Часть 1

      Дом на Гриммо Двенадцать был привычно переполнен. Холл первого этажа заполняли звуки аппарации и крики раненных в бою. Поверх душераздирающего шума были слышны возбужденные разговоры уцелевших бойцов, забывших о количестве павших. Опьянённые победой орденовцы совсем позабыли, что выиграли лишь бой, а не войну.  Война... По внутренним ощущениям война длилась вечность, а не три года. В Сопротивлении не осталось ни одного человека с искрой в глазах, ведь каждый из них уже не раз видел смерть. Годы войны никого не щадят. В суматохе ежедневных боёв люди научились жить на автомате, не то, что сражаться. Спать по пару часов в сутки с палочкой в руках стало уже чем-то обыденным. Как это обычно и бывает, все, конечно же, адаптировались к новым условиям.  Война была их общим наркотиком. Чертовски вредным, опасным и слишком доступным. Адреналин бежит по твоим венам, пока ты уворачиваешься от очередного Непростительного и выживаешь. Ощущение всевластия, когда ты наказываешь своих противников, пусть даже с помощью безобидных чар. Новобранцы летели в бой при первой же возможности, лишь бы получить свою первую дозу войны, но, увы, не все они могли с ней справиться. Потери Ордена были существенны. Дотошно обучать новобранцев времени не было, поэтому немногие из них выживали после первой же вылазки.  За столь долгий срок войны была выведена система, при которой возрастал коэффициент полезности каждого члена Ордена. Таким образом люди занимались делом согласно своим возможностям. Кто-то занимался зельями, кто-то колдомедициной, а кто-то добычей продовольствия. Кроме того, существовала ещё одна группа людей, которые выполняли более рискованные задания. Иными словами, они занимались грязной работой. Убийства среди Ордена мало приветствовались, но запрета на данную деятельность никто не выносил. И даже в таких условиях не каждый готов был пойти на крайние меры, чтобы лишить человека жизни. Тех, кто убивал, порой лишний раз обходили стороной — от них разило смертью. Как бы ты ни старался, очистить свою душу от этого было практически невозможно. Таких людей за глаза называли местными Пожирателями Смерти и, разумеется, никто не осмеливался открыто высказать своё мнение, поскольку никому не хотелось провоцировать конфликты. Однако шепот за спиной не оставался незамеченным, а иногда звучал настолько громко, что ты сам чувствовал на себе клеймо убийцы. И даже среди убийц были лучшие из лучших. Убийство — это всегда тёмная магия. А тёмная магия без исключений забирает частички души каждого, кто хотя бы раз ей воспользуется. Однажды ночью на кухне в кругу тех, кого мучала бессонница, Невилл Лонгботтом рассказал, как видел застилающую чернь в карих глазах подруги Гермионы Грейнджер, пока та произносила неизвестное проклятие. Соперник лишь с шумом пал на колени и превратился в пыль. Реакция аудитории не заставила себя ждать: одни шумно вздохнули, не комментируя, другие открыто выразили своё восхищение могуществом колдуньи, а Симус Финниган лишь тихо произнёс: — Я бы не хотел, чтобы она метнулась на вражескую сторону.  И с парнем согласился каждый присутствующий, ведь мощь Грейнджер росла с каждым днём. И если вначале её пути все восхищались, то сейчас большинство пугались её возможностей. Все знали о талантах Гермионы и её успехах в школе чародейства и волшебства. Не редко её называли одной из могущественных волшебниц нового времени, но история циклична, не так ли? Зайдя в дом, Гермиона выдохнула, ощутив безопасность стен. Почти дома, хоть это понятие и стало достаточно растяжимым за период войны и бесконечно сменяющихся убежищ, разбросанных по всей стране. Однако девушка действительно чувствовала себя в безопасности, стоило только переступить порог. Слишком много всего произошло в этих стенах, как хорошего, так и плохого. Дом на Гриммо стал для неё уголком спокойствия, куда всегда хотелось вернуться и укрыться от всей суматохи мира. Но, по ощущениям, сейчас вся суматоха мира переместилась в штаб-квартиру.  