Разбитое

      Книга с фотографиями упала в ноги, стоило Аластору вернуться домой. Он увидел разворот с блондином, с которым однажды разговорился. Парень ждал свою девушку, а Аластор сделал всё, чтобы она его не дождалась.       Эйприл сидела на диване. Как обычно, но в этот раз всё иначе. Напряжённая поза, в руках ружьё, а в глазах желание стрелять.       Аластор, сглотнув, проклял собственную любовь к риску. И почему он не сжёг эту книгу? Почему не спрятал её?       — Я видела, как ты вчера убил человека, — холодный взгляд сдавил сердце Аластора. Ему хотелось сделать шаг, подойти поближе, но он осознавал собственную ничтожность.       Эйприл готовилась его убить, и он знал, что её ничто не остановит, если она и правда захочет.       — Убьёшь меня? — Аластор не узнал своего же голоса. На секунду собственная смерть заиграла более яркими красками, чем жизнь без Эйприл.       Аластор горько покачал головой. Каким же слабым он стал.       — Я люблю тебя, — сказали оба и замерли в ожидании. У кого сердце разбилось сильнее? Кто кого первым заставит пасть в пропасть?       Аластор прочистил горло. Он сам поверить не мог, но его взгляд превратился в умоляющий.       — Не уходи, — сказал он то, что его пугало сильнее всего.       Он успел хорошо узнать Эйприл. Та сбегала от всего, что ей не нравилось. И впервые Аластор испугался, что она уйдет от него.       — Мы ведь скоро поженимся…       — Никогда не мечтала выйти за убийцу, — колко сказала Эйприл и встала. Она с ружьём дошла до Аластора, а затем прошла мимо него.       — Ты ведь знаешь, что я тебя не трону, — оскорбленно засопел мужчина. — Я не убиваю женщин и детей…       — Думаешь, за это я скажу отдельное спасибо? И не мечтай. Я ухожу. И не знаю, вернусь ли.       Аластор не помнил, что происходило. Он запомнил лишь боль в коленях, когда упал на пол; что руки схватили Эйприл за платье, а голос дрожал и умолял остаться.       Ещё никогда Аластор не чувствовал себя таким униженным. Он пытался остановить ту, которая не знала, что значит останавливаться.       Аластор запомнил свою истерику. Хриплое прерывчатое дыхание и слёзы, застилающие глаза.       — Вернись… вернись.       Вернётся ли Эйприл?