4. Возможности

      Время близилось к закату, когда Сакура вышла из комнаты. Она была растеряна, стеснялась и решила дать себе время успокоиться прежде, чем вновь увидеть молодого Какаши. Слышала, как открылась и закрылась дверь гостевой ванной, лёгкие шаги по коридору, которые на мгновение остановились возле её комнаты. Задержала дыхание: одновременно желала и не желала, чтобы он постучался. Он ушёл к себе быстрее, чем она выдохнула.       В гостиной было пусто. Работал вентилятор, перемешивая тёплый воздух, в котором, наконец, почувствовалась прохлада, тянущаяся со стороны реки. Мерно позвякивал фурин, разбавляя стеклянным перезвоном песню цикад. Часы показывали почти шесть вечера, и Какаши до сих пор не было. Значит, нужно приготовить вкусный ужин, чтобы порадовать мужа, когда тот вернётся. Да про гостя не забыть. Хотя, как про него забудешь?       Мысли о том, что развратные фантазии могли обрести вероятную возможность воплотиться в реальность, не оставляли. Сердце трепетало, внутри всё сжималось, кожа стала такой чувствительной, что любое прикосновение вызывало дрожь. Только в чувствах был полная неразбериха. Она думала о другом мужчине. Она хотела другого мужчину. Это измена?       Сакура нахмурилась и раздражённо стукнула лезвием ножа по разделочной доске, проследила как от морковки отделилась верхушка с зелеными остовами стеблей. Покачала головой, пытаясь избавиться от неприятных размышлений. Поджала губы и сосредоточено начала нарезать корнеплод соломкой. В такую жару идеальном выбором на ужин был холодный сомэн с овощами и яйцами. Готовка была одним из тех занятий, которые помогали отвлечься от беспокойства, переключиться на приятные мысли о том, что она делает вкусную еду для своей семьи. Представляла, как встретит мужа с работы, а он будет так этому рад, потом они вместе сядут за стол, чтобы провести ещё один прекрасный вечер вдвоём.       Втроём…       «Спокойно» — велела она себе, смахнула морковь в салатницу.       Технически Хатаке Какаши из прошлого — это всё ещё Хатаке Какаши, которого Сакура знала и любила. По крайней мере до девятнадцати лет. Значит, она могла считать его своим мужчиной. Так? И это нельзя посчитать предательством. Просто Какаши стало в два раза больше, и её чувства и желания пропорционально этому увеличились. Вполне логичное объяснение.       К нарезанной моркови добавился огурец. Сакура перемешала палочками получившийся салат и огляделась в поисках приправы. Открыла навесной шкаф и обнаружила искомое на самой верхней полке. Вскинула руку и конечно же не смогла дотянуться.       — Помочь?       Сакура дрогнула от неожиданности. Погрузилась в свои мысли настолько, что не почувствовала постороннего присутствия. Обернулась. Какаши стоял возле стола против света, тени падали на лицо, скрывали взгляд. В руках он крутил стакан, к стеклу которого прилипла тонкая долька лимона. Томление, родившееся из сердца, мелкой рябью заволновало тело. Девушка кивнула и, повернувшись к разделочной доске, попросила:       — Баночка со специями для овощей на верхней полке.       Голос вибрировал, а кожа начала нагреваться. Сакура призывала себя к спокойствию, старалась не думать о том, что Какаши видел, как она нагая гладила себя, и слышал стоны. А что он бы сделал, если бы смог заглянуть в фантазии, которые заполнили её сознание? Подумал о том, какая она испорченная? Разочаровался? Или… ему бы это понравилось?       Какаши так же неслышно подошёл сзади — его перемещение можно было ощутить только по движению воздуха, — а Сакура хотела сделать шаг в сторону, чтобы он смог подойти к шкафу, но наткнулась на его руку. Пустой стакан из-под лимонада, опустился на поверхность со стуком.       — Я… я… — Она была ошеломлена внезапной близостью, голос не слушался. Раскалившийся враз воздух обжигал лёгкие. Стакан переместили в раковину, но против ожиданий, рука осталась, упиралась в край мойки и не давала места для манёвра. Сакура попала в капкан.        Гость из прошлого нагнулся, соприкасаясь грудью с её прямой спиной, чужое дыхание шевелило волосы на макушке. Вторая рука, словно в замедленной съёмке, поднялась вверх, а Сакура провела взглядом по жилистому плечу и предплечью, на котором пока ещё было не так много шрамов. На запястье подступающие к тонкой коже вены распускались красивым голубоватым узором. Ладонь большая, горячая, с мозолями от клинков и кунаев, с длинными сильными пальцами. Сакура шумно втянула в себя воздух, облизнула ставшие сухими губы. Она обожала эти руки. И этот запах.        Напряжение, разлитое в раскалённом воздухе наполнило лёгкие, растворилось в крови, обжигало изнутри, возбуждало. Казалось, что в месте соприкосновения их тел скоро разгорится огонь, сжигая одежду, чтобы не мешалась. И этого Сакуре очень сильно захотелось. Она наклонила голову вниз, зажмурилась, в надежде на то, что темнота перед глазами спасёт от наваждения, но дыхание Какаши, которое с макушки медленно, вороша пушистые волосы, спустилось вниз к шее и плечу, не дало шанса спрятаться. Сакура уставилась на свои дрожащие руки — кончик ножа трепетал в судорожно сжатых пальцах, как щенячий хвостик. От ставшего частым поверхностного дыхания пространство плыло. Ей причудилось прикосновение к нежной коже основания шеи. Она вскинула голову, упёршись в крепкую грудь. Какаши смотрел на неё сверху вниз тёмным тяжелым взглядом ровно один вдох, потом знакомо прищурился, маска пошевелилась, обозначая улыбку:       — Это? — разноцветная банка появилась в поле зрения.       — Д-да, — прохрипела Сакура. Во рту всё пересохло. Она поспешно взяла специи, открыла крышку и трясущимися руками заправила овощи.       Какаши отошёл, опёрся бёдрами о стол, засунул руки в карманы и шумно выдохнул. В штанах крепко стояло. Опять. Это уже было похоже на какое-то сумасшествие. Парень нахмурился, сделал вид, что отвернулся, разглядывая полку с сувенирами из поездок, но не отрывал взгляда от Сакуры-сан. Она, стоило ему сделать шаг назад, расслабилась, перестала трястись и снова занялась готовкой. Запах специй, куриного бульона и мисо, вытеснил собой её аромат. Какаши сглотнул наполнившую рот слюну, сжал руки в кулаки, стиснул зубы, пытаясь сконцентрироваться и успокоиться.       Он точно повредился головой, когда попал в этот мир. Иначе навязчивые желания и странные стремительно появившиеся чувства не объяснить. У него никогда не было интереса к женщинам подобной силы. Ни одна из его подруг не заставляла сердце так громко и часто биться, сжиматься до боли, сладкой и тревожной. Ни одна женщина не проникала в голову, вытесняя всяческие мысли, не заполняла собой всё естество. Какаши чувствовал себя отвратительно беспомощным. С ним подобного никогда не случалось: он был потерян. Потерян не только для своего мира, но и для себя. Единственное, что казалось спасением — это хрупкая на вид, маленькая девушка. Спасением и погибелью. Она сокрушила гениального шиноби Конохи, капитана Анбу, не пошевелив и пальцем. Разрушительными дзюцу были искристый взгляд, добрая улыбка, а смертельными приёмами — нежные прикосновения. Хатаке Какаши был повержен, разбит и сломлен. И сдался на милость победителю. Пусть делает с ним что пожелает, лишь бы позволяла быть рядом. Если… если не получится вернуться обратно он будет рад. Не было сил бороться с этими чувствами.       Какаши не сразу расслышал хруст мелкого камня, которым была отсыпана дорожка от ворот до дома, среагировал только на шум открывающейся двери. Сакура-сан окружённая звуками закипающего бульона и текущей из крана воды, вовсе расслышала лишь громкое приветствие. Сразу же отложила палочки, которыми перемешивала салат в миске, и побежала встречать мужа. Реальность, не предназначенная для молодого Какаши, больно щёлкнула по лбу, напоминая, что симпатия Сакуры принадлежит не ему — другому.       Досада и тоска хорошенько заземлили, и к тому моменту, как в кухне, совмещенной с гостиной показались в обнимку супруги, Какаши уже пришёл в себя и перестал витать в облаках.       — Йо, младшенький, — его старшая версия вскинула руку в приветствии.        — «Младшенький»? — удивилась Сакура.       — Я подумал, что нас надо как-то различать. — Старший Хатаке наклонился к жене и зарылся носом в волосы, замер на мгновение, при этом очень странно посмотрев на гостя из прошлого, поцеловал в макушку довольно улыбающуюся девушку.       — Мне не нравится, — новонаречённый сложил руки на груди. Возмутился из чувства противоречия (на самом деле плевать как его назвали) и из чувства забулькавшей в груди ревности. Ведь он мог прикасаться только лишь к воздуху около Сакуры-сан.       — Твоё мнение не учитывается, — Какаши вскинул голову и свысока посмотрел на свою молодую версию, тот отвернулся, поджав губы. Пререкаться с самим собой было самым бесполезным занятием.       — Почему вы не можете поладить? — Сакура выпуталась из объятий и подтолкнула мужа в сторону спальни, чтобы поторопился освежиться и переодеться к ужину. — Если бы я встретилась с самой собой из прошлого, то точно бы нашла общий язык.       — Две Сакуры-чан… — Мечтательно смежил глаза Рокудайме, из-под ресниц наблюдая за тем, как едва заметно дрогнули плечи младшенького и покраснели уши. С ним всё ясно. Что же, так будет даже проще рассказать то, что удалось узнать. — Восхитительно и разрушительно.       — Почему это «разрушительно»? —возмутилась Сакура.       — Для моего сердца, милая, — громко прошептал Какаши на ухо мгновенно вспыхнувшей девушке. Тяжёлая рука взлетела вверх, в попытке хлопнуть разыгравшегося Хокаге меж лопаток, но была поймана крепким хватом.       — Иди уже. — Раскраснелась жена, как только он, спустив с лица маску, поцеловал её запястье. — Поторопись, иначе сомэн разварится.       Старший Хатаке, посмеиваясь, ушёл мыться и переодеваться, как и было велено.       — Ну, раз у него такое настроение, значит есть хорошие новости, Какаши-младший! — Сакура-сан хлопнула в ладоши и поспешила к плите, проигнорировав полный возмущения взгляд.       — И вы туда же…       — По-моему, хорошая идея, раз вас двое. — Девушка подхватила кастрюлю с лапшой за дужки, вылила содержимое в сито и поставила в миску со льдом. — Знаешь, до сих пор не привыкну к мысли, что ты почти мой ровесник. Я даже чуть старше!       Какаши подошёл к шкафчику с посудой, достал и подал три глубокие миски. Сакура разложила в каждую по порции сомэна (для растущего организма гостя выделила больше углеводов), подготовленные овощи, нарезанный омлет, ветчину и залила всё охлаждённым бульоном.       — Намного старше? — спросил Какаши, подхватывая в руки миски. Если он получит ответ на этот вопрос, то, возможно, когда он вернётся, сможет предположить примерное время встречи с Сакурой-сан. Конечно, если будет возможность.       — М-м-м… — Девушка взяла ложку и попробовала получившийся бульон — боялась перестараться со специями и солью, потому что кое-кто заставил очень сильно переживать. Она, прищурившись, посмотрела на ожидающего ответа парня. Насколько это значимая для будущего его мира информация? Желание немного отомстить за потревоженные нервы перевесило. В конце концов, во всех архивных делах с таинственными исчезновениями у потерпевших стоял диагноз амнезия. Отложила сомнения в сторону вместе с ложкой. Бульон был отличным. — Чуть больше десяти лет.       Лицо Какаши вытянулось. Сакура подхватила с тумбы свою миску, палочки и соевый соус, прошла мимо застывшего парня и принялась сервировать стол.       — То есть, — он закрыл левый глаз ладонью, поморщился правым, нахмурился, сосредоточено следуя за своими скачущими мыслями. — Если мы почти ровесники, и вы говорите, что даже немного старше меня, значит вам двадцать? Или чуть больше?       — Двадцать один, — кивнула Сакура, прошла к холодильнику за водой с лимоном.       — Но как?       — Ты сильно удивлён? — девушка поставила запотевший кувшин на стол и склонила голову на бок. Улыбнулась, глядя на красное лицо. Очаровательное, обескураженно смущённое и невероятно привлекательное. Действительно, Хатаке Какаши оставался Хатаке Какаши, которого, несмотря на фанатство по пошлым книжкам, можно было легко смутить. Для этого нужно было хорошо его знать. И у Сакуры эти знания были.       — Я же… То есть… Он не…       — Хочешь спросить не совратил ли взрослый, опытный, сильный и красивый мужчина глупую молоденькую меня? — Она шагнула вплотную к полыхающему алой зорькой Какаши. Он попытался увеличить расстояние, но наткнулся на стул, поэтому вытянулся во весь рост, подобрался, несчастно смотря на развлекающуюся Сакуру сверху вниз. Девушка была довольна полученным эффектом. Ткнула в твёрдую грудь указательным пальчиком, отчего он поджал губы и судорожно кивнул. Нельзя было не подразнить: — Вопрос неверный. Стоило спросить: кто кого совратил, Ка-ка-ши.       — Сакура, — недовольный голос Хатаке-старшего прервал мучения младшего. Девушка покаянно глянула на мужа. Только вот раскаяния во взгляде не ощущалось. Он с осуждением посмотрел на жену, которая села за стол и, продолжая довольно щуриться, оглядывала их обоих.       — Я только что нарушила какое-то пространственно-временное правило?       — Даже если и так, то не критичное, — Какаши, прошёл мимо выглядящего совершенно ошеломлённым полученной информацией младшего и сел за стол рядом с Сакурой. — Про это я и хотел рассказать. Но давайте сначала поужинаем.       Младшенький опал на своё место, не отрывая потрясённого взгляда от пары. Информация о десятилетней (ладно, чуть больше) разнице в возрасте у супругов была не то чтобы ужасающа и уж точно не была тем, чего стоило смущаться. Какаши видел мезальянсы в отношениях. Зачастую в среде аристократов-нанимателей, либо у старых кланов шиноби, чтящих свою кровь. Но так же знавал подобные истории гражданских или рядовых ниндзя. Это было нормальным, пусть и не часто встречающимся, явлением. Даже его мама была младше отца. По крайней мере, он ему так говорил, только не уточнял насколько. Это наследственное? Но раз так… получается, что в его мире Сакура-сан ещё совсем девочка! Какаши побледнел. О чём он думал?!       — О, прекрати, — девушка, ткнула палочками в покрывшегося холодной испариной парня, уткнувшегося взглядом в тарелку с лапшой. Он поднял на неё несчастные глаза, а Сакура указала на невозмутимо прихлёбывающего бульон мужа: — Он не делал мне ничего плохого, а ты тем более.       — Слушайся её, — посоветовал старший, подхватывая палочки со стола. — Это страшная женщина.       — Какаши!       — Перед которой невозможно устоять, — добавил, довольно улыбнувшись. Сакура пихнула его локтём в бок, возмущённо расфыркалась.       Как бы то ни было, чета Хатаке общалась друг с другом на равных. Это немного успокаивало. Раз у них такие тёплые отношения, можно было предположить, что они, перед тем как начать встречаться, были долго знакомы, так? Какаши совсем не смыслил в романтике и знания черпал лишь из книг. И в его любимых сюжетах всё развивалось достаточно быстро. Но вряд ли бы подобное единение и доверие родилось при стремительно развивающихся чувствах. Возможно, она начала рано работать медсестрой в больнице или нянечкой, там и познакомились.       «Медсестра» — Какаши мысленно примерил обожаемый Тензо образ на Сакуру-сан. И, боги, как же он ей шёл! Теперь восторг и энтузиазм кохая стал понятен.       Или встретились, когда она поступила в Анбу. Тогда он был для неё капитаном.       «Тоже неплохо» — Окончательно успокоился Какаши и принялся за еду, даже не подозревая насколько его размышления были близки к истине.       Завершение ужина ознаменовало начало семейного совета.       — Как я и предполагал, некоторые случаи перемещений в другие миры описывал Джирайя-сама. — Рокудайме откинулся на спинку стула и в задумчивости рассматривал потолок. Его двойник сидел напротив, сложив руки в замок и внимательно слушал. Сакура, помыла посуду, обновила воду в кувшине и вновь села за стол, прикасаясь плечом к плечу мужа. — Есть два варианта. Первый — попасть под воздействие дзюцу.       — Есть дзюцу подобной силы? — насторожился молодой Какаши.       Его взрослая версия кивнул:       — Сложные, многоступенчатые, связанные с большими затратами энергии техники фуин. Подобные дзюцу засекречены и спрятаны настолько далеко, насколько возможно.       — В одиночку применить подобную технику почти нереально. Пользователь должен обладать большими запасами чакры, хорошо контролировать её, и, скорее всего, быть неподвижным. И это если он хочет применить её к себе, что уж говорить о движущейся цели. Тем более, я уже говорил, что не ощущал чьего-либо присутствия перед переносом.       — Не забывай о додзюцу, — вздохнул Хокаге и посмотрел на скрытый за густой чёлкой Шаринган.       Какаши сдвинул брови к переносице. Он всё ещё не до конца разобрался в свойствах подарка Обито, так что вряд ли он сам стал причиной своего путешествия в одну из версий будущего.       — Но я не думаю, что додзюцу Учиха стало причиной. Так как второй способ подобных перемещений более логичен в нашем случае. Это искажения пространства, вызванные чакрой.       — Как такое возможно? — спросила Сакура. Гость из прошлого молча вторил вопросу, хотя уже начал догадываться, что услышит в ответ.       — Казуки Харуто исчез на том участке леса, куда был призван Девятихвостый в день нападения на Коноху. Оттуда же исчез и ты. — Какаши скрестил руки на груди и рассеяно смотрел сквозь другого себя вдаль: сквозь свой сад, забор, сквозь другие дома, в шелестевшей листвой лес вокруг деревни, особое внимание уделяя теням у самой земли. — Чакры у Кьюби достаточно, чтобы наследить на несколько лет вперёд. Выпущенная энергия без злой воли, но обладающая достаточной силой смогла воплотиться в подобие портала, куда ты угодил. Ты и некоторые другие люди. Подобное случалось и в стране Молний, и в стране Земли, недалеко от места, где обитал Трёххвостый. И это только то, о чём писал в отчётах Джирайя-сама.       — С этим понятно, — кивнул Какаши. В принципе к подобным умозаключениям он пришёл сам. Оставалось самое главное. Если у дзюцу и у додзюцу есть возможность совершить обратное перемещение с помощью пользователя, то вряд ли природные явления обладают подобными свойствами. — Как вернуться обратно?       — Есть два варианта, — усмехнулся Рокудайме и вытянул руку вперёд с раскрытыми большим и указательным пальцами. Сначала прижал к ладони большой: — Найти сильного шиноби, который сможет проводить тебя обратно. Это не невозможно в нашем случае, скорее немного хлопотно, а ещё усилит уровень вмешательства в твою реальность прошлого. Этого не хотелось бы, так как мы не знаем, чем это может обернуться. Но я считаю, что посторонней помощи не потребуется.       — То есть…       — Второй вариант. — Какаши сжал руку в кулак и положил на стол. — Джирайя-сама описывал версию учёного-отшельника из страны Снега, который изучал законы пространства и времени, в том числе возможности путешествий в другие реальности или в будущее и в прошлое. Он считал, что наш мир и другие существующие можно считать живыми организмами. И, как любой организм, когда в нём происходит какая-то поломка, или нарушается функция, он старается исправить всё сам.       — Что-то вроде иммунитета, — задумчиво проговорила Сакура, которая крутила в руках холодный стакан со льдом. Муж прикоснулся пальцами к ее запястью, погладил, кивнул.       — От чужеродного будут стараться избавиться. В нашем случае — вернуть обратно. А если учесть информацию о том, что подобные возвращения сопровождались амнезией, то можно говорить о версии «бережного» возвращения для организмов обоих миров. Казуки Харуто вернулся домой через десять дней. Ты уже пробыл у нас три.       — Ты хочешь сказать, что через неделю я просто исчезну и перенесусь обратно?       — Неделя, меньше или больше, — пожал плечами Рокудайме. — В отчётах было указано, что время могло разниться.       — И от чего это может зависеть?       — Если проводить аналогию и иммунным ответом, то, видимо, от того как быстро и как много выработается антител.       — Сакура-сан, вы только что назвали меня микробом, — обречённо вздохнул Какаши-младший. Обижаться смысла не было, тем более девушка права.       — Прости, так немного понятней становится. — Она смутилась.       — Ты умница. — Старший Какаши поцеловал довольную похвалой Сакуру в висок. — Я тоже думал об этом.       — Интересно, а можно ли будет заметить изменение реакции пространства на твоё пребывание у нас? — Сакура начала перебирать пальцы мужа своими прохладным после ледяного стекла.       — Джирайя-сама об этом не упоминал, а путешественники во времени конечно же не могли помнить. На самом деле это легко отследить по уровню погружения в действительность. А узнать это можно, хм-м-м… Например, — Какаши сжал в своей руке холодные пальцы Сакуры и взглянул на двойника, — младшенький, что сейчас ощущает твоя правая рука?       Он раскрыл свою ладонь, сжал и разжал пальцы. Ничего особенного, тепло, и… холодок. Совсем немного. Какаши распахнул глаза и уставился на сцепленные ладони супругов.       — Помимо прохлады, ты ещё и ревнуешь, — добавил снисходительно старший.       — Что?..       — Это работает в обе стороны. Предполагаю, что чем больше ты будешь тут находиться, тем большем мы будем друг друга ощущать. Это очень проблематично, — вздохнул Хокаге, невольно копируя слова и манеру своего помощника.       Хатаке Какаши из прошлого молчал потрясённый полученной информацией. Уставился в стол и рассеяно водил по нему взглядом.       — Нам остаётся немного подождать. Судя по всему, возвращение домой не затянется.       Возможно потребуется меньше недели.       Какаши лежал на кровати и наблюдал за рассматривающей себя в зеркало Сакурой, а внутри у него происходила полная неразбериха. Радовало осознание, что страдал он не один. Тот, кто внёс в его чувства раздрай, маялся и бродил по дому. Давно он не ощущал печаль настолько ярко.       — С ним точно всё в порядке? — спросила Сакура и юркнула к нему под бок. — Оставшийся вечер так и просидел на энгаве, уставившись в никуда.       Какаши прижал к груди свою маленькую нежную жену. Она была его спокойствием, тем, что так долго искал, о чём мечтал. Его тишиной. Единственно лучшим, что случилось с ним в жизни. Тем, что он ни за что не мог потерять.       Печаль переросла в тоску, которая холодила самые кончики пальцев. Противиться этому чувству было сложно, хоть Какаши и осознавал его как не своё, но он слишком хорошо помнил каково это.       — Всё хорошо. — Он уткнулся носом в Сакурину макушку. Её запах оказался хорошим средством против негативных чувств. — Просто переваривает информацию.       — Я прекрасно знаю тебя и это твоё «хорошо». — Покаянный вздох был ей ответом.       Они помолчали. Сакура прикрыла глаза, слушая как бьётся во всех смыслах сильное сердце Какаши, а он выводил абстрактные рисунки на спине, скользя пальцами по шёлковой сорочке. Когда картина была завершена, прижал её ближе. Девушка довольно мурлыкнула, обняла в ответ, закинув руки за шею. Провела кончиком носа по линии челюсти.       — Знаешь, видимо, его погружение в нашу реальность действует и на меня, — тихо проговорила Сакура. Она сомневалась стоит ли тревожить Какаши ещё больше своими мыслями о том, что она чувствует по отношению к его юной версии, но решила не молчать.       — Пошлячка, — хмыкнул прозорливый муж, одна его рука спустилась вниз и принялась щипать за ягодицу. Сакура попыталась отмахнуться, недолгая борьба, и она оказалась обездвижена. Взъерошенный Какаши нависал над ней и смотрел с такой нежностью, что сердце подпрыгнуло в грудной клетке от восторга.       — Я не хочу, чтобы ты думал, что я тебе изменяю, — выпалила Сакура то, что так тревожило её весь день. — И сама так думать не хочу, но у меня совсем не получается себя контролировать.       — Наверное, мне стоит радоваться. — Он положил голову ей на грудь, потёрся лбом, волосы щекотали шею. — Теперь знаю, что даже унылый девятнадцатилетний я смог бы тебе понравится.       — Ты не злишься?       — Нет. — Какаши прикрыл глаза прислушиваясь к эмоциям: своим и чужим. Поводов для злости не было, но он всё еще ревновал. Вот уж точно никогда бы не подумал, что самым страшным соперником за внимание Сакуры будет он сам. Было немного забавно.       Сакура погладила довольно зажмурившегося мужа по голове. Он приподнялся на руках, окинул жену странным задумчивым взглядом.       — Сегодня я не боеспособен, — печально пробурчал он. — Слишком много отвлекающих факторов. Отложим пока исполнение супружеского долга?       — Ками! — Сакура закатила глаза. Вот же неугомонный. — Говоришь так, будто мне от тебя только одно надо.       — А как же иначе? — На красивом лице Какаши появилась лукавая улыбка. — Я только недавно узнал, что моей жене мало одного…       Сакура закрыла его рот ладошками и возмущённо сопела. Отодвинула пошляка от себя и заставила лечь на своё место.       — Спи уже! — заворчала она и отвернулась, сердито дёрнув на себя одеяло. Позади тихо рассмеялись, а потом сильная рука перехватила её поперек живота и придвинула к груди.       — Сладких снов, — мурлыкнул Какаши ей на ушко.       После подобного пожелания сны Хатаке Сакуры были несомненно самыми сладкими.       Путешественник во времени неподвижно сидел почти под самыми окнами спальни молодожёнов прикрыв глаза и старался уловить все оттенки эмоций, которые испытывал его старший двойник. Восхищение. Нежность, от которой перехватывает дыхание. Искрящийся восторг. Безмятежное блаженство. Спокойствие и уверенность.       Такой была любовь Хатаке Какаши.       Когда в комнате стихли голоса и стало слышно лишь размеренное дыхание, он открыл глаза и бездумно уставился в тёмный сад. Ночные фиалки качали разноцветными головами. Легкий ветерок играл с их нежными лепестками, подхватывал пыльцу и разносил по воздуху. Какаши вдохнул, заполняя ароматом цветов лёгкие. Обычно сильные запахи были неприятны для чувствительного обоняния, но теперь они имели конкретную ассоциацию и напоминали о куноичи с цветочным именем. Которая ему не принадлежала. И всё то, что он испытывал тоже было не его.       Ничего. Вот что на самом деле было в распоряжении Хатаке Какаши.       Жизнь отдал служению Конохе, друзей отвадил от себя подальше, чтобы то самое ничто, которое было его вечным спутником, их не поглотило. Места, в которое можно было вернуться, не существовало, и человека, который будет его с нетерпением ждать вряд ли случится. Он сам решил, что таким будет его путь. Вот только… Только видеть то, что всё может быть по-другому — больно. Чувствовать то, что не должен — невыносимо.       Какаши искренне полагал, что должен жить как оружие — остро наточенный клинок, наделённый волей Каге. Безжалостный и холодный. Работать и выполнять приказы, до тех пор, пока лезвие не затупится и его не выбросят за ненадобностью, или до тех пор, пока он сам не сломается. Но выходит, что он врал сам себе и притворялся. Потому что стоило только увидеть вариант будущего, отличный от того, который сам себе напророчил, как сразу же внутри проснулась надежда. Надежда на то, что и он когда-нибудь сможет быть спокоен и… не один.       Эта версия мира была невероятной. Просчитывая свою дальнейшую судьбу как шиноби, Какаши думал, что он в лучшем случае умрёт в бою, скорее раньше, чем достигнет возраста двойника. Он никогда не рассматривал другие варианты для себя. А оказывается они существовали. Те, где есть большой светлый дом, тёплый и уютный, и есть та, кто будет ждать и встречать улыбками, объятиями и поцелуями, где он мог дать волю чувствам и, наконец, услышать свою тишину.       Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нужно быть честным, ему подобного не светило. Ведь как иначе? Как только чудесная сказка выплюнет в суровую реальность, ему тут же отшибёт память. В этом сомнений не было.       — Нечестно, — тихо выдохнул он в ночь и поморщился от того, что в носу засвербело. И виной тому были не ночные цветы.       Какаши понял, что хотел быть человеком, а не оружием.       Ни о каком сне конечно же речи быть не могло. Гость из прошлого не сомкнул глаз и недвижимый просидел на энгаве до рассвета. Только после того, как на поместье Хатаке упал первый солнечный луч, он тяжело поднялся и вернулся в «свою» комнату, сел возле стены, опёршись на сложенный футон, и продолжил отслеживать разрозненные мысли, всплывающие в голове. И все они так или иначе вились вокруг Сакуры-сан. Ему хотелось быстрее увидеть её снова, поговорить. Сесть в гостиной и наблюдать за тем, как она работает. Если она позовёт его помочь с чем-нибудь по дому, то вовсе будет вне себя от радости и сделает всё, чтобы заслужить улыбку. Или прикосновение.       Он подтянул к себе ноги, упёрся локтями в колени, зарылся руками в волосы и оттянул их в стороны. Нужно было прийти в себя. Это было похоже на одержимость и чем дальше, тем больше отдавало безумием. Любовь Хатаке Какаши была сильной, всепоглощающей, и его двойник захлёбывался в ней, но не пытался выплыть. Не хотел и уже не был уверен в том, что эти эмоции не его собственные. В конце концов, когда ещё ему выпадет возможность почувствовать себя настолько живым. Тем более, если умная вселенная сотрёт все его воспоминания по возвращению домой, грех не воспользоваться этим.       Какаши отпустил свои волосы и потёр лицо руками, отгоняя сонливость и усталость. На губах заиграла тонкая улыбка. Сегодня и те дни, которые у него есть, он не упустит ни единого шанса побыть рядом с Сакурой-сан. А что касается его-другого, то складывалось такое ощущение, что он сможет понять, ведь не может не чувствовать.       Молодой человек скрестил ноги, принялся ждать момента, когда хозяева дома проснутся. Вопреки ожиданиям и вопреки расписанию, которому пара придерживалась эти три дня, они встали намного позже. Впоследствии, когда звонкий голос Сакуры-сан позвал его завтракать, выяснилось, что старший-Хатаке не собирался уходить.       — Сегодня справятся без меня, — сказал он.       Младшая его копия расстроился, но изо всех сил старался виду не подавать. А вот Сакура светилась от счастья. Это было замечательной возможностью провести с любимым мужем целый день, ведь такой радости уже очень давно не случалось. Плюс, его присутствие обезопасит её от посторонних мыслей, и она сможет вести себя прилично с молодым Какаши, да и он, скорее всего, постесняется близко к ней подходить. День обещал быть спокойным, с приятным бонусом лицезрения двух красавчиков в её полном распоряжении. Только настроившаяся на размеренную рутину Сакура совсем не учитывала тот факт, что не только она сходила с ума от страсти.       Хатаке Какаши буквально поглотило его собственное сумасшествие.       С утра он проснулся со странным ощущением азарта и предвкушения. Немного подивился чувствам двойника из прошлого, но решил, что это уж явно лучше, чем давние приятельницы — грусть и тоска, с которыми он лишний раз не хотел встречаться. Хуже стало, когда они столкнулись все вместе за завтраком. Воздух казался тяжёлым, горячим и влажным, несмотря на то, что летний конохский полдень не был в самом разгаре. Какаши чувствовал, как по виску стекает капля пота, как спирает дыхание. Как одуряюще хорошо пахнет жена: свежими простынями и мятной пастой. И он хотел бы прямо сейчас закинуть её на плечо, вернуть в кровать и держать там покуда хватит сил.       Встретившись с почерневшим и наверняка одинаково безумным взглядом молодого себя, он осёкся, осознавая то, что не только он один хотел Сакуру.       — Мороженное есть, — предложила девушка, увидев, как муж оттягивает ворот футболки, а его копия тяжело вдыхает и выдыхает. — Хотите?       — Нет, — оба Какаши ответили одновременно, отчего Сакура опять раскраснелась и решила, что мороженное уж точно не помешает ей, чтобы немного успокоить свои развратные мысли. Присутствие мужа дома вопреки ожиданиям усугубляло фантазии. Упаковка анмицу пришлась как никогда кстати, охладила пыл и дала возможность поработать спокойно.       Относительно спокойно, потому что на Какаши напала активная жажда деятельности. На обоих. В результате чего вся мелкая работа по дому, которую он не успевал сделать с момента переезда, была выполнена почти за полдня. В четыре руки дело спорилось быстро. Прошлое и будущее почему-то проявившие неожиданное единодушие, изредка переговариваясь, ходили по особняку, что-то ремонтировали, приколотили полки в спальне, о которых давно просила Сакура, подлатали крышу и даже принялись за обустройство хозяйственной пристройки рядом с домом, где хранились инструменты, нужные материалы и другой инвентарь. Сакура, работающая с документами в гостиной, поглядывала на них поверх бумаг и чуть не испортила отчёт для Цунаде-сама, залив кровью, когда увидела, как два Какаши с оголёнными торсами идут по саду и тащат доски, спущенные с чердака.       Она зажала нос рукой, убрала бумаги в папку, поднялась и помыла лицо холодной водой. Ей нужно было срочно отвлечься на что-то. Судя по удлинившимся теням в комнате, время близилось к шести. Часы подтвердили. Можно было начать готовить, но память услужливо подкинула воспоминания о вчерашнем внезапном объятии с молодым Какаши. Девушка помотала головой, стараясь избавиться от лишних мыслей. Сжала пальцами край раковины и выдохнула. Нужно было заняться чем-нибудь медитативным, настраивающим на умиротворение. Например, полить цветы. Ведь судя по тому, что на небе не было ни облачка, жара из Конохи уходить не собиралась.       — Сакура. — Муж энергично запрыгнул на энгаву, скинул шлепанцы, подошёл к ней и поцеловал горячими губами в висок. Его кожа нагрелась за день активной работы и пребывания на солнце, исходящее от него тепло почти обжигало. Сакура вскинула голову. Он выглядел очень довольным. Какаши любил работу по дому: и чинить что-нибудь, и убираться, и готовить. Говорил, что его это успокаивает и мысли в порядок помогает привести. Жаль только времени на эти рутинные заботы у Хокаге было мало. — Может прервёшься? Отдохни. Ужин на мне.       — Ты и так сегодня образцовая хозяюшка, — мягко улыбнулась Сакура, потянулась рукой к его макушке и нежно провела по волосам. Какаши склонил голову, улыбнулся и довольно зажмурился. Такой контраст с его девятнадцатилетней версией, который от внезапных невинных ласк застывал на месте озадаченный. Кстати, о нём: — А где?..       — Убирает инструменты. Он оказался довольно-таки полезным. — Муж поймал её руку в свою и потёрся щекой. — Я схожу в душ и приготовлю что-нибудь, а ты можешь пока покомандовать младшеньким. Уверен, он выполнит любое твоё поручение и будет счастлив. Можешь приказать ему вырыть яму под пруд. Или что вы там с Ино хотели сделать? Главное вовремя останови, а то он на энтузиазме достанет до центра нашей планеты.       — Прекрати, — возмутилась Сакура и хлопнула насмешника по плечам.       Какаши, насвистывая популярную песенку, ушёл в комнату. Девушка же решила последовать своему решению и отправилась в сад, чтобы полить цветы. Кран со шлангом был спрятан в кустах гортензий, в тени, но температура воздуха была настолько высокой, что стальной вентиль нагрелся. Сакура поморщилась, ухватившись пальцами за раскалённые ручки, и в следующую секунду, охнув, отскочила, с ног до головы забрызганная водой. Резиновый шланг деформировался от жары и от напора воды соскочил с насадки. Отфыркиваясь, она закрыла хлещущую из крана холодную воду. Вытерла руками лицо и убрала назад налипшие мокрые волосы. Вот и освежилась. Надо было давно так сделать, а не пускать кровь носом от вида своих мужей. Занялась бы физическим трудом, глядишь и мыслей бы странных не возникало.       — Сакура-сан, вам нужна помощь? — приглушённый оклик стал для неё неожиданностью.       Она резко развернулась на пятках, носом ткнулась в оголённую грудь Какаши, отшатнулась и оступилась, начала скользить на мокрой траве. Взмахнула руками и наверняка нелепо упала бы прямо в лужу, совершенно недостойно шиноби её ранга, но за талию поддержали сильные руки. Его ладони ощущались горячими, сквозь мокрую ткань прилипшей к коже футболке.       — Спа-спасибо, — Сакура ухватилась за твёрдые плечи и подняла голову, встретившись с разноцветными глазами, застыла в захвате, загипнотизированная. Нет, к ней не применяли гендзюцу, просто от этого лица сложно было оторваться, и сложно было противиться, когда взгляд был таким голодным.       Какаши пожирал Сакуру-сан глазами, а где-то на задворках сознания отмечал, что у неё тонкая талия. Он сильнее сжал её руками, отчего коралловые влажные губы приоткрылись в немом восклицании «о». С кончиков розовых волос стекала вода, она капала на шею, скользила по коже, впитывалась в белую ткань, которая стала совсем прозрачной из-за того, что промокла насквозь. Маленькая аккуратная грудь вздымалась от частого глубокого дыхания, и можно было рассмотреть её контур, очертания тёмно-розовых сосков. Он шумно сглотнул наполнившую рот слюну и облизнулся. Поднял взгляд вверх, к её губам и, не в силах больше противиться желанию, приблизился, выпил горячий выдох, закрыл глаза и поцеловал.       Сакура вздрогнула всем телом, застигнутая врасплох. Широко открытыми глазами смотрела на Какаши и видела, как дрожали пушистые чёрные ресницы на веках, ощущала, как под ладонями напряглись тугие мышцы предплечий, и как трепетно и нежно касались его сухие губы.       — Сакура-сан, — её имя обласкало налившуюся кровью нежную кожу, и девушка, качнулась вперёд. Руками провела по плечам, ключицам, закинула руки за шею, зарылась пальцами в густые волосы. Какаши открыл рот удивлённо, а она прижалась к нему губами, втянула нижнюю, приласкала, скользнула по зубам и внутрь соприкоснулась языками. Он втянул носом воздух, стиснул её бока пальцами почти до боли и вжал в себя.       Сакура слышала бешеный пульс в ушах, своё и чужое тяжёлое дыхание, чувствовала, как трутся о мокрую ткань соски. От глубокого поцелуя, подкосились ноги, она ухватилась за широкие плечи Какаши, а он спустил одну ладонь на ягодицу и прижал к себе, заставляя приподняться на носочки. Наклонился, протолкнул язык в её рот, полностью перехватил инициативу. Вылизывал, водил по верхнему нёбу, давил, не давал и на миллиметр отодвинуться, чтобы перевести дух. От заполошного частого дыхания через нос кружилась голова. Пальцы на ягодице сжались, ткань шорт натянулась, врезалась в промежность, и Сакура застонала. Услышала свой голос удивительно чётко и громко. Вздрогнула и с усилием оторвала от себя распалившегося Какаши. Он смотрел на неё тёмным диким взглядом, даже Шаринган стал более красным. А ещё он был возбуждён — она прекрасно это чувствовала — член упирался ей в живот.       — Боги, — она поддалась назад и не без труда отодвинулась. Большие ладони с неохотой отпустили её, а сморгнувший пелену страсти парень выглядел растеряно. Сакура отшатнулась от него.       — Я… — начал говорить он тем самым голосом с хрипотцой, которым говорил её муж, когда хотел её. Девушка распахнула глаза и закрыла рот руками. Муж! Что она наделала?! — Сакура-сан, я…       — Ничего! — сказала она громче, чем надо. Отвернулась и поторопилась в дом, на ходу махнула рукой: — Ничего не случилось!       Сакура вбежала в гостиную, в коридор, где располагались жилые комнаты, распахнула двери в спальню, так что тяжёлая рама выскочила из полозьев и застряла, оставив вход нараспашку. Какаши стоял у кровати и вытирал шею полотенцем, с влажных после душа волос капало. Он удивлённо охнул, когда жена, не сбавляя скорости, напрыгнула на него, повалила на кровать и поцеловала. Сакура хотела стереть тот поцелуй, но с ужасом осознала, что не получается. Они были одинаковыми! Точно так же её Какаши стиснул руками талию, прижал к себе, точно так же с жаром вжался в её рот, тёрся языками, так же тяжело дышал и так же пах. Она сходила с ума. Так не должно быть. Так нельзя!       — Прости, — выдохнула она в его губы, стоило им немного отдалиться. Поцеловала любимую родинку слева, подбородок. Сакура зажмурилась и уткнулась носом в его ключицу, обняла. — Прости меня, пожалуйста.       Муж некоторое время лежал молча, потом издал странный звук — что-то между хмыканьем и вздохом — опёрся одной рукой о кровать, поднялся и сел вместе со вцепившейся в него мёртвой хваткой Сакурой.       — Ты, — начал говорить он, и Сакура поняла, что пропала — тот самый голос, — сделала что-то, чего не делают благочестивые жёны?       Она сильнее прижалась к нему, судорожно кивнула, и тихо ответила: «Угу».       — Ну-ка, — по его голосу сложно было понять, злился он или нет. Но не мог же не злиться? — Посмотри на меня.       Сакура, опустив взгляд, упёрлась ладошками в его плечи, отодвинулась, но взгляда так и не подняла. Какаши мягко ухватился пальцами за её подбородок, развернул к себе, чуть закинув голову вверх. Она смотрела на него испуганными и виноватыми глазами. Её губы налились цветом, опухли, влажно блестели. Он провёл большим пальцем по нижней, приминая кожу, оттягивая вниз и в сторону. Сакура приоткрыла рот и коротко выдохнула. Один поцелуй не мог настолько быстро оказать подобного эффекта.       — Вы целовались, — проговорил он и увидел, как в зелёных глазах сузился и задрожал зрачок.       — Какаши, — Сакура вцепилась руками в его запястье. — Это случилось так…       — Тихо, — велел он и девушка послушно захлопнула рот, уловив знакомые командные нотки в его голосе. Застыла в его руках, ожидая продолжения разбора полётов.       Давно она не ощущала себя настолько виноватой. В последний раз это было, когда он отчитывал её как капитан. Девушка сглотнула, почувствовав волнение, которое щекотало изнутри живот, задевало нервные окончания, посылающие импульсы вниз к уже тлеющему огню желания. Боги, да она действительно распутная. Лучше бы муж на неё разозлился. Как-нибудь она вымолила бы прощение. Вот только как справиться с неуместным возбуждением? Она заёрзала на его коленях, пытаясь сесть так, чтобы не ощущать натянутую и мокрую ткань белья.       Внезапно его рука рывком опустилась вниз, Сакура охнула, потеряв опору. Какаши скинул её на кровать, навалился, прижался к зацелованным губам, проникая в рот языком, сталкиваясь, продавливая. Девушка замычала, вскинула руки и зарылась пальцами в волосы на затылке.       — Стой! — жалобно выдохнула Сакура. Влажная ткань футболки задралась наверх, обнажив грудь, которую тут же смяла большая ладонь. Девушка мотнула головой, уворачиваясь от ещё одного поцелуя, и оттянула Какаши от себя. Вгляделась в его лицо и невольно сглотнула — в глазах буйствовало безумие, окрашивало обычно светлую радужку в цвет стали, обещало нечто. Нечто такое от чего у Сакуры задрожали колени, они судорожно сжали талию лежащего поверх мужа. Он моргнул, взгляд стал лишь на толику более осмысленным. На лице появилась хитрая улыбка.       — Почему я должен останавливаться? — Какаши наклонился и соприкоснулся с ней лбами. Сакура застыла в его объятиях, не в силах отвести взгляда, раскрыла губы, ловила горячее дыхание. — Кажется, что у меня сейчас есть полное право тебя не слушаться, моя непокорная развратная жёнушка.       — Случайно… Это вышло случайно, — одними губами проговорила Сакура и дрогнула, выгнулась всем телом, как только его пальцы сжали и выкрутили сосок. — П-прости!       — Одними словами не отделаешься. Я требую сатисфакции.       Какаши стянул с неё футболку, сел, откинувшись на пятки, и будто всерьёз задумался о том, что хочет получить в обмен на прощение. Сакура лежала на смятых простынях. Влажные завившиеся на концах локоны розовым орелом обрамляли лицо, зелёные глаза влажно блестели и потемнели до цвета патины, грудь тяжело вздымалась, соски сжались аккуратными тёмно-розовыми точками. Какаши вперил в них взгляд и дышал в такт каждому движению. В голове роились мысли, за которые невозможно было ухватиться, потому что всё перекрывало лишающее рассудка желание. Он чувствовал, как напряглось его тело, как рот наполнился слюной, и волосы встали дыбом. Болезненное возбуждение упёрлось в ткань нижнего белья и домашних штанов. Мучение граничащее с удовольствием. И всё это он чувствовал в двойном объёме.       — Что мне сделать? — Сакура приподнялась на локтях, взглянула исподлобья и одним плавным движением прильнула к раскалённому торсу, повела пальцами по гладкой коже живота и груди. Её руки легли на широкие плечи, она приподняла голову, хотела приласкать сжатые в тонкую линию губы.       — Случайно ли, Сакура? — сказал Какаши, с трудом проталкивая слова через рот. Повернулся к открытому входу в комнату. Девушка вздрогнула, осознав, что всё это время они были не в уединении (по её вине!), и вперилась в погрузившийся в сумерки коридор. Там у самого входа сбоку тени, казалось, сгустились сильнее. В горле тут же пересохло, сердце подпрыгнуло вверх и стучало где-то в черепной коробке до звука в ушах. Она облизнула губы. — А может быть ты не хотела упустить эту возможность?       — Что?! — задохнулась от возмущения Сакура. Нахмурилась, вновь обратила внимание на мужа. Он больше не удерживал её бёдра, сел рядом, скрестив ноги, опёрся руками о матрас, наклонил голову к плечу, сверкал глазами из-под взъерошенной чёлки и улыбался. Улыбка великолепно развратная, обнажающая ровный ряд зубов, чуть более крупные и длинные клыки. — Как ты?..       — Думаю, пострадавший тут не я один. — Голос его просел совсем низко. Сакура подтянула к себе колени, села, прикрыла грудь руками. Отчего-то стало очень неловко под его взглядом. А ещё от того, что её спину прямо промеж лопаток прожигал другой. Волосы на затылке зашевелились, по плечам расползался волнительный холодок, соскользнул с задрожавших пальцев на грудь, живот и в промежность, заставил сильнее сжать бёдра. — Не так ли, младшенький?       Сакура резко развернулась в сторону сломанной двери, но нет — Какаши из прошлого там не появился. Что не говорило о том, что его и вовсе там не было. Элитный капитан Анбу прекрасно умел прятаться в тенях.       — Не делай вид, что тебя там нет, — продолжал Какаши из настоящего, подался чуть вперёд и не сводил взгляда с растерянной жены. — Не стесняйся, заходи.       Один глубокий вдох потребовался Сакуре, чтобы заметить, как сгустившаяся тьма шевельнулась, поплыла, приобрела форму. Сквозь неё проступила высокая мужская фигура. Тени сползли с него за спину, заняли свое место по углам. Какаши стоял на пороге, вытянутый как струна и такой же напряжённый, казалось, что даже воздух вокруг него вибрировал. Он не моргая смотрел на неё, и взгляд его был обречённо-несчастным.       — Сатисфакция, — необычайно громко прозвучал голос мужа в тишине комнаты. Сакура подпрыгнула на месте и ошарашено уставилась на Какаши. Он больше не улыбался. Дышал тяжело. Черты лица заострились, стали более хищными. И девушка внезапно вспомнила о том, что её мужчина мог быть очень и очень опасным человеком. Тревога, странная и волнующая заставила сердцебиение ухнуть вниз, в живот, и оно пульсировало там, тревожа внутренности. Возбуждая сильнее. Она облизнула губы и вновь обратила внимание на застывшего в дверях гостя из прошлого.       — Какаши… — голос звучал странно, дрожал словно от нетерпения. — Подойди.       Сакура следила за тем, как он медленно заходит в комнату и приближается к ней, и думала, что точно свихнулась. Или спит и видит очередной развратный сон. Даже ущипнула себя, но боль лишь заставила прикусить губу, потому что оказалась чересчур приятной. Она бросила взгляд на мужа — наблюдал, не моргал, не шевелился. По обнажённой спине, по позвоночнику, пробежались мурашки, как только Сакура почувствовала, что третий участник её воплощающейся в жизнь фантазии подошёл вплотную. Она вскинула голову вверх и растерялась. Разноцветные глаза завораживали, дыхание перехватывало. Сакура отняла руки от груди, погладила выступившие на его предплечьях вены, встала на колени и потянулась к нему, закинула руки за шею.       — Сакура-сан, — прошептал Какаши, закрыл глаза, и сжал пальцы в кулаки.       Вздрагивал под нежными прикосновениями. Сдерживался изо всех сил. Потому что знал точно, если он вновь увидит, как она отталкивает, отворачивается и уходит, испугавшись его порыва, то не переживёт этого. Почувствовал, как к губам ласково прижались её пухлые, нежные и влажные. Распахнул глаза, и тут же столкнулся взглядом со своим старшим двойником, резко втянул носом воздух, от окатившей с ног до головы волны похоти. Ему разрешали. Позволяли быть с Сакурой-сан. Видимо другой он так же запутался в своих и чужих чувствах, и чтобы не сойти с ума от разрывающих на части желаний, решил им потакать и разделить их на двое.       За прожитые девятнадцать лет Хатаке Какаши был лишён многого по воле судьбы и по собственной воле. Но отказываться от шанса почувствовать себя необходимым было глупо. Пусть чувства Сакуры-сан не в полной мере принадлежали ему, но хотя бы немного можно было их попробовать.       Сакура застонала, когда поцелуй углубился, с готовностью подставила под ласку чужого языка свой. Зарылась пальцами в короткие серебристые волосы на затылке, нажала вниз, вдавила в себя, возвращаясь в момент охватившего её безумия в саду. На её талию аккуратно легли горячие ладони, сжали трепетно. Она чувствовала, как молодой Какаши был напряжён и вздрагивал каждый раз, когда она чуть сильнее прижималась к его телу, особенно когда тёрлась животом о пах, нажимая и раздразнивая эрекцию. Сакура чувствовала каким твёрдым и горячим он стал, как нагрелась его кожа и как одуряюще вкусно ощущался его запах. Так, что слюна заполняла рот, делала поцелуи более влажными. Она отняла руки от его головы, спустила вниз, ухватилась за край футболки и потянула вверх. Сняла и поцелуй прервался. Лишь на долю секунды. Выбравшийся из пут одежды Какаши тут же набросился на неё вновь. Она стряхнула футболку в сторону, ухватилась одной рукой за его плечо, опасаясь что может упасть от обрушившегося на неё напора. Второй взмахнула в воздухе, не зная куда себя деть, и ту же была поймана в крепкий захват.       — Не забывай обо мне, — прошептал оказавшийся внезапно очень близко муж и поднёс тонкое запястье к губам, облизал выступающую голубую венку и прикусил. Сакура зажмурилась, разорвала поцелуй, помотала головой, отгоняя накатившую секундную слабость и головокружение. — Я тоже тут, Сакура.       К её уху прикоснулся горячий язык, провёл по нежному хрящу до мочки, а потом ласку сменили зубы и чувствительно прикусили. Сакура откинула голову на твёрдое плечо, открывая доступ к покрывшейся мурашками шее, закинула руку ему за голову. Она смежила веки, когда поцелуи спустились до плеча, и выгнулась дугой, ощутив, как её левый сосок втянули в рот, а правый сжали в пальцах. Темнота раскрасилась фейерверком, тело взрывалось от остроты чувств. Слишком много.       — Какаши… — застонала Сакура. Открыла глаза — разноцветные искры, генерируемые её сходящим от перевозбуждения сознанием, не исчезли, делали всё нереальным.       — Да?       Один ответ был выдохнут на ушко, к которому тут же прижалась щека. Второй на грани поцелуя, раздразнивая покрасневшую кожу губ. Она хотела просить остановить… всё это, но, встретившись с разноцветным взглядом, только приоткрыла губы, не в силах продолжить. В нём считывалась молчаливая мольба и покорность. Отчаяние. Отголоски их Сакура замечала в Какаши из настоящего. Раньше, когда они прорывались в минуты слабости, она порой терялась, потому что чувствовала, как в её руки вкладывали чужую жизнь. Никогда не волновалась, когда лечила людей, исцеляла самые смертельные раны, но тут было другое — раны души намного опасней ран тела. Они не затянутся с помощью техники, их не зашьёшь иглой и хирургической нитью. Их можно заполнить только добротой, любовью, нежностью, искренним переживанием и желанием быть рядом не смотря ни на что. У девятнадцатилетнего Какаши не было пока ничего из того, что помогло ему взрослому стать целым насколько это возможно. Не было Сакуры. И существовала вероятность, что в его реальности они могли никогда не встретиться.       — Ещё, — слетело с её губ. Она провела рукой по гладкой груди, которую пока не рассекал страшный крестообразный шрам, вниз. Ладонь легла на выступающую сквозь ткань эрекцию. Погладила и сжала. Его глаза закрылись, густые тёмные ресницы дрожали, от каждого её движения. Крылья тонкого прямого носа трепетали от шумного дыхания. Яркий румянец раскрасил высокие скулы. Слишком красив. И слишком чувствителен. Сакура уверилась в своих мыслях: Какаши, пусть даже и из другого мира, пусть моложе, был собой. Она любила его. И её огромной любви не было предела. Он с благодарностью принимал эти чувства и отдавал взамен себя. Потому что по-другому не умел. Девушка откинула голову назад, на плечо мужа, мазнула по его одурманенному лицу взглядом, и снова попросила: — Ещё.       Она вжалась ягодицами в его пах, повела из стороны в сторону, услышала, как Какаши шумно выдохнул. Он положил свои руки ей на бёдра и притянул к себе. Даже через несколько слоёв ткани ощущалась в каком нетерпении он был. Рот Сакуры приоткрылся, она поймала горячее дыхание потерявшегося в эйфории от нахлынувших чувств и ощущений парня, прижалась к нему губами. Он заторможено отвечал на поцелуй, толкался в её руку, а когда она чуть сильнее сжала ствол и провела по выпуклой головке, дёрнулся, распахнул глаза и схватил её за запястье.       — Сакура-сан, подождите…       — Помедленнее, Сакура, — зашептал ей Какаши. В его голосе проскальзывали хрипы, он почти до боли смял её бока, вжался эрекцией в межягодичную впадину.       — Тогда, иди сюда.       Она перехватила руку парня и потянула к себе, заставила сесть на кровать, потом толкнула на матрас. Дождалась, пока он умилительно неловко вытянется во весь рост, повернулась к мужу и поцеловала. Поцелуй на вкус такой же, только более уверенный и глубокий, но такой же нежный. Руки, которые оставили в покое её талию, поднялись вверх, легли на груди и сжали соски, ощущались так же. Всего было вдвое больше. Для Сакуры. И её тело отзывалось с готовностью. Кожа стала сверхчувствительной, слух и обоняние обострились (наверное, сейчас она могла силой этих способностей поспорить с мужем). Возбуждение с каждой секундой отдавалось по нервам сильнее и сильнее, заставляя трепетать, дрожать и истекать смазкой по бёдрам.       Поцелуй разорвался с влажным звуком. Какаши видел, как спелись ещё на мгновение языки, не желая отпускать друг друга. Значит так они выглядели со стороны там, в саду. Завораживающе. Хотелось просить, чтобы Сакура-сан обратила на него своё внимание, но, казалось, что издай он хотя бы один звук, то разрушит красоту момента. А они действительно подходили друг другу. Но он же тоже Хатаке Какаши, значит стоило надеяться, что гармония не будет нарушена.       Он склонил голову в бок и увидел рядом со своей рукой небольшую ступню, переходящую в тонкую щиколотку, стройную голень, по которой он и провёл лаской, наслаждаясь гладкостью кожи, упругостью и силой мышц. Сакура тут же повернула голову к нему, улыбнулась так, что дышать стало трудно. А потом и вовсе невозможно, потому что девушка, оставив его взрослого двойника, перекинула одну ногу через его бёдра, встала на четвереньки, опёршись ладонями по обе стороны от его лица. Тусклый свет в комнате, лившийся от окна поглотили розовые сумерки волос. Они касались кожи и очень вкусно пахли. В этих тенях лицо Сакуры-сан казалось неземным.       — Ты слишком напряжён, — проговорили губы и сложились в улыбку. Взгляд Какаши метался то к ним, то к потемневшим до тёмно-зеленого цвета глазам. — Расслабься.       Он краем уха услышал несдержанный смешок сбоку и сразу же забыл о том, что рядом есть кто-то ещё — девушка опустилась на локти, прижалась к нему мягкой грудью, лизнула языком дёрнувшийся кадык, поцеловала сначала в уголок сжатых губ, заставляя раскрыться, а потом коснулась обжигающе влажно. Его руки опять дрожали, стоило положить их на изгиб поясницы, пальцы нащупали впадину позвоночника и медленно провели вверх, чуть сильнее надавили в районе лопаток, заставляя сильнее обнять — она ощущалась чудесно мягкой и упругой, так приятно было ощущать её своей кожей, на контрасте казавшейся твёрдой.       Расслабиться было нереально, как бы ни просила Сакура-сан. Какаши был скопление напряжения. Все эти дни, как только он попал в поместье, только его и чувствовал. Он огладил широкими движениями её спину, ладони вернулись на талию и взлетели вверх на округлые ягодицы, которые до сих пор не опустились на его пах.       Сакура резко втянула носом воздух, как только почувствовала прикосновения, а также настойчивое давление вниз. Приподнялась на руках, окинула взглядом, от которого внутренности сжались от предвкушения чего-то, и сдвинулась чуть ниже, на бёдра. Какаши не успел моргнуть, как её пальцы, быстро развязали шнур на штанах, спустили их вниз вместе с бельём. Налившийся кровью член прижался к животу, на кожу упала капля предэякулята. А она сидела, крепко сжимая его ноги бёдрами, и смотрела. Грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания. Блестящий язычок облизнул губы.       — Сакура-сан! — Какаши то ли хотел возмутиться, то ли просить — сам не понял, а наполненная похотью голова не способствовала мышлению. Зажмурился и прикусил губу, надеясь через боль придать сознанию чёткости, но стоило вновь открыть глаза, как все слова забылись.       Девушка протянула руку в твёрдому прессу, невесомо очертила контуры мышц и выступившие извилистые вены, которые вели вниз. От её манипуляций живот парня напрягся, а член дёрнулся и почти сам скользнул в ладонь. Сакура облизнулась вновь, сжимая рукой ствол и оттягивая кожу вниз, сильнее обнажая головку. Какаши издал странный звук и спрятал лицо за руками, словно пытаясь закрыть себе рот. Забавно, ведь её муж, когда она впервые ласкала его так смело делал то же самое. Она опустила взгляд вниз, к его паху, и увидела рядом с тазовой косточкой родинку. Ещё одну. Их она знала наперечёт и каждую любила. Испытывала непреодолимое желание целовать, ведь кроме неё эти родинки никто не видел.       Раскалённое прикосновение чужих губ внизу, вблизи изнывающего от возбуждения члена, заставило Какаши дрогнуть. Он убрал руки от лица и скосил глаза вниз, увидела, как Сакура прикасается к его паху губами, только потом с запозданием ощутил, очарованный этой картиной. Взволновался еще сильнее, когда она провела языком чуть верх. Сильно прикусил губу, сдерживая стон, когда она прикоснулась щекой к его члену и подняла свой взгляд. Прямо в глаза. На одну невероятно длинную секунду из пространства исчезли все звуки, запахи, даже ощущения пропали из тела. До тех пор, пока распухшие от поцелуев тёмно-розовые губы Сакуры-сан не сомкнулись на головке.       — Мн-х-х-х! — Какаши дёрнулся так, что девушке пришлось успокаивающее положить ему на живот вторую руку.       Чувствительность вернулась разом, стократ сильнее ударив по нервам, стократ больше даря наслаждения. Это было невыносимо. Это было нереально. Это было лучше, чем он себе представлял.       — Сакура-а-а, — выдохнул он со стоном, как только она провела язычком по головке. Подняла глаза, увидела знакомое потерянное, несчастное и счастливое одновременно лицо, и втянула щёки сильнее и опускалась вниз, до тех пор, пока головка не упёрлась в горло. Какаши застонал, сжал простынь в кулаки, дышал сквозь стиснутые зубы.       Она разомкнула губы и с чмокающим звуком выпустила член изо рта, чтобы тут же наклониться ниже, провести по мокрому от слюны стволу губами вниз к мошонке, провела языком по шву, нежно втянула в рот яичко. Её рука продолжала ласкать член, чуть сильнее сжимая у основания, останавливаясь, не допуская сильной стимуляции. Стоны стали громче и слаще. Они вибрировали в ставшем тягучем воздухе, ласкали слух и кожу, отдавались в теле резонансом. Бёдра сводило судорогой, она почти их не ощущала, а промежность была возбуждена до боли. Невыносимо.       