До Гермионы донёсся чей-то плач, затем чей-то смех, где-то кто-то кричал. Через чур много звуков для одного помещения. Девушка прикрыла глаза, пытаясь сфокусироваться на собственных ощущениях. Ей нужна была минутка спокойствия, прежде чем начать двигаться дальше. Хотелось закрыться, запечататься в комнате, чтобы не слышать никого и ничего вокруг. Гермиона отбросила эту мысль — всё потом, сначала нужно доложить об успешной операции. Минутка закончилась, так и не начавшись.   Ноги поволокли девушку на второй этаж в кабинет Аластора Грюма. Маршрут заучен, скрип половиц на ступеньках бьёт по ушам каждый второй шаг, пятнадцать ступенек, поворот направо и вторая дверь от лестницы — конец маршрута. Мимо по ступенькам вниз пронеслась Ханна Аббот, с окровавленными руками. Металлический запах тут же ударил в ноздри, от чего Грейнджер немного замутило. Такая реакция — очередное напоминание, что её собственный руки по локоть в крови.  Три уверенных стука в обшарпанную дверь, грубое «Войдите!», неприятный скрип половиц и вот она уже внутри комнаты. Ноги почти на ширине плеч, руки за спиной в замок, плечи расправлены, а подбородок вздёрнут. На автомате. Идеальный солдат.   — Докладывай, Грейнджер! — рявкнул Грюм. Новички приняли бы грубый тон на свой счёт, но Гермиона слишком хорошо знала своего наставника. Годы не первой войны его не пощадили.  Прежде, чем ответить, девушка в очередной раз осмотрелась, хоть и каждая деталь помещения были ей знакомы. Деревянный затёртый стол, кривой книжный шкаф, скрипучий стул, местами плешивый ковер и небольшое окно без занавесок.  Это делалось, опять же, на автомате, чтобы дать себе возможность перевести дух, убедиться, что всё по-прежнему, повторить заученный текст. В такие моменты Гермиона мысленно возвращалась в Хогвартс, где отдавала всю себя для очередного великолепного ответа на уроке. Только вот они больше не в школе. Грюм не её преподаватель. И она больше не вскидывает руку самой первой.  — Операция по спасению пленных прошла успешно. Потери нашей стороны подсчитываются, — голос отстранённый, холодный и незаинтересованный. Словно не её друзья погибли на поле боя и погибают до сих пор за дверью этой комнаты этажом выше. Гермиона ловит себя на мысли, что здесь поразительно тихо и мысленно благодарит Грюма за поставленную заглушку.  —  Пожиратели пытались устроить нам засаду, но сами же оказались в ней. Подробный письменный отчет предоставлю позже.  Тот самый глаз Аластора завертелся по часовой стрелке и обратно. Оставалось только гадать, что это могло значить.  — Что-то ещё?  Вот оно. Каверзный вопрос. Грюм наталкивает на откровения. Во взгляде немой вопрос: «А скольких убила сегодня ты?». Для ведьмы не было секретом наличие шушуканья за спиной. Она понимала, что люди её боятся. Она чувствовала их страх так же сильно, как в момент того, когда срывает маску с Пожирателя, перед тем как его сердце остановится раз и навсегда. — Думаю, вам уже доложили.  В ответ Грюм лишь хмыкает и чуть улыбается. Если подобный оскал вообще можно было назвать улыбкой. Гермионы видела восторг и восхищение в его глазах так же чётко, как и страх. Но то не было страхом жертвы, скорее союзника, который боится, что не сможет противостоять ведьме, окажись та по другую сторону баррикад.  — Тридцать одного человека, Грейнджер,— а в голосе восторг и что-то ещё, чего Гермиона не смогла различить.  — На два больше, чем в прошлую вылазку,—усмешка и самодовольство в голосе выдаёт Грейнджер с головой. Она была довольна результатом.  Грюм зыркнул на девушку недобрым взглядом, и та могла услышать его мысли. Они словно клубок змей, стоило только потянуть за одну — лезет другая. Ведьма мысленно отступила назад, понимая, что перестает себя контролировать. Лезть в мозги учителя и наставника было слишком рискованно и... Неэтично? Старая Гермиона, несомненно, выразилась бы именно так. — Аластор, у меня к вам вопрос, — выпалила Гермиона прежде, чем успела себя остановить. Во взгляде соперника в ту же секунду вспыхнул интерес. — Я... Кажется, я видела кое-кого...  