Часть 1

Джон вырулил из подворотни, а телефон в кармане разрывался на части от десятой трели. — Бу-у-у-улочка-а-а... — осоловело проговорил Джон, стараясь держать равновесие, — а я тебя ищу... Прячешься от меня? Булочка стояла возле входа в бар. Засунув телефон в карман, она надела наспех варежки, и резко подскочила к Джону: — Джонни, ты дебил? Джонни дебилом себя не считал, но серьёзно задумался над сутью вопроса. — Ты нахер круг по району сделал? — она дëрнула замок на его куртке вверх, закрывая чужое горло от мороза, — Давно не грабили тебя? — Меня? — Джон схватился за плечи жены, чтобы не упасть, — Да-а-а... — Пизда, — оригинальный ответ не заставил себя ждать. — Пойдëм домой... — проскулил Джон, прыгая на месте, как ребёнок. — А, может, круг ещë один навернëм? Тебе же мало, а мне не жалко. — Нет, Принцесса, нет, — он потянул чужие руки на себя, — мне холодно... — Расслабься, я шучу, — Принцесса резко развернулась и, обхватив мужа посильнее, пошла домой. Вместе они не прошли и нескольких шагов, Джон стряхнул с себя чужую руку: — А куда это мы идëм? Принцесса лишь четырхнулась сквозь зубы и сначала поправила шапку себе, а потом мужу, и обхватив чужое тело поперëк, принялась толкать Джона к перекрëстку. Перекрëсток был пройден с трудом, Джонни заартачился на середине. — Нет, нет, — запростестовал он на проспекте, выкручиваясь из цепких рук жены, — домой не хочу! Там же скучно! — Джон. — Принцесса грозно насупилась, сокращая дистанцию. — Да и вообще, мне кто-то звонил раз десять, пока я гулял... — Джонни полез в карман куртки за телефоном, — Вот, Сладкая звонила пять минут назад. И зачем? Он посмотрел на Сладкую и улыбнулся, ища лавочку. — Мактавиш! — Сладкая встряхнула его пару раз. — Угомонись! Джон не послушал и, сильно шатаясь, побежал к лавочке. А терпение его жены кончалось. Под цепким взглядом Сладкой до лавочки он не добежал и плюхнулся в сугроб рядом с фонарëм. Сладкая направилась к мужу, игнорируя чужие взгляды. Любой, кто видел эту женщину, понимал, что еë терпение кончилось. — Джонни, да ëбаный ты блять баран, вставай, — не фильтруя слов, она присела на корточки рядом с Джоном и принялась его тормошить. Растормошить его не получилось, но Сладкая предусмотрительно вынула у него из карманов телефон и кошелëк и переложила к себе — мало ли потеряет. Когда весëлый Джонни понял, что он не идëт и даже не сидит, он поднял голову, зацепился взглядом за чужой шарфик, выглядывающий из-под куртки, и засмеялся: — Шарфик... У тебя такой... Смешной... — он откинулся назад, чувствуя неестественный холод, но всë равно закончил так: — А домой я не пойду. Его смех закончился ровно на том моменте, когда жена переползла к нему и низким голосом закричала в ухо: — Ëбаный Мактавиш блять! — она схватила его за грудки, приподнимая. — Быстро встал! Не испытывай моë терпенье, сукин сын!!! Что-то в нëм тут же дëрнулось, и он поднялся, хлопая глазами. Покрутил головой и увидел перед собой ноги в джинсах, схватился за одну из них, заглядывая своей жене в лицо, и самым невинным тоном пропел: — Продолжай, большая женщина... Большая женщина умудрилась покраснеть на морозе: — Ты издеваешься что ли? — она упëрла руки в боки, гневно выгибая бровь. — Задницу отморозишь. — Позлись на меня ещë, пожалуйста, — попросил Джонни, сходя с ума от веселья. Вдруг Большая женщина покинула его, медленно уходя вдаль. Ему не хотелось терять еë, поэтому он встал и обнял еë сзади. — Ты у меня дома так на очко сядешь... — она даже не глянула на Джона, поправляя свой смешной шарф. — А у тебя всегда такие сексуальные угрозы, киска? — он навалился на неë, желая поцеловать еë в щëку. — Руки. — строго остановила его Киска. Джонни не хотел так играть: — Ну, вот... Если... — он попытался заглянуть Киске в глаза, — ты бы мне предложила что-нибудь, то... Киска резко схватила его за ремень через куртку и притянула к себе: — Сейчас пизды вставлю за вымогательство, понял? Джонни растаял, готовый поклоняться силе этой женщины. — Понял, — прошептал он благоговейно, щурясь от еë горячего дыхания. Жена вдруг обернулась к нему и всмотрелась в его лицо: — Да ты в говно, зайчик... — она приблизилась к нему так близко, что они могли бы соприкоснуться носами, — тебя мальчики вообще не контролировали? Джон предпочëл не отвечать на вопрос и чудом избежал гнева жены. Пока. Аллея кончилась, а в голову пришла юмореска: — Представь, крошка, если... — он засеменил за ней во двор дома, — Гоуст вдруг станет немым... — И? — Если ты будешь отдавать за него приказы вот таким вот голосом, то все будут накладывать в штаны. — Спасибо. — Даже Прайс. — Щас ты в штаны наложишь, — Крошка остановилась, надеясь, что сугроб не притянет к себе Джона. Она просчиталась. Он тут же обхватил еë пышное напряжëнное бедро в джинсах и промямлил: — А почему это ты меня по земле тащишь? Крошка дëрнула ногой, приговаривая: — Джон Мактавиш, я тебя выпорю дома. От этого Джонни стало только веселей. *** Сидя на полу и удобно привалившись к стене, Джон снизу вверх смотрел на