чв ещё актуальна?

      Он был для него всем. Плечом, в которое можно уткнуться, когда тяжело. Светом в темноте, когда кажется, что вокруг всё тёмное и невзрачное. Тем самым последним шансом, когда руки опустились до земли. Глотком свежей воды, когда во рту пересохло настолько, что тяжело выговорить собственное имя. Зеркалом, в которое можно заглянуть и увидеть самого себя. Лекарством, которое в трудное время помогает не от головной боли, а от боли в душе. Драгоценным камнем или алмазом, который мечтал иметь каждый, а именно у него он был. Был тенью в жаркий день, которую всегда так ищешь и облегченно выдыхаешь, находя. Был крыльями, которые словно крылья птицы помогали взлететь и не давали упасть во время полёта. Был как компас для путешественника, который указывал правильное направление, когда заблудишься.                    Он был тем, кто всегда рад выслушать и помочь, поддержать и дать совет, даже когда сам нуждался в помощи. Боря всегда соглашался на самые безумные Ванины идеи, на которые ни Мел, ни Гена не согласились бы ни под каким предлогом. Он был рад, когда Киса сначала ему рассказывал о своих успехах, а потом уже хвастался остальным. В этом чувствовалась какая-то магия доверия и близости. Ваня знал, несмотря на то, что отец Хенка – мент, Боря никогда его не сдаст и не спалит. И не позволит это сделать кому-то ещё. Он был тем самым другом, о которых обычно пишут в сочинениях по английскому или тем, о которых спрашивают: «О, а где второго потерял?», когда приходишь куда-то один.       Был.       Был ровно до того момента, пока Кислов снова не обдолбался где-то на хате с неизвестными людьми и ещё более неизвестными веществами. Не то чтобы Киса был заядлым наркоманом, но, когда пакетик какой-то дряни попадал к нему в руки, а уж потом и в нос – он не знал меры.       Сначала ему всегда казалось: «Бля, чето мало», потом: «Бля, как же охуенно, дайте ещё» и заканчивалось всё это стандартным: «Блять, Хенкин, съеби отсюда, дай покайфовать нормально».       Боря терпел. Боря каждый раз терпел и вытаскивал Ваню из этого дерьма. Мало ли, что ему вздумается в таком состоянии. Он приезжал с самого утра в воскресенье, когда единственное, что хотелось – спать. Приезжал поздней ночью четверга, когда утром должна была быть итоговая контрольная по алгебре и сочинение по русскому. Которое, кстати, Ваня тоже должен был писать, но ему как обычно «похуй, живём один раз».       Боря приезжал даже тогда, когда на телефон приходило сообщение по типу: Кислов Блч забнрцшю??? Хенк Где ты? Кислов Хщ)00)       Но в один день Боря заебался. Он заебался не высыпаться, заебался опаздывать в школу, заебался слушать от отца постоянное: «Вот увижу, как этот твой Кислов кому-то пакетики раздаёт, сразу за ухо и в колонию». Но больше всего Хенк заебался от того, что его лучший друг попросту не слушает его.       Ване как будто всё равно на себя. Он готов променять возможность сделать свою жизнь лучше на мимолётный кайф, который медленно, но очень уверено его губит.       В тот день весь их класс устроил тусовку где-то на хате. Были абсолютно все. Кто-то стоял общался, делая несколько глотков пива за раз. Кто-то уже лежал слегка поддатый и рассказывал молодёжи как правильно жить жизнь, этим кем-то был Гена, который был старше всех ребят на года два. А позвал его сюда Мел, который, кстати, сидел с Анжелкой в какой-то комнате и рассказывал ей свои сказки о чёрной весне и рыжей лисе, но ей, к сожалению, было это нахуй не надо. Даже Локонов и Паша стояли и общались, будто дружат уже лет сто.       Не было только Бори. Кислов упрашивал его минут 20 по телефону, повторяя одни и те же фразы несколько раз:       - Ну вот объясни мне, какой кайф сидеть дома тухнуть? Придешь, выпьем чего-то, может даже что-то получше будет, - Боря даже через телефон слышал, как Киса ухмыляется.       - Вань, я уже десятый раз тебе сказал, что плохо себя чувствую. Сколько ещё раз я должен это повторить, чтобы тебе наконец дошло?, - этот разговор уже начал порядка раздражать, так как Хенк знал, что никуда не пойдёт, а Ваня продолжал доставать.       - Ладно, Хенкалина, будь по твоему, - наконец-то он сдался, - Если что, я на связи, звони.       - Ага, повеселись, - ответил Боря и, сбросив трубку, упал спиной на кровать.       Он никогда не любил подобные тусовки. Посидеть с парнями вчетвером и выпить пива – дело совершенно другое. А вот наблюдать за пьяными подростками и стараться не потерять из виду Кису – с каждым разом надоедало всё больше. Вот решил и не идти. Всё равно каждая такая вечеринка заканчивалась одинаково: кто-то из соседей начинал стучать по батареям, чтобы музыку сделали тише, её делали тише, но только с целью услышать коронное «Пошли нахуй, старпёры» от Кислова, дальше её включали ещё громче и начинали орать во всё горло. И в конце концов какая-то бабушка с первого этажа вызывала полицию, поскольку ей надоел этот бордель, и она не может нормально уснуть.       Не мог уснуть в тот вечер и Боря, из головы не лезли мысли о Ване, вдруг ему нужна помощь, вдруг он снова перебрал и валяется где-то без сознания. Хотя там есть Мел и Гена, и они точно ему помогут.       Не помогли.       В два часа ночи Боре пришло сообщение. Он протёр глаза и разблокировал телефон. Писала Рита, которая и была организатором всей той движухи. Рита Ваню увезли на скорой, передоз. Сможешь приехать? Хенк А Егор? Гена? Рита Их забрал твой отец в участок, они пиздец пьяные были Хенк Сори, не смогу       Выключив звук, Боря попытался уснуть. Но как обычно – не получилось. Он думал правильно ли он поступил, бросив Кису одного. Разве друзья так поступают? Но ведь он тысячу раз предупреждал Ваню о возможных последствиях. Говорил, что всё может закончиться очень печально, но тот ему не верил. Улыбался своей коронной улыбкой и толкал в плечо, мол «я же Киса, у меня 9 жизней ещё есть». Видимо, эта была последней.       - В реанимации твой Кислов, представляешь?,- начал отец, когда они с Борей встретились за завтраком.       - Ясно, а с Геной и Егором что?,- спокойно спросил Хенк, делая глоток уже остывшего чая.             - За Егором в тот же вечер отец приехал и забрал, а Гену вот отпустим скоро, он же совершеннолетний,- Константин Анатольевич был слегка удивлён от такого холода по отношению к ситуации с Ваней, ведь случись такое неделю или две ранее – Боря бы побежал к Ване, что есть духу,- Может, сходишь, проведаешь друга?       - Не хочу,- отрезал Хенк и пошел собираться в школу.       Неделю Вани не было в школе, уж в очень тяжелом состоянии он был. Мел с Геной навещали его, приносили фрукты и рассказывали последние новости. Борю тоже звали, но он каждый раз придумывал новую отмазку и с каждым разом она звучала всё глупее и глупее. Один раз он сказал, что ему надо купить удочку отцу. Хотя все были в курсе, насколько сильно Константин Анатольевич ненавидит рыбалку.       Ване с каждым днём становилось лучше физически, но хуже морально. Он не понимал, почему Хенк не приходит к нему, не отвечает на сообщения и какого хуя ему резко понадобилось купить бате удочку.              Кисин характер был не из лёгких. Он импульсивный, иногда резкий и порядка агрессивный. С ним тяжело найти общий язык, а ещё тяжелее указывать на его ошибки. Так как в такие моменты Кислов похож на вулкан перед извержением: всё вокруг начинает трястись, а потоки лавы, в случае с Ваней – это оскорбления, а иногда и удары в челюсть, вырываются наружу.              Только Боря знал, как со всем этим бороться. Знал, как успокоить, поддержать и помочь. И Киса ему доверял, только ему, рассказывал всё ему. Даже плакал раз, лёжа на Бориных коленях.       