Голос девушки немного дрогнул и это было отличной наживкой для Грюма, ведь Грейнджер уже давно не показывала своих слабостей. Но «наживка» была хорошо спланирована ведьмой еще до входа в кабинет. Ей нужно было настроить собеседника на нужную волну. — И кого же ты видела? — усмешка. То ли оскал, то ли улыбка. Грюм выглядел жутко и местами мерзко. — Изначально я подумала, что это новенький, но сразу же поняла, что ошиблась, — начала Гермионы, подбирая нужные слова. Неподдельный восторг всё же рвался наружу. —Он двигался... Умело. Одет он был... Непривычно. Он явно не был рядовым солдатом. Повисла тишина. Грюм вглядывался в лицо Гермионы, словно пытался прочесть между строк. Восторг соперником однозначно был замечен. И не будь ведьма уверена в отсутствии навыка легилименции у учителя, то подумалось бы, что он пытается прочесть её мысли. Сердце вырывалось из груди, отбивая бешенный ритм в ожидании ответа от наставника. Он всегда тянул с ответами.  — Вот как, — кажется, прошла вечность, пока Грюм не нарушил тишину. Он поднялся со своего места, подходя к окну. Гермиона не двинулась, но покосила взгляд в его направлении. — И ты не узнала его?  Очередной вопрос в лоб. Грейнджер даже задумалась, анализируя, чтобы это могло значить. Из уст Грюма вопрос звучал, словно укор. Как будто Гермиона должна была знать всех Пожирателей по именам. И от чего-то злость начала разрастаться теплом в грудной клетке и знакомо покалывать кончики пальцев. Ведьма сжала кулаки до хруста костяшек, пытаясь успокоить надвигающуюся бурю внутри. Она знала Грюма не первый день, но всё так же велась на его колкости. Гермиона прикрыла глаза, когда под веками всплыл образ родителей. Они всегда были островком спокойствия. — Нет, Грюм, — почти выплёвывая, — Я его не узнала.  Знакомый ледяной тон голоса, от чего мракоборец обернулся, чтобы убедиться, что Грейнджер не превратилась в ледышку посреди кабинета. Изучающий взгляд скользил по лицу Гермионы, словно подтверждая мысленные догадки.  — А жаль, Грейнджер, вы довольно близко знакомы.  И что, чёрт возьми, это должно было бы означать?  Не уж то, это был кто-то из Орденовцев под прикрытием? Нет. Таких солдат у них не было, за исключением самой Гермионы.  Щёлк.  Вот оно. Именно то, что пугало ведьму и в то же время восхищало — их невероятная схожесть. Кто же это был? Кого она может знать? Вопросительный взгляд на Аластора дал понять, что он не станет вскрывать все карты сразу:  — И не думай, ведьмочка, — обращение было пропитано ядом, иначе как объяснить такую желчь при его произношении, — Я дам тебе возможность познакомиться с ним лично. Или узнать?  И, наверное, это была самая первая непростительная ошибка Аластора Грюма. Он сам отдал поводья в руки Гермионы, разжёг её интерес до предела, прекрасно зная,как та относится к сложным загадкам. Поняв, что больше ждать от мракоборца нечего, девушка сдержанно кивнула и направилась к выходу. И только оказавшись по ту сторону двери, она смогла выдохнуть и немного расслабиться, прислонившись виском к прохладной стене. Ненадолго. Веснушчатое лицо показалось напротив, от чего ведьма машинально сделала шаг назад, избегая любой близости. И дело не в человеке, что стоял напротив, а в самой Гермионе. В последнее время всех слишком много, все через чур громкие, тактильные и яркие, от чего рябило в глазах. Победа за победой отражалась на людях.  — Гермиона! — радостно воскликнул Рон, вскидывая руки и прижимая подругу к себе.  Попытка избежать тактильности была нагло проигнорирована. Гермиона сделала резкий вдох и неловко похлопала парня по спине, давая понять, что объятия стоило поскорее прекратить. Взаимоотношения между друзьями были слегла натянуты — Уизли не разделял взглядов и стратегий Грейнджер, о чем не раз заводил разговор, но чем больше она убивала, тем меньше Рон говорил с ней о войне. Рыжий неуклюже отступил,верно трактовав намёк, что случалось довольно редко, и запустил ладонь в рыжие волосы.   — О, прости, — начал оправдываться Рон под ледяным взглядом подруги. — Просто успешная операция...  — Я бы с этим поспорила. Рон встревоженно посмотрел на Гермиону:  — Что ты имеешь ввиду?  Девушка вздохнула, сложив руки на груди и покачала головой:  — С таким количеством погибших... — А, я понял, — перебил её Рон. — Но ведь ты и Гарри живы. Да, я слышал, что многие погибли и... Гермиона перестала его слушать. Затерялась в мыслях о беспечности Рона, тем самым оскорбляясь его безразличием к смертям других бойцов. И в то же время ведьма поймала себя на мысли о двуличии, когда сознание подкинуло воспоминание пятиминутной давности о том, как холодно она отнеслась к погибшим на глазах у Грюма. И всё же, её чёрствость — череда последствий. Во всяком случае, так Гермиона себя оправдывала по ночам.  Последний год дался ей нелегко. Первым павшим от рук Гермионы Грейнджер стал Корбан Яксли. Ведьма до сих пор вспоминает свои чувства с неким восхищением, страхом и волнением. Операция была одна из самых простых: забрать провизию от поставщика и доставить в Орден. Вот тут все и рухнуло, когда проверенный временем поставщик предал Сопротивление и метнулся на вражескую сторону. Таким образом обычная вылазка за припасами превратилась в кровавую бойню и стала дебютом Гермионы. В тот день стояла достаточно скверная погода для начала мая — было жутко ветрено и пасмурно. Гермиона, Невилл, Ханна, Луна и новенький Майк с шумом аппарировали в указанное место. Это оказался просторный луг. В солнечную погоду тут могло бы быть красиво. — И в какую дыру нас отправили на этот раз? — Ханна была явно раздражена, отряхиваясь от пыли. По какой-то причине аппарация давалась ей с трудом. — Как здесь красиво, — туманный голос Луны заставил всех осмотреться, но в ответ досталось лишь только фырканье Ханны. — Ага, очень красиво. Зачем посылать столько народу за стандартной вылазкой припасов? Все взгляды устремились на Гермиону, а та лишь промолчала, поджав губы и продолжая оглядываться по сторонам. Все явно заметили молчаливость подруги, что как правило было ей не свойственно. Возмущение Ханны было понятно и справедливо: на подобные вылазки направляют от силы два-три человека, а их тут пятеро. Гермиона настояла на большой компании в силу своего сильно плохого предчувствия. Грюм лишь покрутил пальцем у виска, но согласился на условиях Грейнджер, лишь бы «золотой девочке» было комфортно. — Сама будешь разбираться с их недовольством, — проворчал мракоборец. И Гермиона готова была к возмущениям друзей, лишь бы её дурное предчувствие оказалось обманчивым. До встречи с поставщиком оставалось около двух минут. Невилл с Майком шли чуть поодаль, обсуждая какие-то растения. Было видно, что Майк мало заинтересован подобным разговором, но между компанией Невилла и компании дам — выбор был очевиден. Гермиона отметила про себя, что все были слишком расслаблены. И ведьма почти не винила их — вылазка за припасами являлась одной из самых скучных операций. Но от чего-то под кожей все равно зудело. Луна болтала что-то про мозгошмыгов над головой Гермионы, когда раздался треск аппарации и вся группа остановилась, чтобы рассмотреть прибывшего. Гермиона напрягалась, заметив, что это не доброжелательный Стив, что встречал её все время, а кто-то новый. По ощущениям время остановилось. Рука сжала палочку в кармане куртки. Ведьма попыталась успокоиться, аргументируя замену тем, что это происходило не в первый раз и, в принципе, считается нормой, но тревога не отступала. Сильно смущал внешний вид прибывшего: черная мантия, черная куртка и ботинки…ботинки Пожирателя Смерти? Гермиона вскинула палочку и направила её в опущенное лицо неизвестного. В тот же миг неизвестный поднял голову и скинул капюшон. — Корбан?! — вскрикнула Ханна, но оставшуюся речь заглушили многочисленные хлопки аппарации. Гермиона завертела головой, давая себе изначально ложную надежду на подкрепление. Черные пятна появлялись повсюду, а дышать становилось все труднее, что означало наличие купола. Их загнали в угол, а взгляд на Яксли это лишь подтвердил. — Ну и ну… — голос Пожирателя Смерти сворачивал кровь в венах, прогоняя по сосудам чувство страха. — Вы только