Глава 1. О судьбе

– Долго еще? Драко прислонил ладонь ко лбу, щурясь от яркого солнца. Берег уже почти скрылся из виду, являя собой лишь тонкую полосу, разделяющую голубое небо и море. Вокруг простиралась бескрайняя водная гладь, спокойная и умиротворяющая. Но не для него. Волнение ворочалось в груди, не давая расслабиться ни на секунду. Малфой пристально наблюдал за рыбаком, который время от времени взмахивал палочкой, контролируя весла. Лодка размеренно покачивалась, двигаясь в неизвестном Драко направлении. – Нет. Почти уж прибыли, – мужик ухмыльнулся, пожевывая губами магловскую сигарету. – Ты уверен, что этот сундук вообще существует? – Обижаешь! Все знают, что лет эдак пятьдесят назад здесь волшебный корабль затонул, – рыбак взмахнул палочкой, немного меняя курс. – Его тогда разграбили, утварь всякую да богатства продавали на черном рынке. А про сундук тот множество легенд ходит – вскрыть его не смогли, так там и оставили. Я слыхал, что кто-то после уж спускался, но открыть не мог – темная, говорят, магия. Кто-то и вовсе не возвращался. – Да уж, оптимистично, – Драко фыркнул. – В пабе даже заливали, будто русалок там видали! Нет, ты представляешь? – Доусон хохотнул. – Да в наших водах то и рыбы нет почти, перебиваемся от случая к случаю, а они тут про существ волшебных… – Ага. Малфой даже не пытался делать вид, что слушает. Что-то в этой истории его напрягало. Конечно, он уже давно смирился с тем, что гоняется за призраком, ищет чертову иглу в стоге сена. За два года они с Поттером испробовали всевозможные поисковые заклинания, перечитали кучу фолиантов, даже те, которые хранились веками. Потратили тысячи галлеонов. Драко не чурался даже темной магии, ему было плевать. Он бы даже душу продал, если бы это помогло найти ее. Но все было тщетно. Никаких свидетелей, никаких зацепок. Абсолютное ничего. Белый луч заклинания – вот и все, что у них было. Он уже жалел, что у его сумасшедшей тетки не было крестража. Он бы воскресил ее, вытряс информацию о том, чем она прокляла ее, а затем снова отправил бы Беллатрису на тот свет. Но этого блядского шанса не было. Взгляд влажных карих глаз – понимающий, всепрощающий и… любящий – вот и все, что у него осталось. В тот злополучный день, в их последнюю встречу, она смотрела на него с гребаным пониманием, лежа на темном полу. Он был во всем виноват. Если бы он лучше владел окклюменцией, если бы скрывал эмоции, тетка ничего не заподозрила бы, не попала бы к нему в голову, причиняя адскую боль. Не увидела бы те несчастные поцелуи, что они разделили. «Такие, как она, заслуживают самой ужасной участи, Драко! Грязнокровки не должны марать чистокровных волшебников, околдовывая их своими чарами». В его ушах до сих пор стоял тот истеричный, сумасшедший смех, эхом отскакивающий от стен. Словно это было вчера. – Эй! Мы на месте! Из невеселых мыслей его вырвал веселый голос Доусона. Рыбак уже поднялся на ноги, в воздухе перед ним зависла проекция компаса, стрелка которого слегка покачивалась. Драко даже не заметил, что лодка остановилась. Он тоже встал, откладывая сумку под лавку и крепче сжимая палочку. Ладони были влажными из-за волнения. Он может лишь впустую потратить время и чертову кучу галлеонов. Однако мать рассказывала, что в подобные зачарованные сундуки раньше клали важные документы и книги для сохранности на корабле. Там могло быть что-то важное. Поэтому Малфой и оказался здесь. Они с Поттером остались единственными, кто хватался за призрачные, ничего не обещающие шансы. Остальные считали ее пропавшей без вести. Умершей. – Ты же помнишь, что оплата только после того, как всплывем? – Драко перевел подозрительный взгляд на своего сопровождающего. – Даже если ничего не