Терпение не бесконечно.

      Автоматическая дверь захлопывается, как только в помещение заходят две худые и похожих друг на друга фигуры.       – Вел, не переживай ты так... – пожимал плечами Винир, опускаясь на мягкое розовое кресло, закидывая тонкие руки за голову, игнорируя тихую ругань за спиной. – Что не сделаешь во имя славы, да? – на его лице виднелось яркое перевозбуждение от недавней дискуссии с малоизвестным, но очень талантливым интервьюером Кутёж сити, что явно соберёт, по меньшей мере, парочку десятков миллионов просмотров на видеохостингах.       – Слушай, я не переживаю, ясно?! – взревела Вельвет, отпинываясь от громоздкой туфли, стягивая ту с отекшей и немного вспотевшей ножки. – Просто меня немного выводит из себя то, что какая-то тупая сука решила, что будет уместным спросить "А у вас уже было что-то"? – она демонстративно и театрально подняла руки и глаза наверх, быстро помахав запястьями из стороны в сторону. – Как вообще такое можно задать брату и сестре?!       – А разве между нами ничего не было? – ухмыляется парнишка и прикрывает глаза, колыша пальцем золотую серёжку на своем светлом ухе.       – Винир! – шипит, как кошка во время защитной реакции, в ответ старшая и кидает в него маленькую оранжевую подушечку, предварительно схватив ту с, рядом находящегося, нежно-розового дивана.       – Что? – недоумевающе смеётся в ответ брат и опускает маленький предмет интерьера на чуть согнутые колени.       – Между нами ничего не было и нет. – сухо процеживает Вел и отворачивается, подходя к туалетному столику.       – Конечно. – кратко хихикнул, прежде чем уверенно затараторить и закинул одну ногу на другую. – Абсолютно ничего, например, в нашей гримёрке, – небольшие плечи в лёгком блестящем топе дернулись после начала явно долгой фразы, если судить по тону. – Твои стоны и мольбы, кажется, слышал весь город.       – Замолчи. – грозит вгляздом через зеркало братцу, потихоньку смущаясь.       – Или в кладовке, где пришлось связать тебя колготками, которые ты все ещё мне должна... – он слабо заигрывал с ней, рассматривая как небольшие соски рельефно огибает лёгкая ткань топика. – Или в спальне около подоконника, ох, и да между нами точно ничего нет в ванной, куда ты принциально с собой берешь очень короткое полотенце и зовёшь меня "потереть спинку", а потом магическим образом мои штаны намокают...       – Закрой свой рот! – лицо девушки ярко опалилось, как после солнечного загара, от которого не был использован солнцезащитный крем. Ватный диск агрессивно упал на столешницу с характерным хлюпаньем из-за впитанной в него мицеллярной воды. Он чувствовал лёгкий триумф, наблюдая как трясутся серьги-алмазы из-за мондража их хозяйки.       – Ну и как же без очередного собрания звёзд в каком-нибудь супер-пупер модном клубе, где ты стопроцентно наденешь что-то очень открытое или короткое, постоянно меня поддразнивая. – вишенка на торте. Сегодня он явно смелее.       – Не льсти себе. – проглотив слюну, напрягла ноги певица, открывая баночку крема для лица. Она пыталась сделать уверенный вид, выгнула спину, расслабила плечи. Но дрожащие ноги буквально напоказ выставляли ее напряженность. – Я просто хочу выглядеть уверенной и желанной на публике. – ох, а как же дрожал ее звонкий голосок.       – Единственное, как ты выглядишь, это как девушка, у которой постоянно кое-чего не хватает в кое-каком месте. – парировал Винир, потягиваясь всем телом в позе звёздочки.       – Все равно тебя это не должно волновать. – небрежно захлопнув тюбик с приятным запахом, мажет содержимое на руке по чистому лицу с яркими синяками под глазами.       – Хорошо. – лишь пожав плечами, юноша уткнулся в телефон, печатая длинное сообщение одному из многочисленных фанатов. – Только когда тебя в очередной раз застанет врасплох возбуждение, меня это тоже волновать не будет. – пробурчал напоследок, подключив к гаджету беспроводные наушники.       – Ой-ой, больно-то ты мне...       – Нужен, ну Вин, ну пожалуйста! – стоя перед ним на коленях, буквально плакала старшая, схватившись за подол его ночной растянутой футболки. Мда, две недели пролетели незаметно из-за частых репетиций и мелких, но достаточно важных для двойняшек, встреч. Только вот овуляция подоспела неожиданно, на пару дней раньше. – Ну Винир, ну бр-ратец... – скуля, протягивала твердую "р", спасибо логопедам, девушка и сильно дрожала, умоляя щенячим взглядом к смягчению некого наказания от младшего брата, что смотрел на нее сверху-вниз с непоколебимой физиономией. – Ты же знаешь, как никто другой, мне это нужно. – осеклась. – Нам это нужно.       Видеть и слышать ее, саму Вельвет "я грозная тварь, одна ошибка и тебе конец", в таком уязвимом положении, та ещё услада для ушей и глаз, парень бы все отдал, чтобы сестричка всегда так себя вела, а не только во время жгучей овуляции, из-за которой приходилось надевать защитные шорты немного длиннее: любой посторонний поток воздуха, слегка пройдясь по ее раздраженной промежности обрекал на долгую, очень долгую ночь, во время которой из юноши высосут все силы, запасы сперматозоидов в семенниках, точь в точь как суккубы в распространенных очень развратных мангах. По сути, Вельвет и вела себя как аморальный и странный суккуб с непонятной манией величия и постоянной, чуть ли не базовой потребностью унижать братишку. И почему она не может заказать... Проститутку? Или как назвать таких мужчин? Проституты?       – Меня не волнует. – демонстративно долго закатил глаза, встав в закрытую позу. – Сама выкручивайся. – тяжело выдыхая и отходя от датчика движения вверху автоматической двери на достаточное расстояние, опрокидывая сестру, как башенку "Дженга", на пол, Винир отворачивается, надувая губки.       Массируя переносицу тонкими фалангами, все, о чем сейчас хотелось думать, это то, как классно младший отбил себе целую ночь для крепкого и полноценного сна. Закрыв дверь ключ-картой, расправив лёгкий атлас постельного белья, подбросив при этом к потолку смартфон и проигнорировав его же падение на блистящий пол, певец усаживается на своей мягкой койке, снимая золотистый топ с немного худого, но не анорексичного тела. Какое же было облегчение, когда уже вдоволь разболевшеяся спина как тянущаяся патока распласталась по мягкой перине, чуть похрустывая затекшими хрящевыми межпозвоночными дисками.       – Эх... – тяжело выдохнул Винир и хлопнул дважды в ладони, укрываясь под одеялом. Свет моментально погас и началось ночное, долгожданное время.       Липкая темнота глубокой ночи заставляла активно потеть идеально гладкие фарфоровые ноги из-за непонятного и подозрительно аккуратного движения ниже торса. С тихим мычанием, парень, небрежно поддев указательным пальцем маску для сна, стягивает ткань с голубых глаз, наблюдая как в немой панике на его размякшее на кровати тело буквально падает Вельвет, принципиально чуть растягивая тянущиеся конечности под нужным углом, опаляя жаром меж ног ближайшее бедро певца.       – Велля?! Ты чего? – сонно бормочет младший, игнорируя резкое местное повышение температуры в латеральной широкой мышце правого бедра.       – Винни... – смущённо и несвойственно своей манере речи, начинает Вельвет, прижимаясь корпусом и ногами к, идентичному своему, телу, ритмично ерзая на нем, в лёгкой дрожи. – Мне страшно одной спать... – как маленький ребенок дует пухлые губки и зарывается носом в ткань братского ночного комплекта, хитро улыбаясь. Ее тонкие бедра уже более активно прилипали и извивались на юношеской ноге, обволакивая закрытую часть кожи слабой влагой, проступающей через ткань лёгких и коротких спальных шорт. Смущенное лицо приближалось к юноше, вытягивая губки уточкой, а ладони зарывались под лёгкую ночнушку.       – Вел... – откидывая голову подальше от сестрицы, невнятно бормотал под нос Винир.       – Давай... – щекоча ключицы младшего, смотрела на его сонные и немного красные из-за прерванного сна глаза, выглядывающие из-под маски для сна. – Всего разок поразвлекаемся. – словно змей искуситель шептала, точнее сладко ворковала над его проколотым ухом девчушка, щекоча ребра острыми, практически как саморезы, сосками, выпирающим из-под плотного топа мелкими башенками на двух, меньше среднего размера, молочных железах.       – Нет. – отворачиваясь, он заметил женские бедра в ритмичном покачивании, чему крайне сильно удивился и хотел возразить, но спасти ротовую полость от самого хитрого завоевания разума низменными желаниями было в высшем приоритете. – Разбирайся сама-а-а. – протягивает в зевке юноша и отворачивается, поворачивая корпусом тела так, чтобы девушка лежала позади него, прислонившись к стенке.       – Ну давай, всего один разок и всё. – присаживаясь на исходное место, на каком ее буквально только что заприметил братец, и уже более активно массирует латеральную сторону его ноги, прикусывая губу и осторожно прокручивая горошинки на молочных железах. – Вини-и-ир...       – Велля! – резко и как можно более злобно отчеканил имя, иногда бесячей и выводящей из себя, сестры, приставая с теплой глади кровати на локтях. – Иди спать, ты сама говорила, что я тебе не нужен! – по сути, он прав, но почему-то фраза прозвучала ревниво-обиженно, от чего казалось, что между ними просто очередная глупая ссора. Девушка робко и смущённо остановилась, опуская руки по обе стороны от юноши, приближаясь к нему, как золотой осенний лист с засыпающего дерева на нежную влажную после дождя землю. – Что, всё, оказывается, ты была не права? – какое бы хитрое лицо он сейчас не сделал, по ситуации понятно, все скатится к одному ну очень развратному действу.       – Я не виновата, что могу кончить только от твоего члена. – насмешливо шепчет ему в одно из свободных ушей, с трепетом расстегивая ночную рубашку.       – Шлюха ты. – тихо и усмешкой заключает младший из закрывает глаза, слушая тяжёлое дыхание перед собой и чувствуя, как ритмичные движения на ноге увеличили свою скорость.       – Чего, прости?       – Я говорю, – хватая девицу рукой за чуть пухлые щёчки, сминая тех в причудливую форму, все также глупенько и уверенно лепетал прямо в смущенное лицо с насмешкой над физиологическими потребностями близняшки. – Ты – шлюха.       – С чего ты так решил?! – цепляясь пальцами за его лохматую, из-за небольшого количества оставшегося лака для волос, челку и тянет назад, оголяя яркие белые зубы в оскале тихого гнева и царапая светлую макушку яркими розовыми ногтями.       – Ты сейчас буквально трахаешь мою ногу. – усмехнулся от реакции старшей и слегка поднял занятую тазовую конечность, вызывая у Вельвет тихий всхлип, чувствуя, как слабеет хватка на голове. – Как псинка. – вторая ладонь, вытянувшись на достаточное расстояние с размаху шлёпает по частично оголенной блестящей из-за пота ягодице. Очередной всхлип с ноткой небольшого разочарования. – Тебе нормально? – ловкие и тонкие пальцы легко скользнули к невероятному жару меж женских ног, ощущая сильнейшую влажную атмосферу, словно там находилась самая горячая баня в мире.       – Не дразни меня. – застонала в ответ на аккуратные и круговые движения по складкам через ткань, понимая, что давно готова принять в себя кое-что довольно ценное, длинное, то, что братишка прячет от нее за тканями штанов и боксеров..       – Я не буду тебя трахать. – продолжая стимулировать ее внешние половые складки, наблюдал как меняются эмоции на лице перед собой, как текут горячие слезы неудовлетворённости и из-за спазма внутри, покрытого все лёгкой корочкой тяжёлого возбуждения. Надавив на девичьи скулы, парнишка поспособствовал открытию ее рта, затем, без какого либо зазрения совести, пропихнул сквозь пухленькие губы один палец, чувствуя разгоряченный язык на фаланге, с интересом рассматривая просто мастерский отсос части ладони.       – Ну всего разок. – всхлипывала сквозь мешавшую конечность певичка, раздвигая ноги шире, усаживаясь поближе. – Пожалуйста...       – Нет. – с искрами в глазах во всю веселился Винир, наслаждаясь своим доминирующим положением. Ему это нравилось, он мог поклясться. Единственные моменты, когда в их дуэте можно побыть в управляющей и главной роли, настраивать под себя родственную пассию, как струны гитары на нужный лад и звучание. Она была его скрипкой, а он смычком, без которого не было прекрасной мелодии из гортанных стонов и частых шлепков кожу о кожу. Ткань нижнего белья тесно сжимала уже почти две минуты, похоже, его смычок давно готов к новой композиции... Черт, его сестра знала как правильно завести мужчину. Но сейчас рано, нужно ещё немного поиграться, настроиться для лучшей в ее жизни сольной опере.       Влага максимально увеличилась в объеме, выделяясь беспробудным летним ливнем, чуть ли не капая на штаны и пачкая все вокруг темными пятнами. Громко причмокивая уже двумя пальцами младшего братца, Вельвет через ткань пыталась насадить себя на дразнящие руки, но стоило присесть хотя бы на половину сантиметра, как в ротовую полость, точно в гланды впивались зелёные ногти, вызывая непреднамеренный рвотный рефлекс. Она почти кончила, но ему словно смешно со всего этого.       Он издевается... Играется...       – Я кон... – еле внятно шипела сестра, прикусывая острыми зубами язык и фаланги, ощущая как щекотание внизу прекратились именно на ее пике.       – Нельзя! – неожиданно грозно отчеканил лежащий под ней близнец и вынул свои пальцы из влажной слизистой оболочки, вытирая тех об оголенную поясницу девицы над ним. – Ты же кончаешь только от моего члена. – грубовато сжав кожу на ее бедре, буквально затрепетал всем существом парень. – Опять врешь? Уже во второй раз, Вельвет. – сестра над ним молчала, хаотично прикусывая свои распухшие и красноватые из-за трения о зубы губы, пытаясь найти хоть какую-то плоскость на теле брата, о которую можно потереться. Ее голубые глаза опустились к лицу брата, явно намекая на поцелуй, такой манящий, долгий, ожидаемый. – Молчишь? – резкий, но заслуженный хлопок по ягодице эхом отскочил от стен, разукрашивая кожу. – Отвечай давай, пока я не заснул.       Почему он не всегда такой? Уверенный, требовательный, почему на сцене он пугливый и тихий? Черт его дери, даже с фанатами он скромничает, неловко фотографируется, но с ней, в такие пикантные моменты абсолютно другой, более живой, не тот, каким показывает себя. Слезы хлынули под длинными нарощенными ресницами.       – Да... – простонала девчушка, остро ощущая, как по ее бархатной коже снова прошлась молния от удара. Внезапно, тело было моментально откинуто к стенке, а хозяин комнаты отвернулся от пассии, явно игнорируя присутствие двойняшки рядом. – Винни? – глотая густую слюну, тряслась от свербления внутри влагалища Вельвет, щекоча спину в ночнушке.       – Я хочу спать. – лишь выпалил юноша. – Тебе это нужно, делай все сама, врунья. – наигранно обиженно зашептал в пустоту комнаты, кратко поднимая уголки губ.       Вел не нравилась такая игра. Она не хотела делать все сама, лень сильнее любого желания, но битва между ними была просто невыносимой и явно последнее побеждало, хоть и не отправляя первое в нокаут.       Вяло поднявшись на тонких, слабых руках, виляя ягодицами из стороны в сторону, словно игривая змея, останавливается, чтобы опрокинуть тело младшего на кровать в горизонтальное положение и стянуть с него нужную часть одежды. Тот словно принципиально делал все, чтобы попрепятствовать девушке в ее неряшливых потугах к наслаждению. Поднимет ноги, прижимал к себе штаны и улыбался. Хотелось зарядить ему прямо в нос, хотя сил оставалось буквально на один раунд плотских утех, как она и просила, собственно. Пальцы нарошно царапают кожу под боксерами, взъерошивая кучерявые лобковые волосы. И вот, наконец-то перед ее лицом твердый, долгожданный, истекающий тонкими струйками предъэякулята, член. Всего пару "пьяных" движений и вот, головка органа, под давлением девичьи ладошки, трётся о напряжённый клитор. Сесть не составляет труда, никакого, но вот встать после этого и ритмично повторяться, пока тело получает то, чего всегда не хватает – лёгкого эйфорического счастья, тяжело.       – Только села, а уже вся дрожишь. – усмехнулся певец, наблюдая как маленькая грудь начинает в такт каждому толчку подниматься и опускаться, а серо-фиолетовые горошинки истекали небольшим количеством пота. Вельвет рвано и медленно дышала, сопровождая каждый вздох благодарственными полукриками и всхлипами. Винир не выдержал. Ладно, один ноль в ее пользу... – Смысл тебе тратить талант этого тролля?! – в один миг хватаясь за таз сестрички, взревел, вдалбливаясь со всей дури в растянутое, но все ещё плотносжимающее нутро старшей двойняшки, чуть ли не рычал Винир, хватаясь за выразительный таз, охватывая подвздошные гребни. – Ты в роли проститутки просто бесподобна! – он разорвет ее тело вдребезги, такой невероятно приятной боли между ними ещё не было.       – За-а-ва-а-ли-ись! – гортанно тянет девушка, опираясь на перину, принимая абсолютно всю величину, хихикая каждый раз, когда член резво и грубо стучится в стенки ее нежной вагины.       – Дамы вперёд! – с неоправданной садистисткой яростью смеётся парень заставляя сестру, прокатив ладонь по ее дрожащему, от каждого толчка, бедру коснутся набухшего и красного клитора, массируя того в бешенном темпе. Яркие, частые, сладкие вспышки тонкого и хриплого голоса доносятся со стороны старшего суккуба, что самостоятельно совершала все действия, лишь удерживая корпус тела засчет руки младшенького. Резкий удар по боку, и красное выразительное пятно с четырьмя пальцами красуется на части ягодицы и бедра в небольшом размытии. – Завались! – широко улыбается парень, наблюдая как обильно на его член стекает естественная смазка из влагалища сестры, а сама девица словно под жёстким кайфом, с застывшей эйфорией на лице. Вновь удар и он явно служил регулятором ее громкости, ибо звонкость шипения, стонов, дыхания и непонятных визгов превысилось раза в два, если не больше.       Все было таким... Влажным, неестественно манящим. То, как лоно ее тела натягивалось под напором органа внутри, как блестела фарфоровая кожа и игралась на плоскости тень, все это завораживало... Он резко давит на нижнюю часть живота, не переставая рвано двигаться внутри, ощущая, как склизкие и все ещё упругие стенки сестрицы словно по спирали закручиваются на его члене.       – Не смей... Так... Делать! – в истерике окликает его Вельвет, пытаясь в неловкой попытке убрать руку с зелёным кислотным маникюром, но терпит огромную неудачу, чувствуя, как эластичная конечность закручивается в один оборот на ее животе, сдавливая, как заканчивающийся тюбик зубной пасты в попытке достать хоть частичку содержимого. – Вин-ни-и-и-р!       – Ты словно засасываешь меня. – проигнорировав крик в свой адрес, в зачаровании рассматривая как плотная испарина на женском смущенном лице катится к впалой щеке, пропадая. Это ему определенно нравилось. То, как она извивается и лепечет через зубы ругательства, при этом открыто кайфуя с детородного органа младшего братца, сжимая его всем своим существом. Хозяйка столь раскрепощенного в моменте тела уже не так стремительно, как обычно это бывало в гримерной перед и после концерта, скрывала свои, скользящие тонкой змейкой, сладкие стоны. Небольшие бедра в лёгкой судороге сводились вместе, губы растянулись в больной улыбке, а с голубых нежных глазок активно капала прозрачная влага. У нее словно приход от вещества, никак не иначе. И это заводило... Только он мог довести свою обожаемую и горячо любимую родственницу до такого откровенного и сумасшедшего состояния. Член кольнуло, это значит, что он близко. Старшая, по понятной причине, всегда была на стороне безопасного секса, но сейчас, кажется, ее это несильно волновало, вообще ничего сейчас не имело никакой важности, кроме дурманящего наслаждения. – Вельвет..! – это бесполезно. Сейчас прекраснейшая девица слышит только громкий стук своего неугомонного сердца и яркое хлюпанье влагалища, пуская слюну от неописуемого удовольствия и прикрыв, направленный на потолок, взор.       