Часть 3

Они оказались глубоко в лесу. Гарри в пору было занервничать, однако вскоре он заметил маленькую тропинку, ведущую куда-то. — Прошу следовать за мной, — Дафна кивнула в сторону тропинки, и сама направилась по ней, — Мы под магическим куполом, который отпугивает нежелательных гостей. Безболезненный вход и выход только через аппарацию с помощью эльфа. Гарри последовал за ней, пытаясь выкинуть из головы нахлынувшие воспоминания о времени, которое они с Гермионой и Роном провели в лесу Дин. Он не особо любил вспоминать это время, во многом из-за того, что опасался новой череды бессонных ночей, после которой придётся снова обращаться к Андромеде. Ему не хотелось беспокоить её ещё сильнее, ей и Тедди хватает. Желая отвлечься, Гарри заговорил первым. — Где мы? — Лок-Вуд, недалеко от Эбингдона и Оксфорда. — Вы назвали его заповедником. Для кого? — Скоро увидите. Поттер не был удивлён, когда выяснилось, что Дафна не лжёт. Довольно быстро они вышли к небольшой поляне, где стояли несколько домиков, возведённых явно с помощью магии. От одного к другому, между ними шастали домовые эльфы. Они выглядели ужасно. Обвисшие уши, дряблая, свисавшая, а у некоторых даже касавшаяся земли, кожа, рваные обмотки вместо одежды, и потухшие глаза, в которых читалось отчаяние и мольба о быстрой смерти. Кричер, по сравнению с ними, напоминал модель. Хотя, в последнее время, он не мог не отметить, что внешний вид его эльфа несколько преобразился. — Каждый из этих эльфов — свободен, — начала Дафна, прерывая недолгое молчание, — род Гринграсс просто не может принять их всех. — Что с ними произошло? — Ваша подруга пропихнула закон, который предполагает штраф за «подневольное содержание эльфов». Многие семьи, даже полукровки, пользовались их услугами. Однако… — Однако всех обязали платить им заработную плату в размере не менее 20-ти галеонов в месяц, и предоставлять выходные. — При этом, ещё и освободить их, лорд Поттер. Нужно ли говорить, что большая часть волшебников просто выбросила их на мороз? — Сколько их здесь? — В поместья Гринграсс попало около 20-ти, в заповеднике живут… Существуют, около 450-ти. Астория знает точное число. Она этим занимается. — Так много? — У волшебников, не важно кто он по статусу крови, было 1-2 домовика. Большее количество могут позволить себе только аристократы, но даже мы ограничиваемся максимум 10-ю. В моей семье их сейчас 30. И мне придётся отпустить половину из них в следующем году. Штрафы становятся всё более весомыми. Удручающая картина, не так ли? — Да. Довольно плачевная. — Вот поэтому, лорд Поттер, мы и не любим маглокровок. Они приходят в наш мир, не знают ни его традиций, ни его обычаев, стараются навязать нам свои взгляды. Недалёк тот день, когда миссис Уизли попробует интегрировать вампиров в наше общество. — Сомневаюсь, что Гермиона на это пойдёт. — А вот у меня нет сомнений. Только подумайте, бедняги ведь «вынуждены» жить в изгнании. От Гарри не укрылся саркастичный тон, с которым Гринграсс парадировала Гермиону. Но он не мог не признать, что его подругу могло занести. Он даже стал опасаться за подругу, она ведь действительно могла попытаться интегрировать их в общество. — К концу года, — продолжала Дафна, — придётся умертвить где-то половину всех эльфов здесь. Они начинают отравлять фон этого места. Если этого не сделать, то месяца через три весь статут пойдёт прахом. Маглы нас быстро раскроют. — Я мало что понимаю в этом. — Не удивительно. Эльфы живут в фактическом рабстве, не потому что мы, волшебники, такие злые. Они живут в таких условиях, потому что такова их природа. Они не могут существовать без постоянной подпитки магией. Паразиты, что присасываются к волшебникам и пьют их магию, будто пиявки кровь. Однако, пьют они столь незначительно, что маг ничего не ощущает. Взамен, эльф всячески цепляется за хозяина, хочет остаться с ним до конца своей жизни. — И поэтому он работает на него? Симбиоз. — Да. Мы научились жить в симбиотических отношениях. Эльфы работают на нас, а мы даём им питаться нашей магией, позволяя их виду существовать. — Почему вы хотите их умертвить? — Если эльф не получает подпитку от волшебника, он словно левиафан начинает всасывать в себя магию окружающей среды. За многие века они настолько привыкли к волшебникам, что магия из природы их организмом уже не усваивается. Один такой домовик — ещё куда ни шло. Но сотня… Земля после этого превращается в пустошь. — Почему бы тогда не попытаться оспорить её идею с освобождением эльфов? — Она внесла поправки в закон о «полуразумных расах», теперь эльфы в этом списке. Миссис Уизли обрубила мосты. Если мы отменим этот закон, придётся признать эльфов разумными. — А значит обречь их на вымирание. — Верно. Она связала нам руки. Ваша подруга — яркий пример того, что маглорождённые приносят за собой в наш мир. Конечно, есть и исключения, такие, как, например, ваша мать, но таких мало. В основном они больше похожи на вашу подругу. Зачем разбираться, когда можно обвинить в снобизме и пережитках прошлого? — Я мог бы поговорить с Гермионой. — Вы не хуже меня знаете, что это не сработает. Единственный способ — прервать её политику на корню. Она слишком быстро идёт по карьерной лестнице. Даже если она будет баллотироваться, эти выборы она проиграет. Однако это ничего не изменит. Рано или поздно, но она пробьётся на самый верх, и что будет тогда? Гарри задумался. Его пугал вид эльфов, пугали перспективы. Дафна, судя по всему, говорила серьёзно, да и он узнал её достаточно, чтобы делать выводы, о положении дел. В конце концов, раз уж она лично попросила его, значит ситуация действительно плачевная. — Леди Гринграсс, — Дафна едва взглянула на него, — если я соглашусь, смогу ли я уйти по собственной воле? Разумеется, после некоторого времени, которое проведу у власти. — Разумеется. Как только мы найдём вам достойную замену, создадим ей имидж… В общем, как только мы будем уверены, что вашего преемника примут. Гарри ненавидел быть в центре внимания. Не любил вспышки камер репортёров. Терпеть не мог приёмы и балы, которые устраивало министерство. Однако слава Дафны отчего-то казались ему убедительными. Ему не нравилась политика министерства, не нравилось то, что оно пыталось осудить детей. Не нравилось это разделение, по которому Флёр приходилось отмечаться в министерстве каждый год. Всё шло к повторению ситуации с Фаджем. — Я согласен, леди Гринграсс.