А теперь его нет. Он не пришел навестить Ваню ни разу, не спросил о самочувствии, даже на сообщения, блять, не отвечал. И Ваня знал, что в этом только его вина. Никто другой не виноват в том, что случилось. Хенк знал, что так будет и пытался уберечь его от всего этого. Но Кислов только злился, когда ему не давали нормально «кайфануть», злился, когда его утаскивали с тусовок, злился, когда Боря умывал его холодной водой и хлопал по щекам, так как это до ужаса неприятно. А ведь тот всего лишь заботился и переживал. Спасал тонущего Кису, хотя сам не умел плавать.       Выйдя из больницы, Ваня увидел Константина Анатольевича и свою маму. Ужасная картина, если честно. Но хоть кто-то решил его встретить.       - Ванюша, - крикнула женщина, подбегая и обнимая сына, - Слава Богу, ты в порядке, я так волновалась, ты не представляешь.       - Представляю, мам, - улыбнулся он.       - Кислов, подойди ко мне, - отец Бори закурил сигарету и отошёл с Ваней чуть подальше от Ларисы, - Слушай, я не знаю, что у вас с Борей произошло, но возьми, - мужчина протянул Кисе пакет, в котором виднелись апельсины, бананы и яблоки. Уже придя домой, Ваня заметил в пакете ещё баночку с консервированными ананасами. Только Боря знал, что он их любит.       - Спасибо, - осторожно взяв пакет, Кислов протянул Константину руку, даже не надеясь, что тот пожмёт её в ответ.       - Береги себя, - пожал.       На следующее утро Ваня шёл в школу и не знал, как себя вести с Борей. Здороваться? Извиняться? Ударить по лицу?       - Киса-а-а, - закричал Егор, увидев друга в дверном проёме.       Хенк даже не поднял голову. Он сидел на предпоследней парте и усердно делал вид, будто читает учебник по географии.       - Чё, Хенкалина, ничего не хочешь мне сказать?, - Ваня кинул рюкзак на стул рядом со стулом Хенка, так как сидели они вместе.       - Не хочу, - Боря поднялся со своего места и собрав тетради с учебниками, подошёл к парте, где сидела Рита, - Можно?, - спросил он, взглядом показывая на свободный стул. Девушка одобрительно кивнула.       - Ментёныш, а не ахуел ли ты?, - по началу эта ситуация Ваню забавляла, но сейчас становилось совсем не смешно, - Ни разу ко мне в больничку не пришёл, сообщения игнорировал, будто девка, а сейчас отсесть решил? Чё я тебе сделал такого?       - Что ты мне сделал? Почему я к тебе в больницу не пришёл? А не я, случайно, тебя предупреждал, что ты скоро в это больницу попадёшь? Не я повторял: «Вань, завязывай, хуже будет»? Не я, блять, каждый раз тебя тащил домой и помогал протрезветь?, - с каждой фразой голос Хенка всё больше и больше дрожал, казалось, будто он сейчас заплачет, - Я заебался быть твоим спасательным кругом, заебался быть твоим охранником и нянькой, которая следит, чтобы ты никуда не вляпался. Ты же превращаешься в ничтожество, Вань, ты сдохнешь скоро где-то в подворотне рядом с такими же наркоманами.       Все в классе затихли и не решались сказать ни слова. Даже Ваня молчал, ведь понимал, что Боря прав. Всё, что тот говорит – правда. Но Кисе не хотелось, чтобы эта правда стала его жизнью. Он хотел измениться, но не знал как, а спрашивать совета у Бори было слишком поздно.       - Если тебе плевать на собственную жизнь, то и меня абсолютно не волнует, что с тобой, - сказав это, Хенк взял свой рюкзак, книгу с тетрадью и быстро выбежал из класса. К концу учебного дня он так и не появился в школе.       Летние каникулы прошли ужасно. Ваня то и дело был в гостях у тёток или шатался по подработкам. Он перестал употреблять и барыжить. Даже обычные сигареты стал намного реже курить. Будучи чистым около недели, захотел порадовать Борю своими успехами, но вспомнил, что тому плевать.       