку, — Но некоторые из его убеждений заслуживают внимания. Назвав способности причудами, люди поверили, что они — неотъемлемая часть нашей личности, а после родилась идея подразделения причуд на злодейские и геройские. Но даже так, мы не можем просто дать людям свободу в использовании причуд, поскольку в долгосрочной перспективе это приведет только к хаосу. — Так почему ты поднял эту тему? — спрашивает Шигараки, приподняв левую бровь. — Ну, остается один большой вопрос. Зачем Президенту Комиссии Героев читать и иметь у себя книгу, которую многие описали бы как предсмертные слова террориста, и которая раньше была запрещена по всей стране? — поясняет Изуку, пролистывая страницы файла до середины книги, где выделены несколько отрывков. — Неожиданно, — отмечает Мистер Компресс, наклоняясь вперед и разглядывая слова. — Я подозревал, что они получали помощь извне, но то, что в этом замешана КГОБ, немного разочаровывает. — Ты слышал о них? — удивленно спрашивает Изуку. Мистер Компресс пожимает плечами. — Ну, трудно этого не сделать. Их последователи практически тычут тебе этой книгой в лицо, если когда-то сказал о несправедливости системы, — объясняет он. — Большую часть времени они в самом деле напоминают секту. Но и воспринимать их всерьез сложно, тем более, что у них, похоже, нет подставного лица. — Ну, мы должны, — возражает Изуку, — в документе указано, что у них есть более 100 000 воинов, скрывающихся в Дейка-Сити, и несколько мелких героев, тоже связанных с ними. Даби присвистывает, впечатленный. — Намного больше, чем я ожидал, — признает он. — И какую роль во всём этом играет Комиссия? Изуку хмурится. — Сложно сказать. Не похоже, что Комиссия напрямую предоставляет им ресурсы или что-то в этом роде. Герои, связанные с АРИС, тоже, скорее всего, не являются частью Комиссии, — рассуждает Изуку, — С бо́льшей вероятностью они помогают им, игнорируя их основную деятельность, но я подозреваю, что они переводят средства на поддержку какой-то организации, связанной с АРИС, чтобы заставить их думать, что они их поддерживают, и что в случае чего они получат их помощь, — Изуку царапает кожу на шее, пока говорит. — Ты узнал, какие организации? — спрашивает Шигараки, но Изуку качает головой. — Пока нет, — отвечает Изуку, — Сейчас я отслеживаю денежные переводы Комиссии через зашифрованные серверы. Программа работает и сейчас. — Как ты… — бормочет Даби, и Изуку усмехается. — Я завирусил код, когда проходил через их брандмауэры. С тех пор они улучшили свою кибербезопасность с помощью внешней коррекции — по крайней мере, я так предполагал, но либо их IT-специалисты плохо всё проверили, либо им просто всё равно, — Изуку пожимает плечами, — В любом случае нам же лучше. — И всё же, не похоже, что они остались совсем без лидера, — вмешивается Шигараки. — Они слишком организованы. Изуку кивает. — Я тоже об этом думал, — соглашается Изуку. — Я надеюсь, что получу некоторые подсказки, как только смогу посмотреть, куда идут денежные переводы Комиссии. Их обсуждение прерывается жужжанием, и Изуку оживляется. — А, мне пора идти. Босс хочет встретиться со мной, наверное, чтобы поговорить о том, какую помощь он сможет предложить нам в дальнейшем, — объясняет Изуку. — Нужна помощь Курогири, чтобы добраться? — спрашивает Шигараки, и Курогири поворачивается к ним, отвлекаясь от мытья посуды. Изуку качает головой. — У нас встреча не в особняке, он привлек слишком много внимания, — поясняет Изуку, — Он сказал, что встретит меня в парке неподалеку. Шигараки кивает. — Окей. Осторожнее там. Глаза Изуку распахиваются в удивлении, и он мягко улыбается. — Конечно.

***

Путь до места встречи занимает не более 5 минут, и Изуку быстро находит скамейку, которую описал мужчина в своем сообщении, скрытую от чужих глаз из-за окружающих её кустов. Он садится и расслабляется, закрывая глаза. Легкий ветерок приятно охлаждает кожу, и он сбрасывает рубашку, прежде чем откинуться назад. Он не хотел прятать свои татуировки перед боссом, и, поскольку массы их видели, он решил, что может позволить себе надеть только футболку с рубашкой, на случай, если ему понадобится быстро скрыть свои татуировки от посторонних глаз. Раздались звуки неторопливых шагов, и Изуку насторожился ещё до того, как юката Босса появилась в поле зрения. Он встает и широко улыбается мужчине. — Ойо-, — слова застревают в его горле. Из-за спины Босса появляется Кацуки, прищурившийся и со скрещенными руками на груди. — Какого хера, — тихо произносит он, и Кацуки рявкает в ответ. — Это моя фраза, чертов задрот, — на одном дыхании выплевывает Кацуки, — О чём, блять, ты думал, вот так исчезая, не сказав ни слова, ботан? Изуку игнорирует своего друга детства, его взгляд останавливается на мужчине, который наблюдает за ситуацией с весельем в глазах. — Что он здесь делает? — требовательно спрашивает Изуку, и Босс усмехается. — Кажется, он был непреклонен в намерении встретиться с тобой, — объясняет он. — Было даже что-то о применении силы, если я не сдамся. Уши Кацуки краснеют, и он цокает языком, отводя взгляд. Изуку моргает, всё ещё в замешательстве. — Но как он тебя нашел? — Ах, ну… Наше маленькое появление привлекло внимание СМИ, и, ну