Ад/Рай

      Кукла Вуду оказалась единственным утешением Аластора, который раньше никогда не испытывал такой жгучей боли. Даже умирая, он представлял, что сгинет в земле и, может, расстроит Эйприл. Немного. Это казалось чем-то простым — просто умереть. Перестать существовать. Что может быть лучше после вполне неплохой жизни?       Аластор прикусил губу: до крови, поражаясь собственной уязвимости.       Узнать про существование Рая и Ада — одно. И совсем другое осознать, что где-то выше, на небесах, живёт она — его жена, его гордость, его погибель.       Аластор уже сбился со счета. Он не помнил, скольких демонов ему пришлось убить и обмануть, чтобы добраться до списка святых, живущих на небесах. Найдя в этом списке Эйприл, он решил для себя: однажды они снова встретятся. И это желание заставило его страдать.       — Ал! Рада, что ты жив, — Чарли, неожиданно вошедшая в будку радиоведущего, где ото всех прятался Аластор, мило улыбалась. Она с интересом посмотрела на куклу в руках демона. — Чья эта вуду?       Аластор едва ли не закатил глаза. Иногда принцесса слишком перебарщивала с любопытством.       — Хочу отдохнуть, отламывая кукле голову, чтобы насладиться мучениями моего врага, — обыденно соврал Ал. Он слишком часто объяснял так свою привязанность к кукле. Правду знала лишь Рози.       — Что ж… тогда я не буду тебя отвлекать! — казалось, что принцесса пришла лишь из вежливости. Иначе никак не объяснить её быстрый уход.       Аластор вздохнул, когда за Чарли захлопнулась дверь. На душе скреблись кошки, которых так любила Эйприл.       — Не волнуйся, скоро я приду за тобой. Я устал улыбаться. Мне… мне очень нужна ты, — и впервые на его лице не сияла улыбка.       Своим большим пальцем Аластор продолжал поглаживать макушку куклы Эйприл.

***

      Глубокий панический вздох. Она вскочила в кровати с громким криком. Ей показалось, что она тонула. И лишь тепло на голове напомнило о сне.       О кошмаре…       — Эйприл! Что случилось? — милая Эмили ворвалась в покои святой. Девушка поджала собачьи уши, проклиная их про себя. Уж слишком часто они выдавали её состояние.       — Мне приснился кошмар, — Эйприл недовольно нахмурилась и взглянула на серафима. — И почему ты не спишь? Серафимы не должны гулять и выделять святых особым вниманием.       — Я… просто люблю людей, вот и интересуюсь ими! — ярко улыбнулась Эмили. Она являлась тем самым стереотипным ангелом. — И подробнее про кошмар расскажи. Такое не снится в Раю!       — Знаю, но сон на самом деле являлся воспоминанием, — вздохнув, Эйприл упала на постель и прикоснулась рукой к своей макушке. — И оно походило на кошмар…       — А, что тебе снилось?       Закрыв глаза, Эйприл увидела лишь широкую улыбку любимого.       — Как мой муж гладил меня по голове…