Часть 1

Эпоха Тайсё была одним из самых мрачных периодов в истории Японии XX века. В это время большинство людей жило в неведении о том, что земля пропитана кровью невинных жертв. Атмосфера того времени была наполнена смертью, отчаянием и безысходностью. Виновниками всех этих событий были демонические существа. Многие не верили в их существование и считали, что люди исчезали из-за похитителей, работорговцев или убийц. Те, кому довелось столкнуться с демонами, видели то, что не каждый человек способен вынести. На их глазах гибли люди. Когда они рассказывали о случившемся, им просто отвечали: «вы сошли с ума?» или «это просто шок от потери». Им не верили, но, если обратиться к верным людям из организации охотников на демонов, они поддержат тебя, потому что сами прошли через это. Самые могущественные в этой организации — это столпы. Сильнейшие из сильнейших, готовые сразиться с демоническими лунами. Наша история расскажет об этих столпах, которые преодолели множество испытаний… ***       Несколько лет назад…       Прохладное дыхание задремавшего леса вызывало чувство неизвестности в это неспокойное время. Небесный свод с сияющими осколками далеких звезд на пару с луной освещал поместье Бабочки. Но это спокойствие нарушал разговор двух людей. — Канаэ, ты точно сможешь исполнить эту миссию? Может, попросить Оякату-саму, чтобы к тебе присоединился еще один столп? Может, того приемника Урокодаки-самы Томиоку? Его, хотя бы не жалко будет, — активно жестикулируя, взволнованно сказал Санеми Шинадзугава, столп ветра. — Санеми-кун, но так нельзя! Чем тебе так насолил Томиока-сан? В самую первую встречу он тебе чем-то не понравился, и ты набросился на него с кулаками. Томиока-сан — замечательный человек и прекрасный слушатель. Было бы очень хорошо, если бы вы подружились, — начала читать нотацию девушка.              Но вдруг девушка остановилась, решая сменить тему. — И не волнуйся ты так. Это всего лишь несколько демонов с которыми справятся даже охотники ранга «хиното». Я справлюсь, — обнадеживающе улыбнулась столп Цветка Канаэ Кочо. — Ну, как скажешь… — Ох, уже стемнело. Заговорилась я с тобой! Спасибо за прогулку и до встречи, Санеми-кун! — начиная бежать, крикнула девушка. — Стой! Подожди, Кочо! Знаешь… Я хотел тебе кое-что сказать… — Что? — посмотрев на своего товарища, спросила девушка. Взгляд скользил по силуэту. По её форме приятного сливового цвета, по её длинным темным волосам, которые на макушке закреплены розовыми и милыми заколками.       Он встретился взглядом с её взглядом, прямо смотря ей в глаза. Юноша был очарован красотой нежных лиловых глаз девушки. Его непреодолимо тянуло к ней, хотелось приблизиться и рассмотреть каждый узор в этих прекрасных очах. В этих глазах юноша видел доброту и понимание. Они излучали тепло и свет при каждом взгляде на мир.       Осознав, что слишком долго он просто стоит и пялится на неё, он поспешно отвёл взгляд и произнёс: — Ничего. До встречи. Попытайся не умереть, — развернувшись, сказал Столп.       Кажется, он влюбился в Канаэ. Хотя решение было не его, а его лучшего друга Масачики. Сначала друг подшучивал над ним, но он понял, что обманывать себя — не лучший выход. Он прекрасно понимал, что это в сотни раз глубже и тяжелее обычной дружеской симпатии.       На собраниях столпов он первым делом ищет её взглядом. Когда он наконец замечает её силуэт, ему хочется улыбаться и любить весь мир. А когда их взгляды встречаются, по его телу пробегает приятное тепло, сердце начинает биться быстрее, а на лице появляется улыбка.        Он наслаждался всеми моментами, проведёнными с ней. Он вспоминает как угостил её онигири собственного приготовления на одной из совместных миссий. Её скромное «спасибо» и лёгкий румянец на щёчках.       Чёрт, ему кажется, что он совсем сошёл с ума. Все его мысли вертелись вокруг Канаэ.       Ни слова не сказав, только лишь улыбнувшись, старшая Кочо развернулась и продолжила свой путь.       