Боря летом тоже особо не развлекался: ездил с сестрой в лагерь, был у бабушки и даже работал полтора месяца официантом. Киса старался в город не выходить чтобы случайно не увидеть его, а все новости узнавал от Константина Анатольевича, поскольку тот часто заходил к его маме в гости. Ваня просил не говорить Хенку о том, что он интересуется. Было стыдно.       В одиннадцатый класс идти не хотелось ни Ване, ни Боре. Никто из парней не знал, как смотреть друг другу в глаза и стоит ли это делать вообще. Наверное, поговори они об этом сразу – было бы лучше. Разговор – это всегда лучше, чем молчание. Особенно, если вы дорожите друг другом.       Открыв дверь класса, Ваня заметил светлую голову на второй парте первого ряда, а сам пошел за последнюю третьего ряда. Ни разу за день Боря так и не повернул голову в сторону Кисы. А Киса ждал, ждал, что тот повернется, он ему улыбнётся и они вместе на перемене пойдут покурят. Но этого не случилось ни сегодня, ни завтра и даже не через неделю.       Егор пару раз пытался их помирить, но всё тщетно. Упёрлись, точно два барана. Даже когда Константин Анатольевич забирал Борю со школы и предложил подбросить Кису домой – они сидели в машине молча и смотрели всю дорогу каждый в своё окно.       - Знаете, парни, а ведь я всегда завидовал вашей дружбе, - с улыбкой произнёс отец Хенка, останавливаясь возле Ваниного подъезда, - Ведь вы настоящие друзья, которые друг за друга горой, а у меня такого друга от роду не было и от этого даже грустно как-то.       - Спасибо, что подбросили, - сказал Ваня и натянув рюкзак на одно плечо, вышел из машины.       - Не такой уж он и плохой, этот твой Кислов, - снова начал Константин Анатольевич, когда за Ваней закрылась дверь подъезда, - И будь тебе всё равно на его состояние, ты бы не просил передать ему те фрукты и ещё ананасы в банке купить, - отец улыбнулся и посмотрел на Борю через зеркало.       - Пап, прекращай, поехали.       Прошло ещё несколько дней с их с Борей молчанки. Но теперь они хотя бы смотрят друг на друга. Их личный рекорд – пять раз за целый день. Кислов считал.       Просидев сорок пять минут в душном кабинете, Хенку стало плохо. Воздух вокруг становился более давящим, а шею будто сжимала чья-то тяжёлая рука. Кислорода катастрофически не хватало, внутри груди что-то болело, а глаза начали потихоньку закрываться. Перед тем, как окончательно потерять сознание, где-то вдалеке Боря услышал до боли знакомое:       - Хенкалина, эй, Хенк, ты чего?..       Открыл глаза Боря в кабинете медсестры, рядом никого не было, окно было слегка приоткрыто, а на столе стоял неполный стакан воды. Видимо, ему специально оставили.       Спустя пару минут дверь кабинета открылась. Это был Киса. Он зашёл медленно и очень аккуратно попытался закрывать дверь, видимо думал, что Хенкин ещё спит. В руках у него был небольшой кусочек мокрой ткани, которую, судя по всему, он собирался положить Боре на лоб.       - О, проснулся, - с улыбкой сказал Ваня, когда увидел, что Хенк уже пришёл в себя.       - Долго я так пролежал?, - дрожащим голосом спросил Боря.       - Целый урок геометрии, прикинь, как повезло пропустить тему про треугольники, - Кислов так увлечённо об этом сказал, и Боря поймал себя на мысли, что ему до ужаса не хватало таких непритворных Кисиных рассказов. Так как он – не умеет говорить никто.       - Спасибо, Вань, - тихо произнёс Хенк и аккуратно поднялся и сел на кровать.       - Это малейшее, что я мог сделать если сравнивать то, как ты помогал мне, - Ваня сел рядом.       - Не надо ничего сравнивать, друзья на то и нужны чтобы вытаскивать со всякого дерьма, разве нет?, - Боря коряво, но очень искренне улыбнулся и Ваня поддержал его улыбку своей.       «Друг — это тот, кто приходит, когда весь мир уходит».