Сакура завела свободную руку промеж ног, но потрогать себя не смогла. Её ладонь вернули на место, а к покрывшейся мурашками спине прижалась горячая грудь.       — Я помогу, — Какаши поцеловал её в основание шеи, заставив зажмуриться от удовольствия и отвлечься от проскользнувшей в сознании мысли о том, как именно он собирался это сделать. Впрочем, вскоре это стало понятно без лишних вопросов и слов. Шорты и бельё одним движением были спущены до колен, оголив откляченный зад.       — А-а-а-мха!       Член скользнул внутрь легко одним движением, прикоснулся к тем чувствительным точкам, до которых Сакура пальцами не смогла бы добраться, надавил, стимулируя так сильно, что она выпрямилась на подрагивающей руке, оставила своё занятие, склонила голову, завесив лицо волосами, и тяжело дышала, стараясь справиться с пронзившим насквозь удовольствием. Смотрела на оставленный без внимания член второго её мужа и не видела, словно ослепла. Все её чувства были направлены вниз, к начавшимся медленным сводящим с ума движениям. Она ощущала, как Какаши медленно выходит из её влагалища, потирает головкой, возбуждённые складочки, размазывая вытекшую смазку, притирает к входу, снова заполняет собой. Ещё и ещё, выбивая каждым движением воздух из лёгких.       Звуки мокрого соприкосновения бёдер вернулись в пьяный эйфорией мозг, к ним добавились стоны. Сакура поняла, что это она стонет громко, открыв рот.       — Сакура… сан, — и голос молодого Какаши она не сразу услышала, а только когда его рука с длинными красивыми пальцами, такими же, как и те, которые сжимали её бедра и насаживали на член, запутались в волосах, и заставили поднять голову. Она с трудом сфокусировала взгляд на его лице, и вновь потерялась. Какаши прямо перед ней, смотрел просяще тяжело и давил на затылок, привлекая внимание к стояку перед самым носом. Открыла рот, позволила опустить себя вниз. Головка скользнула по языку, ткнулось глубоко в горло, она упёрлась носом в его пах, не удержавшись на руках от особенного рьяного движения сзади. Сакура хныкнула, и давление на голову исчезло. — Простите.       Она сморгнула выступившие на глаза слёзы, облизнула ставшей густой слюну, размазавшуюся вокруг рта, и вновь опустилась вниз, не отмахиваясь от сжимающих волосы пальцев в такт её движениям. Ощущение двух членов внутри было странным и до одури возбуждающим.       Один скользил у неё во рту: она уже не особо двигала головой, потому что Какаши вскидывал бёдра и удерживал её, стараясь не быть слишком резким. Губы онемели, по подбородку текла слюна, она пыталась сглатывать её, но это особо не помогало, только наполняло их комнату пошлыми глыкающими звуками. Второй вдалбливался в неё сзади, заставляя содрогаться с каждым соприкосновением их бёдер, оказываясь глубоко, чуть продавливая вниз, в то самое место — сосредоточение всего наслаждения, которое скопилось в Сакуре. И оставалось ещё немного, прежде чем оно разольется по каждому сосуду, наполнит, сделает на несколько потрясающих мгновений лёгкой, заставит забыть о том, кто она.       Сакура закрыла глаза ощущая, что скоро кончит, напрягла руки, упершись в матрас, свела лопатки. Отрешённо подумала, как бы не задохнуться с членом во рту, когда она забудется в беспамятстве, но решила довериться Какаши. Обоим. Ведь вряд ли они хоть как-то причинят ей вред. Лишь медленнее начала двигаться по стволу, отвлёкшись на собственные ощущения. Не сразу почувствовала, что муж остановился.       Какаши провел головкой по распухшим розовым складочкам, блестящим от смазки, вверх до сжимающегося колечка мышц ануса. Ещё раз, увлажняя отверстие сильнее. В прошлый раз она так сильно сжимала его, трение и ощущения были сильнее. Дырочка трепетала, когда он проводил по половым губам членом собирая вязкие соки, расслаблялась, и сжималась, стоило коснуться. Сакура была близка к оргазму, но хотелось ещё немного растянуть удовольствие и её, и своё, и его двойника. Он протолкнул головку во влагалище, почувствовал, как Сакура замирает в предвкушении, остановился. Сплюнул на два пальца правой руки и протолкнул их на фалангу внутрь ануса.       — Мгм?!       Сакура распахнула глаза от неожиданной стимуляции, выпустила изо рта член и мотнула головой, скидывая с затылка руку. Обернулась назад, сверкая глазами.       — Ты что де… — она подавилась дыханием, как только член снова скользнул в неё целиком, а два пальца в её попке начали потирать изнутри по кругу. Перед глазами рассыпались разноцветные искры. Опять это чувство: наслаждение было так близко, но тот, кто им управлял, делал всё, чтобы она не кончила сейчас.       — Э-э-это слишком! Ох! — Сакура зажмурилась и мотала головой, сходя с ума.       В неё поочередно проникал член и пальцы, с каждым разом все сильнее и глубже. По бёдрам текло. Заполошное дыхание перемежалось с хриплыми стонами. И руки больше не держали. От следующего движения, она не удержалась и упала на живот девятнадцатилетнего Какаши, зажав его член между грудей. Приподняла голову и увидела совершенно безумный взгляд. Причём он смотрел не на неё, а поверх, на свою взрослую копию. Сакура не успела удивиться, как почувствовала, что её сладкая мука прекратилась, сильные руки, которые до этого держали за волосы, потянули вперёд, заставляя передвинуться выше.       — Вы такая красивая, Сакура-сан, — прошептал Какаши, вновь обратив на неё внимание. Поцеловал и прошептал прямо в губы: — Я тоже хочу вас.       Он приподнял бёдра и толкнулся вперед, скользя стволом по половым губам, прижимая, надавливая на клитор, обещая, что вот сейчас точно, она сможет кончить. Девушка с глухим стоном склонилась к его шее, раскачиваясь и следуя за ласками.       — Можно? — спросил он хрипло.       Сакура вместо ответа приподняла бёдра, направила рукой в себя член, закрыла глаза и с длинным выдохом опустилась вниз, плотно соприкасаясь лобком его паха. Застыла, подрагивая. Слишком возбуждённая, почти утратившая связь с реальностью. Всё это точно походило на её фантазию, но било наотмашь по чувствам, заставляя захлёбываться в собственной эйфории, что даже было немного страшно от того, какой она будет, как только раскроется в полной мере.       Какаши погладил её по спине, размазывая испарину, надавил на поясницу, заставляя прогнуться и лечь, упёрся пятками в матрас и двинул бёдрами. Сакура-сан в его руках дёрнулась, её ноги разъехались в стороны, делая соприкосновение глубже сильнее. Она застонала и сжала его так сильно, что пришлось прикусить до крови щёку изнутри. Боль и металлический привкус во рту отвлекли и успокоили. Не хотелось кончить так быстро. Не сейчас, когда она его так тесно сжимала и так сладко стонала. Какаши было хорошо. Наверное, впервые в жизни.       Сакура плавилась от ощущений. Она совсем не чувствовала ног, только покалывание в самых кончиках пальцев, отчего постоянно их поджимала. Руки её тряслись, поэтому она опустилась на локти, склонившись к лицу Какаши, который более не сводил с неё взгляда, мазнула губами по скуле, зарылась носом в волосы у виска, влажные от пота. Его руки прижали её к себе, почти обездвижив. Бёдра подлетали вверх, выбивая из горла стоны. Сакура зажмурилась, предвкушая скорый оргазм и как на зло, фрикции прекратились. Пока собиралась с силами, попросить перестать её мучить, кровать под ними прогнулась сильнее.       — Какаши? — получилось жалобно и хнычуще.       Она хотела подняться и самой завершить длящееся, казалось, целую вечность действо, но объятия стали только крепче. Волосы на затылке шевельнуло горячее дыхание, вторая пара рук легла на ягодицы погладила. Одна ладонь отвела одну половинку в сторону, а вторая направила скользкую от смазки и слюны головку в узкое кольцо мышц. Продавила, растянула и погрузилась внутрь до самой своей широкой части.       — Вы! Вы! Ками! — Сакура с силой выпрямилась на руках. Какаши под ней поймал её ладони в свои и переплёл пальцы. Она тяжело дышала, зажатая между ними, насаженная на два члена. Посмотрела на лежавшего парня, заметила отсутствующий взгляд и уверилась в своём внезапном озарении: — Сговорились… М-м-м…       В её попку медленно проталкивался член. Она зажмурилась и дышала сквозь стиснутые зубы. Когда к спине прижалась обжигающе горячая грудь, Сакура дрогнула. Какаши со стоном опустил ей голову на плечо, щекотя щеку и шею лохматыми волосами.       — Моя Сакура, — прошептал он водя сухими губами по её плечу и слизывая солоноватые капельки пота.       По позвоночнику, от копчика, до головного мозга разлилось щекотное тепло. Отчего кожа покрылась мурашками. Девушка откинула в бок голову, и язык провёл от влажную полосу по ключице до мочки уха.       — Можно? — спросил Какаши тяжело и жарко дыша.       — Д-дурак, — выдохнула Сакура и чуть сильнее сжала пальцы. Её крепко держали. Она посмотрела на младшего из-под ресниц, поймала на себе его пристальный взгляд. — Оба.       — Считай это признанием в любви, — проговорил муж, обращаясь к своему двойнику. Аккуратно ухватился за напряжённые бёдра, чуть отодвинулся назад и вернулся, мягко соприкоснувшись с ягодицами пахом.       Какаши почти не слышал, что ему говорили, застывший сознанием где-то между небом и землёй. В реальность всё ещё не хотелось возвращаться, ведь столь прекрасен был сон. И на небеса отлетать было рановато. Не сейчас, когда он чувствовал, как тесно стало внутри Сакуры из-за давления на тонкую перегородку. В паху разливался жидкий огонь, а подрагивающий внутри член, от неторопливых, осторожных фрикций соседа окаменел. Он не в силах это терпеть дёрнул бёдрами. С распухших красных губ Сакуры-сан сорвался стон, руки дрожали. Какаши потянул её на себя, и она, постанывая от непрекращающихся движений сзади, опала на его грудь.       