Заметив её улыбку, парень понял, что, несмотря на острый клинок ничирин у него на поясе и всю его силу, развитую благодаря многолетним тренировкам, казалось, что вооружен не он, а только она... ***       Канаэ быстро закончила миссию. Всё-таки она была Столпом. — Зря только Санеми-кун волновался, — подумала про себя старшая Кочо.       Она уже подходила к поместью, но вдруг в воздухе повисла аура смерти. Демон рядом! Кочо начала прислушиваться и пошла туда, где аура была более сильной. Аура была убийственной, скорее всего, демон был сильным.       Кочо пошла по направлению, где предположительно находился демон. И, как предполагалось, она увидела существо. Оно стояло на полянке и что-то искало. Вдруг порождение ада развернулось, и девушка увидела вторую высшую демоническую луну!       Её сердце ушло в пятки. — Ну что же, кто тут у нас? Не прячься, я тебя вижу, — с усмешкой произнёс демон. — Меня зовут Доумой. А тебя как зовут?       Канаэ решила не медлить и напасть первой. — Дыхание Цветка: Пятый стиль: Пионы пустоты! — воскликнула она. Демон ловко увернулся от её ударов, разминая затекшие руки. — Знаешь, мне правда тебя жаль, — сказал он. Кочо поняла, что демон пытается изобразить человеческие эмоции, но у него это получалось довольно плохо. — Четвёртый стиль: Алое ханагоромо! — воскликнула она и нанесла закрученную атаку по телу демона, успев отсечь ему руку. Но радоваться было рано: демон уже начал отращивать себе новую руку. — А ты та ещё штучка, — произнёс он. — Не хочешь вступить в мой культ рая на этой ничтожной земле?       Канаэ отказалась. — Ну, я предлагал тебе, — сказал демон. — Техника демонической крови: Ледяные лотосы. ***       В это время Санеми покидал поместье бабочек. Он хотел получить письменное подтверждение о завершении реабилитации после полученных травм, чтобы передать его Оякате-саме, но его усилия были напрасны. Младшая Кочо настаивала на том, чтобы он завершил реабилитацию, но юноше не хотелось оставаться там ещё несколько дней. В итоге ему пришлось уйти ни с чем.       Направляясь к постоялому двору, где он остановился на некоторое время, Санеми услышал звуки битвы. Он понял, что кто-то сражается с демоном. Этим кем-то оказалась Канаэ.       Быстро переместившись, он оказался рядом с Канаэ и отбил атаку демона.       По лицу изящному лицу девушки стекала тонкая струйка крови, а темно-фиолетовая форма пропиталась кровью, а белое хаори испачкалось. Он перенёс её подальше от демона и попытался осмотреть, чтобы определить, есть ли переломы или внутреннее кровотечение. Хотя Санеми не был так опытен в медицине, как сёстры Кочо, он знал основы. В итоге он решил, что у девушки сломаны несколько рёбер.       В этот момент его охватил гнев. Чувство было настолько сильным, что сохранять концентрацию дыхания становилось трудно. Он был готов убить демона. — Ублюдок! Да ты иди сюда. Дыхание ветра: Первый стиль: Удар Песчаного Вихря. — Ой, кто это тут у нас? Это ваш защитник, красавица? Техника демонической крови: Белые принцессы метели! — быстро произнёс демон и создал двух девушек, которые лезвиями задели юношу в грудь, образовав крестообразную рану.       Было ли больно Санеми? Ответ прост — конечно же, нет. В нём сейчас бушевал ураган эмоций. Гнев ослепил его настолько, что он уже не чувствовал боли. — Санеми! — негромко окликнула Столп Цветка. — Да, что такое? — отозвался демон, но не остановился и продолжил приближаться к девушке, с жадностью глядя на неё. — Даже не думай! — Юный Столп был на грани. Он не мог допустить, чтобы ещё один дорогой ему человек погиб. Оставалось только одно — бежать. Это было позорно, но он должен был её спасти (или не спасти).       Он действовал быстро. — Заткнись, кусок дерьма! Дыхание Ветра: Девятый стиль: Ураган Сканды, — произнёс он, оббегая демоническую луну и подхватывая Канае на руки. Столп Цветка была лёгкой, как пушинка. — Спасибо, Санеми-кун, — тихо проговорила Канае и попыталась улыбнуться, но усталость одолевала её. — Канаэ, прошу, не закрывай глаза! Ты слышишь меня? — почти кричал Санеми. Он должен был что-то придумать, чтобы отвлечь Канаэ, потому что если она «уснёт», то уже никогда не проснётся. — Э-э-э... Смотри на меня и считай до ста.       