посмотрите, помимо грязнокровки Поттера, нам попались и все его друзья. Тёмный Лорд будет явно рад нашему улову. Черные пятна подходили всё ближе к группе сопротивленцев, от чего воздуха стало не хватать. Гермиона чувствовала липкую ладонь тьмы на своей шее, что сдавливала нежную кожу, оставляя отметины. В то, что друзья выберутся живыми, верилось всё меньше. — Ну что же вы молчите? — Яксли рассмеялся, не опуская палочки направленной на Грейнджер. Ведьма пыталась придумать план, при выполнении которого останется жив хотя бы один из группы, но мерзкий голос Пожирателя сбивал все мысли. — Жаль с вами нет Поттера и его рыжей собачки. Как же его звали?.. Корбан показательно задумался, почесав своей палочкой подбородок и начал щелкать пальцами. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Звук раздражал слух, как вдруг: — Точно, — щелчок громче остальных и указательный палец направлен на Гермиону, — Уизли! В воздухе висело напряжение, казалось, зажги спичку и вся поляна окажется в огне. Луна и Ханна уперлись в спину Гермионы, давая понять, что они окружены. — Гермиона… — голос Ханны дрожал, та явно была перепугана. И это было неудивительно, особенно если брать отсутствие опыта в сражениях. — Что нам… — Тихо! — шикнула Грейнджер. Любые звуки мешали построить возможные алгоритмы битвы. Ни один из них не был успешным, поэтому оставалось только… — Экспеллиармус! Плотный щит не позволил достичь цели. Ну, стоило хотя бы попробовать. Яксли даже не напрягся, когда его соратники напротив встали в атакующую стойку. — И это всё, что может дать мне «золотая девочка»? — в голосе вызов и усмешка. — Неужели это всё, чему вас обучил старикашка Дамблдор? — Не смей!.. — Ох, вы посмотрите! — засмеялся Яксли, перебивая и подначивая смеяться других. Мерзкий смех доносился ото всюду. — Кажется, мы задели грязнокровку! Что же получается, честь старикашки для тебя неприкосновенно? Корбан начал двигаться по часовой стрелке, обходя всю группу по кругу, чтобы взглянуть каждому сопротивленцу в лицо. Гермионе оставалось только молиться, чтобы никто из друзей не наделал глупостей раньше времени. Взгляды чувствовались каждой клеточкой кожи, что не была спрятана под слоями одежды. Гермиона ловит себя на мысли, что уйдут часы, прежде чем она отмоется от этой липкости, когда они выберутся. Если выберутся. — А что ты скажешь насчет Поттера, грязнокровка? — донеслось до Гермионы откуда-то из-за спины. По вздоху Майка стало ясно, что Пожиратели сужают круг. — Молчишь? Я скажу за тебя. Яксли остановился напротив Гермионы, на 5 шагов ближе, чем был до начала обхода. Выцветшие голубые глаза противника нагло изучали ведьму: — Маленький и несчастный Поттер… — Корбан растягивал слова, смакуя имя её друга. — Скажи, он до сих пор скулит по ночам по своей шлюшке мамочке? Послышались смешки Пожирателей, пока те продолжали медленно сужать круг и напирать на группу противников. — Нет, он скулит по своему папочке! — голос справа, слишком близко. Гермиона не знала кому он принадлежал, лишь быстро кинула взгляд в сторону, но все Пожиратели были в типичной форме и масках, их не отличить друг от друга. — Точно-точно! — Яксли немного отступил назад, чтобы оглядеть всю добычу. — Как думаешь он будет так же скулить по кому-нибудь из вас? Страх, гнев и что-то ещё застилали глаза Гермионы. Казалось бы, чего ожидать от Пожирателей Смерти? Конечно же, оскорблений, присыпанных щепоткой самодовольства. Противник явно расслабился, надеясь на повиновение, но Пожиратели никогда не отличались умом: — Ступефай! — красные искры полетели из палочки Грейнджер, но Корбан отразил заклятие, ухмыльнувшись. Легкий кивок головы. Бой начался. Гермиона успела сделать глубокий вдох, прежде чем мимо неё пролетело неизвестное проклятие. Время тянулось и летело одновременно. Казалось, эта бойня никогда не закончится. Майк лежал в грязи, в него попали чем-то неизвестным. Оставалось молиться Мерлину, что он жив и они успеют его дотащить до целителя. Если успеют. Луна и Ханна держались хорошо, чего Гермиона от них