Отрывок VIII. 5 февраля 2024 года

       5 февраля 2024 года.        Понедельник.        Седьмой понедельник.        Существуют слова, настолько глубоко проникающие в сознание, что потом никак не получается их забыть.        Раньше мне казалось это глупостью. И правда, что такого особенного может быть во фразах, цитатах и прочих выражениях, чтобы запечатлеться в памяти и не отпускать её? Насколько красивыми и великими должны оказаться слова, чтобы стать настолько значимыми?        Маленьким щенком я задавался подобными вопросами, всякий раз удивленно склоняя мордочку, стоило прочитать или услышать где-то о человеке, который никак не мог забыть...        Да, это было невероятно сложно понять. Но теперь... сам ведь столкнулся с подобным. Те несколько дней, что я ничего не записывал в дневнике, перескочил с четвертого понедельника сразу на седьмой, меня не отпускала одна повторяющаяся в моей голове фраза.        Нет, в том, что я помню что-то настолько хорошо, нет ничего необычного. Как уже писал, я легко запоминаю чужие слова и могу легко воспроизвести их в голове, сколько бы времени не прошло.        Дело в другом.        Обычно я это контролирую, но... теперь эти слова повторяются вновь и вновь, сколько бы я не пытался их заглушить.        Они... просто уничтожают меня изнутри.        И звучат:               Пожалуйста, позволь мне тебя убить.

****

       [Разорванная часть страницы не позволяет узнать, что находилось здесь]        ... Тогда сомнений не остается. Моим убийцей является — ...        [Несколько разодранных в клочья страниц, по оставшимся буквам и отрывкам слов невозможно понять, о чем шла речь. Прослеживаются грязные пятна и несколько кровавых разводов на изуродованных остатках].        [Сравнительно нормальные записи начинаются на новом развороте помятых, побледневших листов].