Санеми услышал тихое бормотание, он понял, что Канаэ услышала его просьбу.       Санеми бежал из последних сил. К счастью, поместье Бабочки находилось рядом с местом сражения. Он уже стоял у входа в приёмную поместья. Юноша очень устал, ему казалось, что он вот-вот упадёт без сил от перенапряжения. — Прощу потерпи, осталось немного.       Он кое-как открыл сёдзи. Ему повезло, что там уже кто-то был. — Шинадзугава-сама, если это вы, то я уже объясняла вам, что вы должны пройти полную реабилитацию... — юная Шинобу в ужасе посмотрела на двух раненых столпов. — Носилки сюда скорее! — она начала осматривать свою старшую сестру, и её руки тряслись. — Шинобу, прошу тебя, — начала Канае, и её голос стал более хриплым. — Я хочу, чтобы у тебя и Канао была лучшая жизнь. Я хочу, чтобы вы жили обычной и счастливой жизнью. Я не хочу, чтобы вы жили в мире, где каждый день происходят убийства и где вам приходится постоянно бояться за свою жизнь.       Эти слова давались ей с трудом, и во время речи её голос иногда прерывался на хрип. — Нэ-сан, ты намекаешь на то, чтобы я бросила путь охотника? Но мы осознанно выбрали этот путь. Вместе! Сейчас уже поздно что-то менять, Нэ-сан. Пожалуйста, расскажи лучше, как выглядел демон, — Канае взяла нежные ручки сестры в свои, а из глаз младшей Кочо текли слёзы, словно хрустальные ручейки.       Услышав слова сестры, Столп Цветка невольно рассмеялась. — Я знала, что ты не согласишься на моё предложение, но всё же я решила попытаться. Я хочу попросить тебя об одолжении: улыбайся чаще. А ещё я дарю тебе своё хаори. Прошу, храни его, даже если не сможешь спасти меня, — с этими словами она крепче сжала маленькие ручки Шинобу.       Младшая сестра последовала её просьбе и улыбнулась, хотя и продолжала плакать. — А про демона, думаю, вам лучше расскажет Санеми-кун, — сказала она, переведя взгляд на юношу, который продолжал внимательно наблюдать за ней. — И про вас, Санеми-кун, я тоже хотела бы вам кое-что сказать...       Но тут её перебил приступ кашля — ужасного, смешанного с кровью, будто сама судьба решила, что разговоров на сегодня хватит.       Глаза Санеми защипало от слёз. Он не мог видеть любимую девушку в таком состоянии. — Мы отвлеклись. Шинадзугава-сан, спасибо вам большое, вы успели вовремя. Она потеряла много крови, и, кажется, у неё сломано несколько рёбер, но точно можно будет сказать только после полного обследования, — быстро проговорила младшая Кочо, пока персонал поместья бережно нёс раненую сестру на носилках. — Шинадзугава-сан, вам тоже необходима медицинская помощь. Пройдёмте, пожалуйста, нам предстоит зашить ваши раны и наложить повязку.       Санеми перевёл взгляд на свою грудь и ужаснулся. На ней были шрамы от техники демона. Кровь местами запеклась, но из-за учащённого дыхания корка рвалась, и из раны вытекала свежая кровь. Он всё ещё сохранял концентрацию дыхания благодаря многочисленным тренировкам, он выработал эту технику до автоматизма.       Шинобу проводила Шинадзугаву в операционную и оставила его там. Она ушла, потому что ей нужно было следить за процессом оперирования сестры. Она сказала, что вскоре должен подойти врач-какуши.       Долго ждать не пришлось, и медик уже стоял на пороге операционной. На вид ему было лет сорок. Он был невысокого роста, но имел крепкое телосложение. У него было круглое лицо, но если бы не большой шрам под глазом, то его внешность можно было бы назвать приятной. — Я всегда удивляюсь, какая же высокая выносливость у столпов, — вскользь заметил какуши и приступил к операции. — Если бы на вашем месте был бы какой-то юнец, то он уже давно погиб. ***       Спустя некоторое время Санеми пришёл в себя. Он попытался приподняться на локтях, но это оказалось непросто. Мышцы рук болели, а шрам на груди неприятно покалывал.        — Как долго я здесь нахожусь? — воскликнул Санеми, но ему никто не ответил. Он огляделся и увидел ещё две больничные койки, а на прикроватной тумбочке стояли разные баночки с мазями.       Внезапно Санеми вспомнил, почему он здесь — из-за Канаэ. Всё ли с ней хорошо? Может быть, она сейчас спит или... Юноша решил не думать об этом и попытался немного вздремнуть, но поспать ему не дали.       