найдем, – пухлое лицо потеряло всякое веселье, сделавшись серьезным. – Да, я помню условия. Заклинание головного пузыря? – Ага, – тот сложил весла. – Оно. Здесь еще не самая глубина, поэтому хватит. Драко подошел ближе к краю, заглядывая в простирающуюся над ними синюю бездну. Вода была кристально прозрачной, давая видимость, наверное, на десятки метров вниз. Он хотел спросить, кто из них пойдет первым, но ощутил сильный толчок в спину. Блядство. Вот ублюдок. Холодная вода приняла его в свои объятия, но Малфой успел схватить предателя за рукав. Перевес был на одну сторону, поэтому, по его предположениям, лодка должна была перевернуться. Соленая жидкость резала глаза, и он несколько раз моргнул, пытаясь обрести зрение. Туша подонка была совсем рядом с ним, но не успел Драко вскинуть палочку, которую лихорадочно сжимал, как ощутил на своей шее железную хватку. Решил просто утопить его и прибрать к рукам кругленькую сумму. Просто, блять, гениально. Он начал пинаться ногами, пытаясь коленом попасть в круглый живот. Заклинание он применить не успел, а от толчка в спину вышибло и тот воздух, что у него был. Мелкие пузырьки медленно вырывались изо рта, стремясь к поверхности. В ушах шумело, а горло саднило от стальных тисков. Драко попытался сомкнуть свои руки на шее ублюдка. Либо ты, либо тебя. Внезапно давление ослабло. Малфой потрясенно смотрел на завороженное лицо рыбака, пытаясь понять, в чем дело. Он не задыхался, но смотрел, словно в никуда. Вокруг было так тихо, что становилось не по себе. По телу побежали мурашки, а внутри все буквально вопило об опасности. Внизу, прямо под ними, промелькнули темные тени, которые двигались с невероятной скоростью. А затем он услышал это. Пение. Глаза широко распахнулись, а внутри все рухнуло, когда он понял, в чье логово попал. События развивались считанные секунды. Вот за спиной тучного мужчины возникла невероятной красоты девушка с длинными белокурыми волосами. И гребаным русалочьим хвостом. Она легко обняла его за шею, и лицо Доусона исказилось блаженной улыбкой. Однако длилось это недолго – прекрасное девичье лицо ожесточилось, заостряясь; серебристые глаза опасно блеснули, а зрачки сузились. Изящные пальцы превратились в изогнутые когти, а губы растянулись в кровожадной улыбке, обнажая острые зубы. Сирена сжала шею рыбака, протыкая кожу и бросая заинтересованный взгляд на Драко, и тут же ушла на дно. Почему я еще не околдован? Он ведь видел, как Доусон мгновенно замер, стоило лишь услышать отголосок манящей песни. Паника захватывала все существо вместе с распространяющимся жжением в груди. Воздуха не было, а перед глазами все плыло, однако он замечал кружащие вокруг хвостатые силуэты. В какой-то момент ему показалось, что он видит галлюцинацию перед тем, как потерять сознание. Прямо перед ним в толще воды зависла девушка с до боли знакомыми чертами лица, вокруг ореолом плавали длинные каштановые кудри, а светящиеся серебристые глаза смотрели испуганно прямо на него. Сердце пропустило удар, а рот приоткрылся, пуская в горло поток соленой воды. Нет. Это все запутанное сознание. Это не она. Глаза не теплого орехового оттенка, в них не искрятся золотистые крапинки. И хвост. Это не может быть она. В следующую секунду он почувствовал смыкающиеся на шее холодные пальцы. Драко ощущал, как когти впиваются в тонкую кожу, а к спине прижимается тело. А затем сирена, все еще застывшая перед ним, обнажила клыки. И закричала. Пронзительно, до боли в барабанных перепонках. Это был крик невыносимой ярости и агонии. Это было слишком. Звук ударной волной пошел вперед, заставляя закрыть глаза и погрузиться во тьму. Пальцы с его шеи вмиг исчезли – это было последним, что он почувствовал.