В голову пришла очень мерзкая мысль, намного хуже всего того, что они обычно вытворяли практически в каждом уголке их второго дома – отеля. Надеть контрацепцию сейчас было равно полностью избавиться от натурального ощущения любимого тела. Почему-то презервативы всегда изменяли существо акта, уж теперь оба родственника могли сказать точно. При очередном немного слабом прыжке, силы явно были на исходе, а уже вдоволь сводящие в судороге ноги не могли удержать ватное тело прямо, Винир уверенно стягивает сестру с себя, с громким хлопком вытаскивая орган из теплой слизистой оболочки, вновь кидая на кровать в сторону стены, утыкая влажное зардевшееся лицо в мятую светлую подушку. Разочарованый скулеж разодрал пелену плотного омута, что образовался во время акта совокупления.       – Ты меня очень расстроила. – неуклюже поднимаясь на ноги и шлепая по гладкому, переливающемуся разными оттенками мрамора и золота ступнями, начинал певец, открывая нижний ящик небольшого шкафа паралельно спальному месту. Он конечно не планировал воплощать эту идею так скоро, но раз уж так приятно сложились обстоятельства, почему бы не добавить в их отношения немного перчинки? – Я же доверяю тебе, а ты меня обманываешь.       Что-то громко хлопнуло, даже скорее захлопнулось. Звук был характерен для какого-то тюбика крема и от чего Вельвет дернулась, быстро посмотрев в сторону младшего брата, сжав в руке кусочек простыни до побеления острых костяшек. Не вовремя у нее отошел рассудок, конечно...       На одной из рук что-то блестело. Не может же он...       Светлые ладони собственнически приподняли корпус тела певички, тазом вверх, открывая взору все влажные прелести. Парень обводил всю доступную местность пальцами, принципиально игнорируя всё ещё резво зудящее и содрагающееся от любого взмаха влагалище, облизывая губы в предвкушении. Он ещё после минета в гримёрке перед одним из интервью хотел это сделать, долго планировал, около месяца, и вот, наконец у него получится. Зелёный ноготок нежно, трепетно и легко проходится по внешнему мышечному кольцу анального отверстия, обвивая слабым холодом, начиная при этом щекотать напряжённую и покрытую мурашками спину другим запястьем.       – Не-не-не не надо, Винир! – запаниковала глава дуэта, пытаясь подняться на дрожащих руках, но терпит крах, стоило длинному пальцу проникнуть внутрь, минуя внутренний сфинктер, чуть растягивая стенки слизистой оболочки кишки. – Я... – ее дыхание сбивается в хаотичный клубок, а за ними и мысли, что сейчас заняты лишь мольбами и надеждами о том, чтобы все действия были лишь небольшой и ужасной частью эротического сна. Она в жизни никогда бы не позволила так с собой обращаться, особенно такому оболтусу как Винир, пусть и настолько опытному. Второй палец незамедлительно присоединиться к своему собрату, уже во всю работая с растяжкой для более крупной вещички.       – Все равно между нами пора что-то менять. – прилипая к сестре всем телом, щебетал на красное ухо юноша, убирая руку со спины и резко хватаясь за небольшую молочную железу, что была так удобно оголена из-за задранного в порывах наслаждения топа. Фаланги резко покинули нутро, оставляя на душе мерзкое послевкусие. Девушка еле слышно всхлипнула в подушку, зарываясь носом, словно зверёк, что прячется от хищника в норке. – Если не отношения, так предпочтения. – она даже не заметила, как поза близнеца изменилась, и он уверенно стоял на коленях, возвышаясь, направляя свой половой орган туда, куда явно не следовало. Дуо замерло в немом ожидании, тяжело дыша, сбивая в кучку сгустки осознания всего непотребства, во что превратилось их ночное времяпровождение. Длинные зелёные волосы потянули вперёд, предварительно обернув парочку раз вокруг кулака, чтобы ровно во время больного для девицы захода, потянуть как рычаг управления и выгнуть эластичный позвоночник в идеальную дугу. Протяжное кряхтение женского голоса вырвалось столь же звонким, как и распевка после использования эссенции тролля.       – Вынь! – со слезами взвыла старшая, сдвигая ноги вместе и расслабляя шею, чувствуя невероятную боль в области нервных окончаний на голове и анального отверстия. – Вынь его!       – Узко... – делая первый толчок и отпуская голову, позволяя той мирно упасть на мягкую ткань, шептал певец, полностью игнорируя любые слова со стороны, на данный момент, пассивной главы. Его темп рос неторопливо, но каждое движение равноценно стоило тяжёлому спазму внутри сестринского тела. Ее наслаждение переросло в отвращение к самой себе, когда чужие пальцы поспешно коснулись все еще набухшего клитора, находясь в круговом и спиральном движении на нервном пучке. Ей нравился такой секс. Громоздкая капля естественной смазки предательски упала на простыню из влагалища. Нос наполнил лёгкие не самым чистейшим, из-за атмосферы между суккубами в помещении, но кислородом, разрешая рту и голосовым связкам на полную катушку напрягаться, рваться, метаться в слезной истерике и выкрикивать что-то бессвязное, молящее об окончании всего того, что сейчас происходит. Вновь ее голову подняли за волосы и заглушки снесло безвозвратно.       – Ну, как тебе такая практика? – с усмешкой, но слабой, девушка надеялась на это, взволнованностью спросил младший брат, толкаясь под верным углом, попадая в непонятное, но приятное место внутри.       – Б-б-больно-о... – простонала Вельвет, глотая обильную слюну и вытягивая тело навстречу юноше.       – Тогда почему ты стонешь? – сгиная под давлением на зелёный хвост женское тело почти под девяносто градусов, вновь игрался и издевался Винир, пытаясь посмотреть в заплаканные глаза под собой. Хлопок по ягодице и девчушка вздрагивает, обвивая член напряжёнными, из-за стрессовой ситуации, стенками. – Снова врешь?       – Я не вру-у-у! – захныкала певица, чувствуя, как сильно пульсирует кожа от частых и грубых ударов по ней. Хорошо, что она носит достаточно плотные защитные шорты на сцене. Не хотелось отвечать на странные вопросы от фанатов и слышать их догадки. В голову пришла та самая девушка-интервьюер...       Из различных раздумий вывел резкий, достаточно глубокий толчок, заставивший грубо и плотно прижать к себе намокшую от слюны и пота наволочку, прикусить язык и губу до кровавой ранки. Он кончил внутрь. Причем очень обильно. И вот тут стоит подумать: благо или не благо, что не туда куда нужно? Близняшка даже не заметила, что кончила раньше из-за новых ощущений и реакции своего организма на вторжение в пищеварительную систему.       – И все же, между нами что-то есть. – сделал заключение братец, осторожно вытаскивая обмякший член, похлопывая по пояснице Вельвет. Она почти минуту старалась не дышать, словно ее и не было сейчас в темной комнате. Может, она тихо плакала?       – О господи.. – подала голос старшая, отдышавшись. Ее попытки встать выглядели очень забавно, словно ребенок пытался поставить рядом с собой плюшевую игрушку, что априори не имела возможности находится вертикально без опоры хоть на что-то. – Захлопнись и найди мне обезболивающее. – его лицо было близко. Это вновь добрый и понимающий, тихий и немного нагловатый Винир, каким она его знает. По взгляду все понятно. Шипение вырвалось само, стоило напрячь живот. – Пожалуйста.       – Хорошо! – укладывая сестру на спину и накрывая одеялом, натягивал на ее лицо маску для сна, тихо шлепая по полу в поисках своей одежды и нужного лекарственного средства.