Примерно через полчаса он услышал шаги. — О, Шинадзугава-сама, вы очнулись. У вас новый сосед — Томиока Гию, новоиспечённый Столп Воды. Кажется, вы уже знакомы? — быстро проговорила Шинобу, укладывая пациента на койку.       За эти несколько часов младшая Кочо совершенно изменилась. Она показалась Санеми менее раздражительной.       После нескольких минут напряжённой тишины он спросил: — С ней всё хорошо? — Голос Шинадзугавы охрип от долгого молчания. — Если честно, трудно сказать, — помрачнев, ответила девушка. — Состояние тяжёлое и нестабильное. Выяснилось, что у неё разрыв левого лёгкого, перелом нескольких рёбер, в некоторых местах порваны толстая и тонкая кишки, а дальше всё по мелочам: синяки и ссадины. Если бы вы не спасли её в самый последний момент, я думаю, от таких травм она бы долго не продержалась, — сказала она.       Юноше показалось, что девушка вот-вот заплачет, но она держалась молодцом. Как-никак, будущий столп. — Я буду делать всё возможное, чтобы она снова встала на ноги. Также я хочу сказать вам от лица всего поместья огромное спасибо за то, что спасли Нэ-сан, — сказала она. — Ещё я хотела у вас узнать, как выглядел демон? — Достав записную книжку и вынув карандаш из кармана штанов, спросила Юная Шинобу.       Санеми замешкался. Он попытался вспомнить все моменты битвы в более чётких деталях.       — Это была вторая высшая демоническая луна, и его техника демонической крови была связана со льдом, — произнёс столп. — Честно говоря, я даже не представляю, сколько столпов понадобится, чтобы победить этого демона. Я думаю, что для победы над ним нужно как минимум два столпа. И, боюсь, большего я тебе сказать не могу, — сказал он.       Его собеседница быстро всё записала, а то, что она считала важным, обвела кружочком. — Спасибо за информацию, Шинадзугава-сама! — поблагодарила она.       В палате повисла тишина, и было слышно только тихое и ровное дыхание в другом конце комнаты. — Эм… Кочо, пожалуйста, держите меня в курсе состояния Канаэ. И пожалуйста, не называйте меня Шинадзугава-сама. Можно более неформально — Шинадзугава-сан, — улыбнулся юноша. — Как скажете, Шинадзугава-сан!       Когда девушка вышла из палаты, Санеми обратил внимание на своего нового соседа. Томиока уже не спал, а просто лежал и смотрел в потолок. Внешне он был похож на аристократа, которые обычно свысока смотрят на обычных людей: правильные острые черты лица, чёрные как вороново крыло волосы и бледная кожа.       Шинадзугава решил подойти к нему. Завидев приближение Санеми, Гию повернулся на бок и спросил: — Как её зовут? — Кого её? — удивился Санеми, с явным презрением посмотрев на лежачего. — А, ты, наверное, про ту, которая сейчас здесь была? Её зовут Шинобу Кочо.       Столп Воды кивнул и отвернулся к стенке. Но от такого «коллеги» так просто не избавиться — Из-за чего ты здесь? Наверное, какой-то слабенький демон лишь слегка задел тебя, и ты сразу упал в обморок, — сказал столп ветра, указывая пальцем на замотанное надплечье Гию.       Томиока посмотрел на Санеми, словно спрашивая: «Ты думаешь о чём ты говоришь?» — и отвернулся к стене.       Санеми начинал раздражаться из-за этого молчания. Ему хотелось подойти и ударить Томиоку, чтобы тот ответил нормально. Но он держался, потому что Канаэ просила быть с Томиокой дружелюбнее и даже попытаться с ним подружиться. Это было трудно, но ради неё стоило попытаться. — Раз ты не хочешь отвечать, задам другой вопрос. Как ты стал столпом? — спросил Санеми.       Подождав минуту и не услышав ответа, он мысленно выругался на своего собеседника и уже собирался идти на своё место, но остановился. Потому что Томиока начал говорить: — Я… Я не должен был стать столпом. Я не такой, как ты.       Но договорить он не успел, потому что Шинадзугава прервал его звонкой пощёчиной. — В каком смысле «не такой, как остальные столпы»? Тебе что, все чем-то обязаны? Все должны приносить тебе всё на блюдечке с золотой каёмочкой? — спросил Санеми, и его разум отключился. Эмоции взяли верх.       