****

       «Скажи, Скай...».        Быстро повернувшись, она устремила на меня спокойно-вопросительные глаза и умиротворенно, не замечая моего волнения, улыбнулась. В глубине этого знакомого взгляда отражалось крошечное пятнышко полной луны, окруженное несколькими осколками звезд. В темноте ночного неба радужка показалась черной, с отблесками фиолетового и немного красного оттенка.        «Что такое, Гончик?».        В то мгновение, встретившись с этими темными, спокойными глазами, пугающими и расслабляющими одновременно, я даже позабыл, о чем хотел спросить. Подумалось сказать что-то о красивой луне, о бухте и нашем маленьком, шумном городке. Так бы и поступил Гончик. Тот самый Гончик, находящийся несколькими днями ранее в этом же месте. Он бы заговорил о романтике и даже поймал бы себя на мысли, что вот-вот готов сказать "лишнего, недопустимого" этому хрупкому созданию, сидящему рядом с ним. Но правда в том, что того самого Гончика больше не существует. Он умер тем, самым первым понедельником, когда отправился забрать корм. Теперь есть я — тоже Гончик, но отличающийся от первого тем, что... пережил все эти убийства. Встретился со знакомой мордашкой, той самой, сидящей рядом, которая просила меня позволить убить себя. Увидел её отчаяние и мольбу, услышал жалобное "прости"...        Как такой Гончик мог бы говорить сейчас о романтике?        Ему нужна правда. Какой бы она чудовищной не оказалась.        И единственным способом добраться до необходимой правды осталось только расспросить саму Скай, что, по её мнению, происходит. Спросить прямо, без непонятных, глупых намеков, али она сама разберет, о чем идет речь. Нет, от этого зависит вся моя жизнь, и я не могу пустить её на самотек. Только не сейчас.        Поэтому, оставшись наедине, под лунным светом и шепотом снежных деревьев, я и решил спросить:        «Почему ты убиваешь меня?».        Молчание образовалось между нашими головами, короткое, всего на несколько мгновений, пока ветряной ком не пробежался над шумящей водой, и маленькая летчица не вздохнула.        Мой вопрос нисколько не смутил её, вовсе нет. Голос оказался полностью спокоен и плавен, будто ей приходилось отвечать, что она хочет съесть на ужин, а не...        «Нет иного выхода. Это приказ. Нарушить который я не имею права».        Я думал, что готов к любому ответу. Но услышать такой...        «Приказ? Что ты имеешь в виду? К чему все это... черный костюм, нож, обмундирование...?».        «А ты все еще не понял? — её удивленный взгляд прожег меня насквозь — Я не работаю на Щенячий Патруль. Точнее не только на Щенячий Патруль».        «О чем ты говоришь...».        Она повернула мордочку и осмотрела мирно покачивающуюся на морозном ветру бухту. Вдалеке показался белый кораблик, отправляющийся в порт в соседнем городе. Россыпь мелких снежинок коснулась воды, засверкала на темных волнах бледными звездочками, пока они полностью не растворились в морской пучине.        Прошло всего несколько секунд, но они показались мне вечностью. Именно поэтому сумел запомнить и блестящий от соленых волн корпус судна, и то, какого темновато-фиолевого оттенка была вода.        Скай повернулась и пристально посмотрела в мою сторону. Но не на меня. Будто куда-то за спину.        «Организация Черного Феникса, — задумчиво проговорила она. — Приходилось слышать о ней? Наверняка нет, твой взгляд говорит все за себя. Это... раз завтра все равно окажется понедельник, думаю, я могу рассказать... Это секретная организация правительства Канады, основной целью которой является шпионаж, защита нынешней власти и устранение всех и всего, что ей может угрожать. Она набирает сирот-щенят, вылавливает иногда прямо с улиц, обучает своему мастерству и отправляет на выполнение миссий».        «И одним из таких щенков... являешься ты?».        Неожиданно она рассмеялась:        «Февраль или март? Апрель или, может быть, май? Никто не знает точно моего месяца рождения, а что говорить про день? — здесь Скай нахмурилась и пристально посмотрела мне в глаза. — Они же написали "февраль", чтобы по документам я оказалась старше, и меня поскорей отправили на миссии. О-о-о, я им очень понравилась! Миниатюрная, послушная, проворная — от меня не ожидаешь сюрпризов. Маленький рост компенсируется ловкостью и точностью удара ножом. Владение разными видами оружия на самом высоком уровне. И... они заставили меня убивать. А после отправили в Щенячий Патруль в качестве "спасателя" (в голосе летчицы почувствовалось... отвращение?). Мое пребывание здесь является простым шпионажем для организации, на которую я действительно работаю. И... несколько дней назад пришел приказ устранить тебя, Гончик. У меня нет выбора».        Она вздохнула, опустила взгляд, и на мордочке появилась грустная улыбка.        «...Ты не можешь отказаться от миссии?».        Её пронзительные глаза удивленно посмотрели на меня.        «Из всего, что я рассказала... И это все, что ты решил спросить?».        И внезапно она засмеялась. И было в этом странном хохоте столько горечи, что мне сделалось не по себе. Хотя, стоит признать, весь этот разговор вызывал ужас и отвращение.        «Могу, — мрачно сказала она. — Да... если подумать, правда могу. Только отказ исполнять приказ карается наказанием... знаешь каким?».        «Увольнение...?» — неуверенно предположил я, переставая понимать, что творится в её голове.        «Если бы... я бы все отдала, чтобы к черту уволиться с такой работы».        «Тогда...».        «Расстрел, Гончик».        По моей спине побежали мурашки от этих спокойных и одновременно горестных слов.        «Наказание за неподчинение — расстрел или... как насчет того, чтобы стать пушечным мясом для организации? Лабораторным зверьком для опытов? Правда в том, что нас просто не оставят в покое, пока мы не умрем. Они не видят в нас живых существ. Мы — агенты. Мы — созданное ими великолепное оружие. А оружие не имеет права подводить своего хозяина. Они... — Скай слабо улыбнулась. — Они... мы для них ничего не стоим».        Она шагнула вперед. Пшеничная шерстка, стоило Скай выбраться из тени дерева, заблестела серебряными бликами, точно ей на голову упал тонкий слой снега. Черное обмундирование сделалось сероватым, но от этого не стало менее устрашающим.        Я понимал, что произойдет дальше.        Понимал, но не мог перестать любоваться этим маленьким созданием, оказавшимся передо мной. Даже зная, что она – моя убийца. Беспощадная, но... в этом лунном свете невероятно красивая. Точно крохотное желтовато-черное облачко, показавшееся на закатном небе.        С каждым моим новым убийством я чувствовал, как начинаю терять рассудок.       «Ты ни в чем не виноват, Гончик, — смотря куда-то вдаль, задумчиво отозвалась она. — Просто людям сверху стало невыгодно твое существование».        Скай остановилась, но быстро продолжила:        «У тебя осталось три минуты, прежде чем Райдер позвонит и сообщит, что подъезжает к башне. Спрашивай, что хочешь».        «Что происходит после того, что я умираю? — спросил я первое пришедшее в голову. — Мир останавливается и все начинается заново? Или еще некоторое время продолжает существовать, а потом возвращается к утру понедельника?».        «Хороший вопрос. Ответить на который невозможно».        И, не дожидаясь моего "почему", Скай задумчиво добавила:        «Последнее, что я помню из каждого дня — проверяю, мертв ли ты, а потом... просыпаюсь в своей будке. В голове творится туман. Происходило ли что-то еще "вчера" или нет, сказать не могу. Ничего не помню».        Тяжелый вздох промчался в холодном воздухе. Больше она ничего не говорила. Смотрела на бухту, расположенную внизу, на мелькающий огнями город. Тот самый, прославленный своими бедами и приключениями. Если подумать, я уже "несколько дней" не покидал базу. Интересно, как там сейчас мэр Гудвей и Кейти? Заметили ли они, что дни повторяются? Нет, наверно. Или давно бы позвонили.        Вот, о чем думала я, слушая равномерное дыхание своего убийцы.        Как и говорила Скай, раздался звонок от Райдера.        «Скоро вернусь домой, уже проезжаю мэрию. В городе ничего не случилось во время моего отсутствия?».        Сердце сжималось каждый раз, стоило услышать этот ободренный, знакомый голос. Понимать, насколько он близко, насколько мало нас разделяет... А потом осознавать, что это не имеет смысла. Ведь мы все равно не сможет увидеть друг друга. Нам не позволят.        «Все хорошо, Райдер! Мы тебя ждем!».        И я отключал звонок, понимая, что еще секунда — и мое сердце разорвется.        «Прости...» — опустив мордочку, прошептала Скай.        Я посмотрела на неё.        «Прости, пожалуйста, прости... Но...»