***

Гермионе до сих пор казалось, что всё, что с ней происходит – страшный сон, и она вот-вот проснётся в своей кровати в Ракушке. Флер позовёт на завтрак, а затем они с мальчиками закроются в комнате и будут строить планы по поиску крестража. Но она знала, что этого не случится. Она радовалась тому, что хотя бы помогла им проникнуть в Гринготтс и ограбить сейф Беллатрисы. Это было последнее, что она успела сделать. В голове отчётливо всплывало воспоминание о том, как она поняла, что с ней происходит. Чокнутая ведьма кинула в неё неизвестным проклятием, слов они не слышали, и единственная зацепка, которая была – белый луч. Но и от этого толку не было – она чувствовала себя хорошо поначалу, а в книгах все заклинания, имеющие белый цвет, не подходили. Сначала её начало тянуть к воде. В четырёх стенах она чувствовала себя неспокойно, но не понимала, почему. Гермиона выходила из коттеджа и шла прямиком к берегу, усаживаясь на песок и наслаждаясь шумом волн. Со временем она начала сидеть там чуть ли не целыми днями. Друзья выражали беспокойство по этому поводу, ведь проклятие, которое попало ей в спину, всё ещё не проявило себя. Только вот Грейнджер начала в этом сомневаться. Однако отговорка работала всегда – она уходит подумать, а вода просто успокаивает. По сути, ведь так всё и было? Затем появилось то, что лишь подтвердило её догадки. Чешуя. Молочная кожа словно бы расходилась, уступая место зеленоватым чешуйкам. Пятна появлялись разрозненно то тут, то там. Радовало, что их всё ещё можно было скрыть одеждой. Гермиона не была глупой, и даже без книг понимала, кем становится – вариантов возникло не так много. Информации не было, поэтому она знала, что проклятье неизбежно возьмет своё. Друзьям не говорила, ведь они всё равно не могли бы помочь, а переживаний и так хватало. Шла война, а у них было задание, от которого все зависело. Это было важнее, чем ее жизнь. Чем все их жизни вместе взятые. Однажды она просто не вернулась. Холодные воды манили её, и она шла, как зачарованная, пока не оказалась в море по шею. Это было равносильно Круциатусу. Всё тело выгнулось, будто кости ниже пояса ломались разом, ноги сдавливало, пока Гермиона не заметила, что они попросту срастаются. Хотелось закричать от боли, но она уже погрузилась под воду с головой, и солёная влага проникла в горло, заставляя задыхаться. Пальцы впились в шею с желанием разодрать кожу, но нащупали лишь несколько ребристых полос – жабры. И следом пришло облегчение. Дыхание выровнялось, хотя она всё ещё была под водой, а резь от соли в глазах исчезла. Та немногая одежда, что была на ней, растворялась на глазах, сменяясь поблескивающей зеленоватой чешуёй, ползущей по коже выше и выше. Вытянув руки перед собой, она заметила, что кожа приобрела сияющий зеленоватый оттенок, а меж пальцев появились полупрозрачные перепонки. Но больше всего её испугали длинные и острые когти, тут же втянувшиеся в подушечки. Хвост она заметила последним. Зрелище было и пугающим, и завораживающим одновременно. Сбоку от бёдер тянулись полупрозрачные плавники, похожие на вуаль, хвостовой плавник напоминал то же самое и был очень длинным, переливаясь изумрудными оттенками. Волосы удлинились, оформившись в аккуратные шелковистые кудри, среди которых сияли длинные жемчужные нити. Пальцы нащупали на шее кулон на тонкой нити – аккуратный морской конёк сверкал в преломленных лучах света. Сорвать его не получалось, словно нить была волшебной. И тогда она поняла. Русалки не были настолько красивыми, представая довольно уродливыми созданиями. Гарри, имевший опыт общения с ними в Чёрном озере, лишь подтверждал правдивость иллюстраций в учебниках. Неземной красотой славились единственные в своём роде существа. Сирены. Сердце сжалось от осознания, ведь она будет не просто плавать в море, как остальные представители подводного мира. Задача сирен состоит в другом – в убийстве. Словно вторя её мыслям, в голове прозвучал чарующий голос: «Вот мы и дома». Этот момент стал началом конца. Удивительным было то, что её приняли в местный Хор, обитающий в этих водах. Вот тогда обращение показалось ей лишь детской игрой. Они все медленно сходили с ума, подчиняясь голосу в своей голове. Между собой они общались на неизвестном языке, напоминающем ультразвук в разных тональностях. Как дельфины. Гермиона понимала эту речь. Вернее, ее понимала Сирена. Это походило на раздвоение личности, медленно прогрессирующее. В её теле жило две сущности – сама Гермиона и Сирена, тихо нашептывающая свои мысли. На данный момент в Хоре их было шесть. И Грейнджер была единственной, кто ещё оставался в своём уме. Троих сущность сирены поглотила окончательно – они плавали с пустыми лицами, которые не выражали ничего, кроме кровожадности в момент нападения. Их глаза