Он занёс руку для второго удара, но Томиока легко уклонился от атаки и ударил его по предплечью.       В комнату, словно осенний ветер, влетела девочка лет двенадцати. У неё были два хвостика, закреплённые синими заколками в форме бабочек. Это была Аой Канзаки, тсугуко Шинобу Кочо. — Что здесь происходит?! — воскликнула она. — Вы что, собрались драться? Извините, конечно, я всё понимаю, но, пожалуйста, не устраивайте драки на территории поместья! *** Прошло три месяца после битвы со Второй Высшей Луной. В последнее время Санеми не получал писем от младшей Кочо, о состоянии её старшей сестры Канаэ. Обычно Шинобу писала одно письмо раз в полторы недели, где рассказывала о состоянии сестры, о том, какие недуги удалось преодолеть, а с какими придётся жить всю жизнь.       Она также предполагала, что ей придётся оставить звание столпа, потому что она не сможет физически выдерживать ту нагрузку, с которой справляются столпы. Санеми тоже писал письма, адресованные лично Канаэ. Он спрашивал, как у неё дела, как здоровье и другие мелочи.       Но на его письма никто не отвечал, но он и не ждал ответа. Он понимал, что состояние возлюбленной не самое лучшее, и лишний раз напрягать её не стоит.       Санеми не только писал письма, но и присылал её любимые вещи: пионы, фрукты, кимоно с ручной вышивкой в форме камелии и бабочки, юката из лёгкого льна и даже настоящий шоколад! Но одним из самых ценных его подарков была заколка — сидарэ-кандзаши, которую он купил во время одной из миссий. Этот подарок был ценен не только потому, что он был дорогим и красивым (хотя и это тоже), но и потому, что он напоминал ему о ней.       Кандзаши представлял собой шпильку с двумя шариками из нефрита. Шпилька имела раздвоенный плоский кончик и была украшена розовыми шёлковыми цветами и разноцветными бабочками.       Однажды Шинадзугава решил лично, но тайно навестить Канаэ. Сделать это было очень просто, потому что Шинобу упомянула в одном из писем, что старшая Кочо отдыхает в своей комнате.       И вот он стоит в личных покоях хозяйки поместья, а перед ним мирно спит его возлюбленная. Комната была просторной, светлой и очень уютной. Подойдя ближе, он увидел на столе пионы, которые недавно присылал, а также множество других подарков от разных людей.       Канаэ мирно спала на татами. Санеми опустился на колени рядом с ней. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, совсем не похожей на свою обычную сильную и энергичную натуру.       Его рука дрожала, когда он бережно убрал прядь волос с её лица и заправил её за ухо.       — Пожалуйста, скорее выздоравливай, — прошептал он. Его голос дрожал от волнения. — Я не могу видеть тебя такой.       В комнате было тихо, если не считать звука его собственного затруднённого дыхания.       В коридоре за пределами комнаты раздавались шаги, которые с каждой секундой становились всё громче.       Шинадзугава напрягся. Он не хотел, чтобы его застали в комнате, это вызвало бы ещё больше проблем. Он взглянул на Кочо, которая всё ещё крепко спала, и почувствовал укол вины.       Он не хотел оставлять её.       Но шаги приближались, и он знал, что у него нет выбора.       Он в последний раз посмотрел на лицо своей возлюбленной, стараясь запомнить каждую его черту. Затем он повернулся и быстро вышел из комнаты. Открывая сёдзи, которая вела на поле для тренировок, он не смог удержаться от желания поцеловать её в лоб.       Его губы на мгновение задержались на её мягкой коже, словно пытаясь уловить немного её силы и решимости. Он заметил, что её кожа была горячей на ощупь. В своих письмах Шинобу упоминала, что у Канаэ в течение недели была лихорадка, и он не мог не почувствовать беспокойство.       Санеми отступил на шаг, наблюдая, как она крепко спит. Единственным движением в комнате было медленное поднятие и опускание её груди при дыхании.       С быстро бьющимся сердцем он повернулся и быстро ушёл, оставив Канаэ отдыхать и восстанавливаться.       