ты и сам знаешь, какие они стервятники, — пренебрежительно машет рукой босс, — Он прибыл через секунду после того, как ты ушел. — Хватит, — рычит Кацуки, прежде чем указать на обнаженные руки Изуку, — Теперь моя очередь задавать вопросы. Какого черта у тебя есть татуировка и почему я думаю, что этот старик замешан во всём этом?! Изуку вздрагивает, сожалея, что снял рубашку несколько секунд назад. Он переглядывается с боссом, и тот кивает, давая ему разрешение. Они поговорили перед поездкой в ​​убежище, и Изуку решил для себя, что этот мужчина всегда был и будет частью его семьи — и, честно говоря, до этого он был и частью семьи его матери — вот только в отличие от матери у Изуку возникнут проблемы, если он будет взаимодействовать с ним публично. — Раньше я был частью Якудза, — говорит Изуку, не глядя на Кацуки. Его татуировка жжется. — Раньше? — повторяет Кацуки вопросительным тоном, по-видимому, читая мысли Изуку, переводя взгляд то на зеленоволосого, то на Босса. — Да, раньше, — подтверждает Изуку, несмотря на горький привкус во рту. Кацуки вздыхает, вероятно, чувствуя, что не получит внятного ответа от Изуку, и зарывает руки в карманы. — Когда ты вернешься? — спрашивает он, переводя тему. Изуку поднимает бровь. — Комиссия заклеймила меня предателем, если ты забыл. — Я не это имел в виду, придурок, — раздражение сквозит в голосе Кацуки, — Что ты сделаешь против них и когда это будет? Серьезность быстро появляется на лице Изуку. — Ты не можешь мне помочь. Кацуки усмехается, его взгляд практически прожигает кожу Изуку. — Почему бы и нет? — Ты правда готов поставить под угрозу всю свою карьеру, всю свою жизнь из-за этого? — спрашивает Изуку с ядом в голосе, — Готов рискнуть своим шансом стать номером один? — Какой смысл быть номером один, если ты не шатаешься рядом со мной?! — рявкает Кацуки, и глаза Изуку расширяются от его слов. — Я… блять, — матерится Кацуки, — Я знаю, что веду себя так, будто мне не всё равно, но мне пиздец как всё равно, ясно? И не делай вид, будто ты этого не знаешь. Но Изуку не сдается. — Это всё равно тебя не касается. — Да, сука, так оно и есть, — начинет Кацуки, — Ты в курсе, что мне пришлось узнать от ебаного Всемогущего о том, что тетушка мертва?! Изуку замирает. — И это всё потому, что я заставил тебя поверить, что ты не можешь доверить нам помощь! — выплевывает Кацуки, держа руки за воротник, — Ками-сама, ты не можешь обижаться на меня за то, что я думаю, что тебе нужна помощь, но ты не хочешь её принимать! — Всемогущий знает? — единственное, что может произнести Изуку. Конечно, Изуку знал, что, если его исключат, это поставит под угрозу его план и его раскроют. Но почему-то он никогда не вовлекал Всемогущего в свои расчеты на эту тему — он всегда думал, что сам расскажет этому человеку, если наберется на это смелости… И теперь этот человек знает, что он нагло лгал ему в лицо. Изуку даже не хочет представлять, что он о нём думает. — Ага, он узнал об этом в тот же день, когда крыса и этот бесполезный бомж не пойми за что тебя вышвырнули, — фыркает Кацуки, заставляя Изуку запутаться. Как он узнал? — Он пытался тебя найти. — Всемогущий? Кацуки вздыхает, черты лица смягчаются. — Ага, — подтверждает он, — Ты забыл, что он думает о тебе, как о сыне? Изуку моргает, всё ещё ошеломленный, и вздрагивает, осознавая, что Босс всё ещё наблюдает за их взаимодействием. — Оу, эт-, — начинает Изуку, но мужчина пренебрежительно машет рукой. — Всё в порядке, я ожидал чего-то подобного. — Тогда зачем вы вообще привели его?! — думает Изуку, и босс улыбается ему, как будто читая его мысли. — Я знаю, о чем ты думаешь, но важно, чтобы ты дал волю своим чувствам, — заявляет мужчина, и Изуку вздрагивает. — Честное слово, жуть какая-то, — бормочет Кацуки себе под нос, и Изуку на этот раз приходится согласиться с Кацуки. — Тетушка никогда бы не подпустила тебя к этому хрычу, — жалуется Кацуки, явно раздраженный, и Изуку фыркает. — Мама тоже когда-то была частью Якудза. Это должно было случиться, — говорит Изуку, наслаждаясь тем, как Кацуки смотрит на это. — Ты шутишь, — произносит Кацуки, всё ещё в неверии. — Ну, не думаешь, что она могла бы стать хорошим членом Якудза? — с любопытством спрашивает Изуку. Поначалу Изуку тоже был сбит с толку, но быстро понял, что даже не так уж и удивлён, как думал сначала. Хоть моменты гнева его матери были короткими и немногочисленными, они всегда запоминались. Она никогда не направляла свой гнев на него, нет, но то, как её глаза и атмосфера вокруг леденели, когда она злилась… Кровь отливает от лица Кацуки. — Ну, могла бы, в принципе. — Видишь? — ухмыляется Изуку, а Кацуки устало стонет. — Хорошо. Может уже расскажешь мне о своих планах? — Кацуки пытается ещё раз, и Изуку косится на него. Блондин закатывает глаза. — Я знаю, что это может быть опасно, — серьезно произносит он, — Но неужели я не могу сделать ничего такого, что не подвергло бы опасности ни меня, ни тебя? Изуку открывает рот, но прежде, чем он успевает сказать хоть слово, его перебивает Кацуки. — И не говори, что я должен оставить тебя в покое. Это я уже знаю, — вздыхает Кацуки. — Вообще, — начинает Изуку, — есть кое-что, что ты можешь проверить.