лихорадочно блестели, стоило почувствовать очередную жертву. Две продолжали бороться с попеременным успехом – иногда их сирена забирала всю власть над разумом, но прорваться обратно пока еще получалось. И теперь, наблюдая за этим с первобытным ужасом, она гадала, надолго ли хватит её самой. Сколько уже времени прошло? Гермиона не знала. Здесь все сливалось в сплошную пелену – только она и бесконечная толща воды. И когда их внезапно привлек всплеск, Сирены внутри тут же взяли верх. Это всегда было неизбежно, поэтому девушка даже не сопротивлялась. Если в обычное время она все еще оставалась собой, то, стоило только почувствовать мужчину, сидящая в глубине сущность прорывалась наверх. Прорезался чарующий голос, и песня лилась сама собой, завлекая несчастного в смертельные сети. Сейчас она ощущала двух мужчин, но… убить хотелось лишь одного. Это было странно. Необычно. Тело стремительно рассекало толщу воды, всплывая выше и выше, пока не показалась пара силуэтов. В голове в такт пульсу звучал мелодичный голос: «Убить. Убить. Убить». В груди поднимала голову бурлящая злость, ведь для них шестерых этого было мало. Соперничество. В современности сиренам приходилось нелегко, ведь жертв становилось все меньше. В давние времена часто терпели крушение магловские корабли и рыбацкие лодки, теперь же это было редкостью. Конечно, они делились друг с другом своей добычей, но этого не хватало. Гермиона прибыла последней, наблюдая, как Элен утаскивает одного из мужчин на дно – золотистый хвост блестел от преломленного света. Она двигалась ужасно быстро. Другие же странно зависли вокруг второго мужчины. Светлые волосы ореолом парили вокруг его головы, он слабо подергивался. Его она не хотела убивать. Вернее, это было странное чувство. Сирена внутри нее недоумевала, разрываясь между желанием утащить на дно, в самое укромное место, и впиться удлинившимися зубами в сладкую плоть, и тем, чтобы… помочь. Грудь сдавило, и она не понимала, откуда взялось это ощущение. Что-то тянуло ее к нему. Быстро проплыв вокруг, она оказалась с молодым мужчиной лицом к лицу. И замерла, встречаясь с испуганным взглядом серых глаз. Внезапно картинка перед глазами поблекла, сменяясь ярким калейдоскопом воспоминаний – первый поцелуй, тайные встречи в нишах и темных уголках Хогвартса, чувственные признания. Ее пытки и его такие же испуганные глаза, полные боли и сожаления. Гермиона не заметила, как ее рациональная часть пробилась, оттеснив ошарашенную Сирену. В его глазах на мгновение промелькнуло узнавание, тут же сменившееся неверием. Драко. Она видела, как Дарея опасливо подплывает к нему со спины, как удлиняются ее когти, обхватывающие его шею. Ее глаза сверкают любопытством, сирена не торопится с расправой, словно что-то ее останавливает. Но Гермиона не обращает на это внимания, выпуская когти и чувствуя, как заостряются зубы. Сейчас она готова разорвать своего сородича, ощущая внезапный прилив злости. Он принадлежит ей. Тело бьет мелкая дрожь, и она кричит – оглушительно громко, яростно, до боли надрывно. Словно от этого зависит ее жизнь. Ее крик оглушает даже остальных сирен, в ужасе отпрянувших. Она наблюдает за тем, как глаза Драко закатываются, и бросается вперед, отчаянно тянет к нему руки. Прикосновение к теплой коже отдается миллионом мурашек, которые она и не надеялась ощутить снова. Оказываясь за спиной, Гермиона подхватывает его под руки и, безошибочно определяя берег, стремительно плывет вверх. Казалось, она еще ни разу не двигалась с такой скоростью. Ее взгляд цепляется за покачивающуюся на поверхности лодку, но сейчас на нее плевать. Главное – вытащить его на берег. Пожалуйста, выживи. Когда они выныривают, ее ослепляет солнечный свет. Гермиона уже и не помнит, когда последний раз поднималась на поверхность и видела небо. Раньше, когда она только обратилась, девушка всплывала каждый день, с тоской глядя на далекий берег и коттедж Уизли. Она не рисковала подплывать слишком близко, хотя и знала, что чары сирен не действуют на тех мужчин, чье сердце занято. По ночам она рассматривала чернильный небосвод. Яркая луна отбрасывала красивые блики на воду, а звезды сверкали, складываясь в знакомые созвездия и привлекая ее внимание. Но ее волновало лишь одно конкретное. Этамин игриво переливалась, заставляя взгляд цепляться именно за это созвездие. Созвездие Дракона. Вот и все, что у нее осталось. Гермиона наблюдала почти каждую ночь, если не мешали тучи – так она могла ощутить его незримое присутствие. Но то было раньше. Тогда она размышляла о том, что Драко даже не узнает, что с ней произошло. А теперь крепко держит его в своих руках, полных сверхъестественной силы, и пытается спасти. Сирена забилась в угол на задворках ее сознания, опасливо выжидая. До берега оставалось несколько метров.