Он прислонился спиной кдереву, чувствуя, как его охватывает чувство беспомощности. Ему хотелось быть рядом с ней, утешить её и поддержать в это трудное время, но он не мог. Шинобу никого не впускала к сестре, ссылаясь на то, что она может быть заразна и ей нужен покой (хотя Санеми с этим и не спорил). Частые задания не позволяли ему так часто, как он хотел бы, тайно навещать столпа Цветка, но он уже смирился с этим. Оставалось только ждать её полного выздоровления, и тогда он точно признается ей в своих чувствах! ***       Шинадзугава вышел из корпуса поместья бабочки. Солнце светило ему в лицо после того, как он провёл последние несколько дней взаперти.       Он всё ещё чувствовал себя немного слабым и изнурённым из-за ран, полученных на последней миссии, но был рад снова оказаться на улице.       По пути к выходу он решил пройти через сад и аллею глициний, которые так любила Канаэ.              Сад представлял собой небольшой, но тихий оазис посреди шумной больничной территории, окружённый высокими стенами, защищающими его от внешнего мира.       По обеим сторонам дорожки стояли цветущие деревья с ветвями, усыпанными нежными розовыми цветами. Цветы мягко покачивались на ветру, создавая нежную цветочную завесу, наполняющую воздух сладким ароматом.       Сама дорожка была вымощена гладкими камнями, каждый из которых был потёртым от времени и использования. Единственными звуками были случайное щебетание птиц на деревьях и лёгкий шорох листьев, касающихся друг друга.       Когда Шинадзугава шел по дорожке, его окружала красота и безмятежность цветущих деревьев. Вид и аромат цветов создавали успокаивающее ощущение покоя. Дорожка была немного неровной, что только добавляло очарования этому месту. Деревья дарили желанную тень от жаркого солнца.              В конце тропы, за поворотом, он увидел фигуру на скамейке во дворе и сразу узнал её. Это была Канаэ. Она сидела там с таким видом, будто проснулась после долгого сна. На ней было надето розовое кимоно с орнаментом, на ногах — деревянные сандалии, а в руках — расписной веер.              Он замер. Его сердце пропустило удар, когда он не мог отвести взгляда от её лица. Он не мог поверить своим глазам. Она сидела здесь, здоровая.              Через пару минут она заметила его, помахала рукой и поздоровалась:              — Здравствуй, Санеми-кун! Я рада тебя видеть.              Она похлопала по месту на скамейке рядом с собой, приглашая его присесть. Он незамедлительно принял её предложение.              — Канаэ, — сказал он голосом, едва громче шёпота. — Ты проснулась.              Он не мог не коснуться её, желая убедиться, что она действительно здесь, а не просто галлюцинация. Его пальцы слегка дрожали, когда он дотронулся до её предплечья, ощущая тёплую кожу под кончиками пальцев. Это прикосновение, словно обожгло его, и он тут же отдёрнул руку.              Она улыбнулась ему, её глаза встретились с его глазами. Она выглядела иначе, чем в последний раз, когда он её видел. Её лицо стало немного бледнее и тоньше, но в глазах всё ещё горел тот же огонёк. — Да, я пришла в себя, — сказала она мягким, но сильным голосом. — Знаешь, я скучала по тебе. — Она поспешно отвела взгляд, и на её щеках появился едва заметный румянец. Когда он услышал, как она произносит эти слова, у него перехватило дыхание. Он тоже скучал по ней — больше, чем мог выразить словами. Ему хотелось протянуть руку и обнять её, притянуть к себе и никогда не отпускать. — Как ты себя чувствуешь? Ты уже полностью выздоровела? — спросил Санеми. — Я чувствую себя хорошо. Можно сказать, что я выздоровела, хотя из-за травм у меня остались осложнения. Я вижу, что из-за меня тебе тоже досталось, — она указала пальчиком на огромный шрам на груди Санеми, который виднелся из-под не застёгнутой рубашки. — Не бойся, это всего лишь пустяки, — он улыбнулся и поспешно застегнул рубашку до конца, чтобы не нервировать её лишний раз. — Санеми-кун, из-за осложнений с лёгкими я не смогу больше быть столпом. Меня в скором времени заменит Шинобу, как бы мне этого ни хотелось. Как только она займёт мой пост, прошу, приглядывай за ней. — Хорошо, я буду присматривать за ней, — сказал он с улыбкой, пытаясь подбодрить её. — И даже если ты не будешь со мной, я всё равно буду общаться с тобой.              