Часть 1

Люцифер Я помню своё падение, будто это было вчера, ведь, стоит мне прикрыть глаза, с той стороны моих век, будто клеймо, изображено оно. Нет, не было свиста ветра в ушах и запаха гари. Меня просто вежливо попросили уйти. Ну, насколько вежливо можно выгнать душу из дома, отделить от семьи, растоптать его надежды и прилюдно опозорить. Я был тогда чистым ангелом — идеалистом, мечтающим о свободе воли, где каждый мог быть яркой, индивидуальной личностью. Но получилось что получилось. Стоило мне дать им плод познания добра и зла, как они выбрали зло, а меня навечно сослали к ним, в пучину их зла. Что я только не пробовал, стараясь следовать своим новым мечтам (ведь, когда разбивается старое, всегда можно создать новое), даже пытался научить их искуплению грехов, но этой кучке варваров (раньше я не мог их так назвать, так как верил в них, но не сейчас, когда вера прошла) было плевать. Им нравилось вариться в собственном дерьме, что они и создавали. Они были счастливы "новой жизни", наполненной грехами, злом и насилием. И я пал. Снова. Я пал, но не физически, а морально. Будучи самым сильным существом в аду, я чувствовал себя беспомощным и раздавленным. Даже поддержка Лилит меня не спасала. Как ни прискорбно было это признавать, она поддерживала этих варваров. И, хоть я благодарен, что и в меня она верила, мы были слишком разными. Помню свою первую паническую атаку: она случилась, когда малышка Чарли впервые спросила меня о рае. Я не знаю, что тогда со мной произошло, лишь почувствовал, как сердце стало биться чаще, но воздуха так и не хватало. Мне стало так страшно, я задыхался на глазах у своей дочери! В груди давило, а из-за комка в горле я не мог сказать ни слова. Маленькая Чарли лишь испуганно смотрела на меня большими глазами, пока я боялся утратить самоконтроль. Мне было так страшно! Ничего не оставалось, кроме как, громко втягивая воздух сквозь зубы, выставить свою малышку за дверь. Я помню, как она испуганно колотила по двери, заплакав, а я не мог ей открыть, ведь лез на стену от охватившего меня ужаса. Боже, что рай со мной сделал?! Какой ужасный след оставил на моей душе. Но всё прошло. Не сказал бы, что это было внезапно, просто тяжесть и паника потихоньку ушли, и я пообещал себе, что больше никогда не покажу Чарли свою слабость. Благо, Чарли тогда была совсем маленькая, и не запомнила этот инцидент. А я научился справляться с паническими атаками. Не сразу, но я узнал, что это такое и как с этим бороться. Узнал ещё и название моего состояния — депрессия. Но, к сожалению, когда я спохватился, было уже слишком поздно, и я обнаружил себя в апатии, окружённым кучей игрушечных уточек, что так любила Чарли, когда была маленькой. Я замкнулся в себе, отдалился от дочери. Чтобы она ничего не заметила, да и чтобы самому не впасть в уныние, я начал играть дурака. Когда дочка впервые за долгое время позвонила мне, я был на седьмом небе от радости, но она попросила о слишком большом одолжении... это могло навредить ей. Придя к ней в отель, я держался, сколько мог, пока она вновь не заговорила о рае. Я вновь почувствовал надвигающуюся панику, закашлялся, но держал себя в руках. Нет. Только не перед Чарли. Только не опять. Каким-то образом я смог сдержаться и, хоть и излишне эмоционально, но без плача и криков начал рассказыватьЧарли о рае. Они не помогут, не спасут. Не стоит и надеяться. Но у Чарли было другое мнение и она.... убедила меня. Она стала совсем как я в молодости! Это вдохновляло. Может, у неё получится то, о чём я так долго мечтал. И я ушёл обратно в свою берлогу. Мне стоило многое обдумать. Чувство одиночества пропало. Я будто вспомнил, что у меня есть семья и цели, ради которых стоит сражаться. И я сражался. На своём поле битвы, где никто не видел. И, кажется, я победил. В нужный момент я появился, спас свою дочь и всех тех "варваров", в которых она верила. Но, по правде говоря, это Чарли меня спасла.