практически не ожидала. Невилл... Где Невилл? В Гермиону полетела очередная Авада, но девушка успела её отразить. Яксли замельтешил перед ней, наконец, показываясь, а не наблюдая со стороны. — Ну что, грязнокровка, покажешь на что ты способна? Резкий выпад вперед и невербальное Круцио, но Грейнджер успевает выставить щит. Ещё одно Круцио — ещё один щит. Яксли делает выпады один за одним, пытаясь поразить противницу, но ни одно проклятие не достигало цели. Он играл с ней. Дыхание сбивалось, но остановись Гермиона хоть на секунду — она была бы уже мертва. Корбан в своё время хватки не ослаблял, словно загоняя зверушку в угол. Гермиона погибнет, если не предпримет хоть что-то. Справа послышался чей-то крик. Яксли отвлёкся всего на секунду, чуть останавливаясь. Это было ошибкой и началом чего-то нового. — Инкарцеро! Непослушные верёвки вырвались из палочки ведьмы и окутали тело Пожирателя, прижимая руки к телу. Тугая удавка на шее перекрывала воздух мужчине, пока тот пытался хоть как-то выбраться, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его сдавливало. Гермиона сделала шаг вперед. Прекрасная зелена под ногами превратилась в натоптанную грязь, что пачкала обувь. Яксли захотел что-то закричать, но Грейнджер вовремя заткнула наколдованным кляпом рот врага. Вот она — власть над чьей-то жизнью. В тот момент она ощущалась довольно остро. Это было что-то новое для Гермионы. Девушка закусила нижнюю губу и склонила голову чуть набок, подходя ближе. Кажется, они поменялись ролями — Яксли Корбан её добыча. Шум бойни затих, ведь каждый взгляд был устремлён на Гермиону и никто не мог сдвинуться с места. Шаг. Ещё один. Пожиратель валяется в ногах, а в глазах искренний страх. Ведьма пытается понять, чего же он так испугался. Ответ приходит сам — её. Позже, со слов перепуганных друзей, стало ясно: в тот самый момент Гермиона не была Гермионой. С ней творилось что-то новое, непонятное и пугающее. Взгляд ледяной и обжигающий одновременно, разве это возможно? Что-то, буквально, нависало над ведьмой и делало шаг за неё. — Ну что, Корбан, — а голос не Гермионы, кого-то другого. — На что я способна, как думаешь? Грейнджер склоняется над мужчиной, от чего тот зажмуривает глаза. Трус. И это приспешники Тёмного Лорда? Резким движением вырывает кляп, давая возможность ответить на поставленный вопрос. Мужчина пытается повернуться набок, откашливаясь. Неожиданный удар ботинка в висок Яксли удивляет даже саму нападавшую. — Что ты... Еще один удар, но уже в лицо. Кажется, был слышен хруст сломанного носа. Корбан отхаркивается кровью и грязью, пока верёвка продолжает его душить. Гермиона начинает закипать, вскидывает палочку, направляя её в лицо Пожирателя и левой ногой наступает на грудную клетку противника, почти перенося вес тела. О, кажется, это был хруст сломанных рёбер. До чего же они оказались хрупкими. Слюна в перемешку с кровью застывала на лице Яксли, а сломанные рёбра заставляли голос хрипеть: — Что ты такое? Корбан Яксли был через чур жалок в последние минуты своей жизни. Прежде чем убить его, Гермиона на секунду попыталась успокоиться и взвесить, стоит ли оно того. Аналитический склад ума волшебницы мог сыграть с ней злую шутку и убить, в конце концов, но Грейнджер вовремя заткнула саму себя и лишь едва слышно произнесла: — Авада Кедавра. Зелёный луч пронзил тело мужчины и в этот миг жизнь потухла в его глазах. Гермиона рухнула на колени в вязкую грязь, совсем позабыв, что помимо Корбана было с десяток Пожирателей. Что-то в тот момент откололось внутри. Вот они — первые последствия. Грейнджер накрыло волной чего-то тёмного, стирая всю эйфорию от маленькой победы над врагом. Тьма начала заполнять тело, вымывая весь свет. Тьма оставляла кляксы на любом воспоминании, что встречала на пути. Тьма растекалась от сердца — ведь именно там был первый скол. Гермиона не помнила, как они выбрались с той операции. Друзья рассказали, что Грейнджер убила еще пятерых Пожирателей, пока оставшиеся просто сбегали. Каким-то чудом Майк остался жив, у Ханны был лишь ожог