Несколько мгновений они сидели в тишине, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Оба чувствовали напряжение и неуверенность между ними. Они знали, что нужно сказать и обсудить многое, но ни один из них не знал, с чего начать.        — Канаэ, я давно хотел тебе сказать... — сердце столпа забилось быстрее.              Она повернулась и посмотрела на него, её глаза горели любопытством.        — Что? — спросила она спокойным, но мягким голосом. Кочо почувствовала серьёзность в его тоне и приготовилась к тому, что он собирается сказать.              Он глубоко вздохнул, готовясь к тому, что собирался сказать. Это был момент, о котором он размышлял несколько месяцев, с тех пор как осознал свои чувства. И теперь, когда она наконец выздоровела, он понял, что пришло время сказать слова, которые так долго были у него на сердце.        — Канаэ, — начал он спокойным, но серьёзным голосом. — Мне нужно тебе сказать то, что я хотел сказать очень давно... — он сделал паузу, чувствуя, как тяжесть его слов повисает в воздухе между ними. Он сделал еще один глубокий вдох, пытаясь подобрать нужные слова. — Канаэ, — начал он снова. — Последние три месяца были для меня адом. Видеть, как ты лежишь, и не знать, проснешься ли ты когда-нибудь. Это была пытка. Но теперь, когда ты проснулся, я знаю, что не могу сдержать свои чувства при себе.              Выражение лица девушки смягчилось, и она сосредоточила взгляд на лице своего собеседника. Она чувствовала эмоции и уязвимость в его голосе. Она знала, что всё, что он собирается сказать, было важно. Тогда она повернулась к нему лицом, ожидая продолжения.              Когда он говорил, его сердце колотилось, а слова лились из него словно прорвавшаяся плотина.        — Я так долго хотел… Нет, мне нужно было сказать тебе это, — произнёс он. — Эти последние три месяца заставили меня осознать, как много ты для меня значишь. Как сильно я забочусь о тебе и как сильно я не могу представить свою жизнь без тебя. У меня было так много мыслей и эмоций, что я не мог сдержаться. Я хотел сказать тебе, как сильно я тебя люблю. Как сильно я хотел, чтобы ты проснулся, и чтобы всё было хорошо.              Слёзы Канаэ теперь текли свободно, и она накрыла его руку своей, слушая его слова. Она чувствовала тяжесть его слов, когда они омывали её, и её сердце наполнялось любовью и благодарностью. Она была так потеряна в своих мыслях и неуверенности, но услышать, как он говорит ей эти вещи сейчас, было как луч надежды во тьме.              Кочо чувствовала, как колотится её сердце, пока она слушала его речь. Она понятия не имела, что он так долго носил в себе эти чувства, и это наполнило её смесью изумления и вины. Она была без сознания три месяца, а он изо всех сил пытался сдержать свои чувства и надеялся на её возвращение.              Он посмотрел на её руку, накрывающую его руку. Её прикосновения вызвали разряд электричества на его теле, а сердце подпрыгнуло в груди. Он мысленно проклинал себя за то, как легко она смогла обезоружить его всего несколькими словами и улыбкой. Больше не отвлекаясь, он решил закончить свою речь. — Но каждый раз, когда я пытался это сказать, — продолжал он. — Что-то останавливало меня. Страх, неуверенность, сомнение. И теперь, когда ты очнулась, я не хочу больше ничего не сдерживать. Я… Я люблю тебя, Канаэ. Давай будем больше чем просто друзьями? — Я думала, ты еще долго не сможешь признаться, — она хихикнула, не упустит Кочо момента, чтобы подколоть его. — Давай без подколов, нормально…       Их разговор был внезапно прерван Канаэ, схватив его за воротник и притянув к себе, прижавшись губами к его губам в поцелуе. На мгновение он был ошеломлен, удивлен её внезапным действием, но затем растворился в поцелуе, обняв Кочо за талию и притянув ближе.       Губы встретились в медленном, нежном поцелуе, нежном исследовании друг друга. Он не торопился, наслаждаясь сладостью её рта, его язык скользил по складке её губ. Он чувствовал, как её тело смягчается, напряжение тает, когда он углубляет поцелуй, его язык скользит в её рот, чтобы попробовать её на вкус.       