свою жену, которая закрыла на входной двери все замки, словно к ним обязательно должны были вломиться. Далее она повесила свою куртку, предварительно отряхнув снег, сняла с себя сапоги и укоризненно посмотрела на Джона: — Долго так сидеть будешь? — Зайка, — протянул Джонни, улыбаясь и путаясь в куртке. Зайка поняла, что ей придëтся делать всë самой. — Подъëм, Мактавиш! — она дëрнула его за плечи вверх, чтобы расстегнуть куртку. — Руки! — она удержала его на месте за бляшку ремня, секундой позже вынимая его из шлеек. Стянув с мужа джинсы, Зайка вдруг услышала необычное предложение: — А устрой мне ледяной душ, а? — он постарался схватить еë за пуговицу на джинсах, но промахнулся, — Покажи мне свою власть, большая женщина. Джон всмотрелся в задумчивое лицо большой женщины и вдруг захотел вгрызться в еë губы поцелуем, но не успел, так как большая женщина схватила его за шкирку и потащила в ванную. — Если станет плохо — кричи, — она парой движений стянула с себя тëмно-синие джинсы, оставаясь в плотных чëрных колготках. В конце концов, большая женщина всем сердцем любила Джона Мактавиша и не хотела делать ему больно. А потом Джон попросил взять его за волосы на макушке. Большая женщина решила убрать лейку душа тогда, когда Джонни что-то заскулил. Расслышав, что он скулит, она покраснела. — Да, — он крепко схватил еë за ногу, вгрызаясь поцелуем в колготки, — да, моя большая зайка, — он сжал еë бедро через колготки, пытаясь стянуть их, — возьми меня за волосы снова. Большая Зайка искренне заинтерисовалась этой реакцией, пока мыла руки, она посмотрела вниз на Джона в удивлении: — Тебе нравится что ли, Джонни? Она усмехнулась и погладила мужа по голове. Джонни осоловел от этого, притираясь к руке ближе. Почувствовав, что его Зайка расслабилась, Джон пробрался ладонями вверх по внутренней стороне бедра, находя подушечками пальцев крепкий шов на колготках. Он приготовился выпустить когти. — Так блять, Мактавиш! — большая женщина резко прижала его пяткой к ванне. — Это что за выступление!? — Не могу остановиться, когда ты так близко ко мне, любимая, — Джонни приготовился нанести нежный укус в голеностоп. Любимая вытирала руки полотенцем, удивляясь и посмеиваясь своему мужу. Она слегка приподняла носком его подбородок и самым нежным голосом спросила: — Есть будешь? Джон счастливо закивал, вынужденно выпуская из рук ногу своей женщины. Накладывая салат в тарелку, Любимая и не заметила, как Джон перекочевал со стула снова на пол и пополз к еë ногам. На поцелуи она усмехнулась, учтиво спрашивая, хочет ли еë муж хлеб. — Тебя хочу, тебя, — сладко отозвался Джонни возле ног. Вдруг его осенило, что он не слышит дома детей. Снова бросив взгляд на свою жену, он вкрадчиво спросил: — А зайчатки где? — У бабушки, блять, в Простоквашино... — равнодушно бросила Сладкая, стряхивая крошки с доски в раковину, — Ну не тупи, Джонни, ты сам их вчера отвëз к маме. — Помню, — серьëзно отозвался он, припоминая прошлый вечер. — Давай иди за стол, нечего полы протирать, Джон, — жена отошла к холодильнику, убирая внутрь противень. Крошка говорила что ещë: много всего ещë, что Джон пропускал мимо ушей, подбираясь к ней сзади. Аккуратно положив руку на резинку еë колготок, он оглушительно резко потянул вниз, стаскивая уже обоими руками их до стоп. — Мактавиш! — взвыла Крошка, — Ëбаный твой рот Мактавиш! Так пугать!!!!! Выпутавшись из колготок и оглушительно захлопнув холодильник, что тот покачнулся, босая Булочка прошлëпала к столешнице, беря в руки тарелку. — Быстро жри! И спать ложись! — она плюхнулась рядом, натягивая футболку вниз, — Или ты предлагаешь мне и за трусы свои переживать? Джон охотно взялся за вилку и понял, что его жена скорее имитирует злость, чем правда гневается на него. Через несколько секунд Киска погладила его по голове, ласково поправила его чëлку и поцеловала в лоб. А потом ушла переодеваться. Вернувшись в пижаме, она вышла на балкон выключить ярко-синюю гирлянду, потом выключила лампу на столе, проверила всë ли съел еë любимый и вдруг услышала: — А ты кормить-то меня когда будешь? — Ах-х-х-х-х, Джо-о-о-нни-и-и, — она не могла сдержать смеха, — ты ел только что, дурак! Они засмеялись вдвоëм. Сладкая вдруг подошла к нему и огладила его плечи, намереваясь сказать о любви, что пронизывает еë каждый день. Но Джонни оказался первее: — Знаешь, моя любимая женщина, — он прикоснулся к еë животу губами через ткань, — если я умру, — ему почти стало больно, когда он увидел, как поменялось счастливое лицо его жены, — я готов отдать тебя Гоусту, чтобы ты его перевоспитала. Он звонко рассмеялся, потираясь носом о чужую руку. — Не говори так, дурак... — не успела Сладкая достаточно взгрустнуть, чтобы представить смерть своего мужа, как переключилась на другое: — Я тебе вещь что ли? — она села к нему на колени. — Отдать он меня собрался... Я тебя сейчас дивану на ночь отдам! Однако Джон Мактавиш был уверен, что с диваном он этой ночью не встретится, потому что его любимая женщина тут же поцеловала его с языком.