Он едва мог двигаться, придавленный девушкой, удерживающий её руки в своих, лишь немного приподнимался, и мог толкаться внутрь, когда его взрослая копия выходил почти на всю длину, давая место. Сакура расцепила их пальцы и сжала простыню, а зубами — его плечо, сдерживая стоны. Какаши зашипел, обжегшись не болью, а ударившей по мозгам животной похотью. Впился руками в её ягодицы и приподнял, создавая для себя больше места, получил возможность толкаться внутрь. С мокрыми шлепками кожа о кожу, размазывая между ними тягучую вязкую смазку. С каждым разом она сжималась всё сильнее и сильнее, сама начала приподниматься и подмахивать, насаживаясь на члены. Стонала низко и хрипло, так что эти звуки отдавались эхом в груди и заставляли сердце сжиматься. Кажется, Хатаке Какаши из этой реальности говорил что-то о признаниях, и если так, то:       — Люблю вас… — тихо сказал Какаши и зажмурился от охватившего тело трепета и волнения. Он придержал её на месте, полностью погрузившись настолько глубоко насколько мог. — Люблю тебя, Сакура.       Сакура распахнула глаза, полыхнувшие зеленью, и вдруг дёрнулась так, что чуть не выбралась из его хвата. Какаши почувствовал по стеснённому спазмом эластичных нежных стенок стволу прошлось твёрдое раз-другой. Девушка открыла рот и громко застонала. Её голос перекрыл ненадолго все остальные звуки. По мошонке на бёдра текла смазка. Она сильнее оперлась руками в кровать и приподнялась, чтобы тот час же быть пойманной в капкан второй пар рук.       Какаши кольцом обхватил тонкое тело поверх предплечий, не позволяя соскользнуть, прижимая теснее, переждал самый пик её оргазма. Потом отпустил одну руку, погладил грудь, провёл ладонью по шее и приподнял подбородок. Растрёпанные волосы качнулись назад, открыли лицо.       — Эй, смотри на неё, — позвал он свою реальную копию, дождался пока тот сфокусирует взгляд на Сакуре: — Разве это не прекрасно?       Он видел затуманенный взгляд совсем отсутствующий, смотрящий куда-то в потолок, словно видящий там нечто удивительное. Раскрасневшиеся щёки, скулы и лоб с ярко выделяющимся на нём фиолетовом ромбом. Блестящие опухшие губы смыкались и приоткрывались от хриплого дыхания. На изогнутой шее отпечатками остались чьи-то засосы. По ней стекла капелька пота, до ложбинки меж грудей, скользнула по ребрам. Плоский живот подрагивал. Какаши сглотнул, увидев сейчас, когда девушка почти сидела на нём прямо, как широко были расставлены её бёдра, как набухли и покраснели внешние половые губы, и как они плотно обхватывали его член. Он всё ещё был внутри и - чудом, не иначе - не кончил следом за Сакурой. Второй он тоже в ней. Хотелось верить, что никакая амнезия не сможет заставить его забыть это.       — Прекрасна, — прохрипел он и погладил руками её ноги.       — Прекрасна, — эхом отозвался другой и снова начал двигаться.       Сакура застонала, захныкала, взмахнула руками, не зная как избавиться от этого распирающего всё её естество чувства наполненности. Она была слишком чувствительна после оргазма и каждое движение ощущалось почти болезненным.       — Пожалуйста. — Она мотала головой и водила невидящим взглядом по комнате. — Не могу так больше…       — Хорошо, — Какаши прижался губами к её виску, приподнял и ссадил вниз.       Перестав ощущать жаркое давление Сакуры-сан гость из прошлого едва не застонал от разочарования, но быстро подавился едва родившимся в груди звуком. Девушка вновь опустилась к нему и провела по члену языком от поджавшихся в ожидании скорого оргазма яичек до головки, открыла рот и вобрала внутрь. Её губы растянулись по стволу, а она смотрела на него одуряюще пьяным взглядом. Несколько прядей розовых волос упали на лицо. Какаши потянулся рукой, чтобы их убрать.       Сакура зажмурилась ощутив знакомую ласку-прикосновение к голове к щеке, разнежилась и ахнула на вдохе, втянула воздух, прижала к нёбу головку. Её Какаши не давал даже на мгновение забыть о себе. Провёл пальцами по чувствительным половым губам, раскрыл дрожащую тёмно-розовую щелку и вставил внутрь, приподнялся и начал двигаться, точно зная, как ей нравится. Она сосала с силой втягивая щёки, вторя темпу бьющихся о её ягодицы бёдер. Рука на её голове собрала волосы в кулак. Внизу опять всё тянуло и сжималось, разливалось пока ещё покалывающим, а не обжигающим теплом, стекало влагой по бёдрам.       — Сакура-а-а! — гортанно выкрикнул молодой Какаши, дёрнул её за волосы вверх. Она выпустила член изо рта и ей на лицо выплеснулась густая сперма, осела потёками на щеке. Он напрягся под ней, дёрнул ногами, стиснул член кулаком, провёл вверх и вниз, изливая остатки семени на живот.       Девушка затрепетала, со стоном ткнулась носом в ставший чуть более мягким пресс, ещё больше испачкавшись. Всхлипнула и задрожала всем телом. Вздёрнутые вверх ягодицы просели вниз от того, что колени не держали, ослабели от накатившего оргазма. Её муж сжав их стальной хваткой, поддержал, навис над ней и со звонким шлепком вжался в ягодицы. Закрыл глаза, застыл и тяжело дышал, спуская внутрь.       Какаши мотнул головой, пытался прийти в себя и убрать с глаз мешающую чёлку. Мокрые от пота волосы прилипли, поэтому пришлось провести рукой по лицу и зачесать их назад. Откинулся на пятки с удовлетворением наблюдая как с довольным вздохом покрасневшие и блестящие от их выделений бёдра Сакуры оседают на кровать. Обычно это вызывало дикий прилив нежности и трепета. Сейчас же сбивали с толку чужие-свои ноги со спущенными до щиколоток штанами. Избавившись от общего животного возбуждения, которое сплотило двойников, чувства вновь разделились и смешались. Он откатился в сторону, поправил свою одежду и лег сбоку, уложив пребывающую в прострации Сакуру с собой.       Говорили, что единственное место, где шиноби мог быть по-настоящему счастлив — это Чистый мир. Хатаке Какаши в это не особо верил, скорее считал, что там, по крайней мере будет спокойно и… не так больно. Он не то чтобы туда стремился, но был бы не против оказаться пораньше, чтобы перестать чувствовать. А сейчас понял, как был не прав. Чувства наполняли, проникали во все раны и затягивали рубцами — это было почти физически ощутимо. Неважно было уже кому они принадлежат. Какаши ощущал себя как-никогда живым.       — Я слышала, — проговорила Сакура-сан, которая лежала на смятых простынях рядом. Приподнялась на локте, посмотрела сонным немного пьяным взглядом, таким ласковым, что внутренности сжались от нежности.       На её лице были разводы его семени. Какаши подумал, что действительно стал извращенцем, раз ему понравилось то, как это выглядело. Он поднял руку и прикоснулся, к мягкой щеке, стёр сперму там, и у самого уголка рта. Распахнул в удивлении глаза, когда она повернула голову и втянула в рот испачканный палец, облизала. Улыбнулась, внезапно придвинула лицо близко-близко и поцеловала.       — Я тоже тебя очень люблю.       Признание выбило почву из-под ног получше оргазма. Ударило прямо по мозгам так, что голова закружилась, а в глазах на секунду потемнело. Когда Какаши пришёл в себя и повернул голову в сторону, увидел, как его копия бережно накрывает уснувшую Сакуру-сан простынёй и целует волосы. Ощутил себя лишним, несмотря на то, что недавно было в этой комнате.       Молча сел, подтянул штаны и поднялся. Ноги казались не своими. Вряд ли от того, что он долго лежал, а Сакура на нём… сидела. Она была лёгкой. По телу разливалась дикая слабость, голова становилась тяжёлой и тянула лечь обратно. Но не здесь. Как бы ему не хотелось.       Он, с трудом переставляя ноги, добрёл до дверного пройма с перекошенными сёдзи в пазах. Остановился, ухватившись за косяк и пережидая внезапное головокружение. А когда сознание прояснилось, он услышал серьёзный голос хозяина поместья:       — Вы встретитесь.       Обернулся. Другой он смотрел прямо, в глазах ни капли сомнений. С чего это вдруг? Вроде бы они обнаружили то, что их реальности различны. И скорее всего, прекрасно мог прикинуть, что миров, в котором Хатаке Какаши безмятежно счастлив, было мало. Семейная жизнь настолько опьяняла оптимизмом?       — Откуда ты знаешь? — хотел, чтобы вопрос прозвучал безразлично-нейтрально, а получилось горько.       — Знаю. — Даже в голосе твёрдая уверенность. — Я верю, что во всех реальностях и во всех мирах, какими бы они ни были, я смогу полюбить только эту женщину. Ты… поймёшь.       Какаши дёрнул уголком рта в подобии недоверчивой улыбки и по стенке пошёл к своей комнате. Слабость нарастала. Возможно всё было от того, что он почти не спал все эти дни, но на миссиях порой бывало и хуже. Так что это?       Звуки вечера оглушающе громко, наполнившие стены дома, вдруг исказились. Знакомо. Так же знакомо почувствовал, как его тело дёрнуло назад. В глазах помутнело, тяжесть сдавливала всё сильнее. Ощущение свободного падения, удар и голова раскололась от боли. Какаши потерял сознание.

Настоящее

      Маска пса смотрела пустыми глазницами. Красные линии на ней уже порядком истёрлись, на треугольных ушах появились сколы. Какаши разглядывал её и думал о том, как устал. Не от работы, не физически, а в принципе. Маска скалилась, и в ответ хотелось зло зарычать. Поймав себя на этой эмоции, он удивился и сел на скамью. Над головой мигала лампа — раздражала. Из приоткрытой двери душевой было слышно, как капала из плохо закрытого крана вода — шумно.       — Я устал, — сказал Какаши маске и отшвырнул её в недра своего шкафчика. Впервые так небрежно.       По коридору к раздевалкам торопливо шагал человек — Ямато. Скорее всего, торопился сообщить ему новость о том, что с Харуто всё в порядке. Это… радовало. Радовала встреча с кохаем и радовала добрая весть о коллеге.       Он с недоверием прислушивался к своим чувствам. Очень давно не ощущал их настолько явно. Может быть тому виной усталость. Что же, тогда нужно быть ей благодарным за возможность вновь почувствовать себя человеком.       Хатаке Какаши покинул Анбу через год. А пять лет спустя был назначен наставником команды семь.