Поцелуй был словно освобождением от всего накопившегося напряжения и эмоций, которые они сдерживали последние три месяца. Руки Канаэ запутались в его волосах, крепко держа их, как будто она никогда не хотела отпускать их, и он держал ее так же крепко, наслаждаясь ощущением ее тела рядом со своим.       Они прервали поцелуй спустя, казалось, целую вечность, оба тяжело дышали, а старшая Кочо немного раскашлялась, их щеки покраснели от интенсивности момента. Канаэ посмотрела на него со смесью любви и изумления, её глаза сверкали эмоциями. — Это значит «да»? — спросил Шинадзугава, приводя дыхание в норму. — Именно.       Он не мог сдержать улыбку, его переполняло чувство радости и облегчения. Он так долго ждал этого момента, и теперь, когда он наконец настал, это было похоже на мечту, ставшую реальностью. Он нежно провёл пальцами по её волосам, восхищаясь их мягкостью. — Я не могу поверить. Это всё правда? Кажется, что я сейчас во сне, — сказал он. — Хочу тебя расстроить, но это суровая реальность, — рассмеялась Канаэ. Её смех был похож на звон колокольчиков.       Шинадзугава притянул её ближе к себе, крепко обнял и зарылся лицом в её волосы. Он чувствовал её тело рядом со своим, тепло и мягкость её кожи, и это было своего рода подтверждением того, что всё это было реальностью, а не просто сном. — Я был так напуган, — прошептал он, его голос дрожал от волнения. — Я так боялся потерять тебя, что мне никогда не удастся сказать тебе, что я чувствую. И теперь, когда ты здесь, кажется, что весь груз, который я нёс, упал. — Я так рада, что ты появился в моей жизни, — сказала она с лёгкой улыбкой, положив голову ему на плечо. — Я всегда рассказывала своим сёстрам, что они обязательно встретят того, кто станет их спутником жизни, будет любить, жалеть и лелеять. И вот я встретила своего любимого человека. — Ой, Санеми-кун, помнишь, как мы катались на санках в декабре? Тогда Канао не отходила от тебя ни на шаг, а потом всю неделю спрашивала: «Когда Шиндзугава-сан снова придёт в гости?». Шинобу немного дулась на тебя из-за того, что ты случайно толкнул её в сугроб.       Когда она рассказывала об этом, её глаза светились, как звёзды в тёмную ночь. Она прекрасна. — Скоро праздник Танабата. Не хочешь пойти на него со мной и девочками? — Конечно, я хочу пойти с тобой. Девочки тоже будут рады, особенно Канао.              Её глаза засияли ещё ярче. — К тому же, мы сможем рассказать им, что у нас с тобой особые отношения. — Шинадзугава улыбнулся. — Санеми-кун, можешь провести меня до поместья? Я боюсь не дойти сама, — попросила старшая Кочо, закашлявшись. — Конечно, проведу, — ответил столп ветра и взял Канаэ под локоть. — Тебе тяжело ходить? — Немного. ***       Сидя на татами, Канаэ услышала шаги. Они приближались всё быстрее. В комнату вошла Шинобу, держа в руках что-то.              Шинобу очень изменилась в последнее время. Младшая Кочо стала более улыбчивой, ласковой и снисходительной по отношению к другим людям. На ней было надето её старое хаори, которое она завещала ей.        — Что-то случилось, Шинобу? — ласково спросила сестра.        — Нет, Нэ-сан, я просто хотела спросить кое-что, — ответила Шинобу. Она была явно взволнована, но всё равно улыбалась. Это выглядело пугающе. — Ты правда любишь Шинадзугаву-сана?              Канаэ ожидала любой вопрос, но не этот.        — Да, я правда его люблю, — ответила она, и её щёки окрасились в нежно-розовый цвет.              Шинобу подошла к сестре и протянула ей кипу каких-то бумаг.        — Эти письма тебе писал Шинадзугава-сан, он, наверно, сильно беспокоился о тебе.        — Но... почему ты не отдала мне эти письма раньше?        — Нэ-сан, ты была не в состоянии, чтобы отвечать на многочисленные письма, — ответила Шинобу с улыбкой, которая казалась натянутой. Даже когда она определённо злилась, она продолжала улыбаться. Канаэ заметила, как начала пульсировать жилка на её шее. — Если я тебе понадоблюсь, позови меня. Спокойной ночи!