«Я не хочу умирать...» — прошептала Скай.

«Пожалуйста, позволь мне тебя убить!».

       [Несколько порванных страниц].        «Скольких же ты уже убила?»       Бурлящая кровь, вырывающаяся из моего ослабленного, замученного тела. Она сделалась привычной вечерней вещью, как ярко сверкающие зимние звезды или перекатывающиеся волны бухты, свет прибрежных фонарей, похожих на светлячков.        Из последних сил мне хотелось добиться правды... нет, точнее... далеко не самой правды я искал, сколько... да, пытался понять, что чувствовала Скай.        Даже после всего этого я продолжал...        Любить этого щенка.       Она некоторое время молчала, подошла ближе и отвела взгляд на небо.        «Помнишь, Гончик, мои постоянные разъезды к больной матери или непутевому братцу? Вот только нет у меня никаких родственников... просто мне нужна была отговорка. Тогда же меня отправляли на дополнительные миссии по устранению...»        Вдали раздался звон будильника, предвещающего приход нового дня. А где-то совсем близко звучал приближающийся мотор мотоцикла.        «Мои лапы полностью покрыты кровью, Гончик... Даже нет».        Она опустила взгляд на меня.        «Я вся, с лап до головы давно пропиталась чужой и своей кровью. Настолько, что уже сбилась со счета».        Вот, что сказала она, прежде чем я окончательно перенесся в очередной понедельник.