плеча, Луна отделалась небольшими волдырями на лице, а Невилл сломал руку. Ранения совсем не соответствовали пережитому. С того дня всё начало меняться. Как только Гермиона пришла в себя и была в состоянии внятно разговаривать, её отправили на закрытое собрание старших. Под взглядами Люпина, Кингсли, Грюма и Снейпа было неуютно. Грейнджер была готова к чему угодно, особенно к наказанию — она стала первой, кто убил в Сопротивлении. Но те лишь подробно расспрашивали о случившемся, уточняли детали, а на слова, что ведьма сама мало что помнит — качали головой, словно их догадки подтверждались одна за одной. В тот день Гермиона провела в душе четыре часа, пытаясь отмыться от произошедшего. Снейп и Грюм выступили желающими лично обучать Гермиону. Таким образом, если ведьма была не на задании, то на тренировках. Обучение завершилось через шесть месяцев, когда в дуэли Грейнджер чуть не убила Аластора Непростительным, благо её успели оглушить со спины. Сотня извинений, горькие слезы волшебницы и слова Грюма: — Теперь ты настоящий солдат. Они сами сделали из неё то, чего теперь так боялись. Гермиона не оставляла пленных, если это не был кто-то ценный или не обладал полезной информацией. В следующие шесть месяцев с каждым новым убитым, сердце Гермионы покрывалось корочкой изо льда, а глаза становились всё темнее. Бесчисленные тренировки со Снейпом до крови из носу тоже приносили свои результаты — ведьма овладела навыками легилименции и окклюменции. По словам зельевара — это были очень полезные умения, с чем Гермиона никогда не спорила. Большинство Пожирателей были просто пушечным мясом и не обладали ничем выдающимся, что позволяло предугадать их следующий выпад, прежде чем те произнесут заклинание в слух. Дуэли с Грюмом прекратились, но периодически он вызывал Грейнджер для занятий физической подготовки. Бег, отжимания, подтягивания — всё для того, чтобы прокачать выносливость. Наставники гордились тем, что они слепили из Гермионы. Она была тёплой глиной в их руках. — Гермиона! — щелчок пальцев перед глазами заставил девушку вернуться в реальность. — Ты меня слушаешь? Девушка лишь похлопала глазами, возвращая фокус на рыжем друге, что стоял прямо напротив. — Что? — немного растеряно. — Извини, я задумалась. — Что-то меняется, а что-то вечно, да? Рон слегка рассмеялся, похлопывая подругу по плечу, тем самым возвращая ту в чувства. Голубые глаза друга пристально изучали лицо Гермионы, пока та впервые за долгое время отметила, как Уизли вырос и возмужал. Рыжая щетина покрывала щеки, мимические морщинки вокруг глаз и губ, но россыпь ярких веснушек на бледном лице оставалась неизменной. Возможно, в другой вселенной, у них бы вышло что-то большее, чем неловкие и неуклюжие поцелуи в начале войны. Но — увы — они в этой вселенной и ничего, кроме дружеских разговоров о бытовых вещах быть не может. — Так, что ты говорил, Рон? — голос Гермионы смягчился от воспоминаний о друге. Гарри, Рон и Джинни почти всегда являлись неким парализатором льда внутри ведьмы. И друзья, от части, понимали это, поэтому после любых вылазок, если предоставлялась возможность, они все вчетвером проводили время вместе. — Всё как и всегда, Гермиона, — мягкая улыбка осветила лицо друга, словно он разговаривал с ребёнком. — Гарри и Джинни уже ждут нас. Ведьма заразительно мягко улыбнулась в ответ. Это то, что было ей нужно. Немного расслабиться в компании близких людей, отпустить все переживания на счет войны и самой себя, не смотря на усталость. Гермиона не спала уже около трех дней. Зелье Сна без сновидений закончилось, а новая поставка задерживается. Грейнджер попыталась выпросить у Снейпа хотя бы порцию, но тот лишь отмахнулся, аргументируя, что ему некогда. Гордость не позволяла ползать и умолять. Справится как-нибудь сама, как и всегда. Кошмары преследовали девушку каждую ночь. И все идентичны друг другу — это всегда была гибель родителей. Факт того, что родители живы и находятся в безопасности, наверное, был единственным кусочком света в душе ведьмы и удерживал её от тёмной пропасти.