Глава 1. Иногда люди с худшим прошлым, создают лучшее будущее.

      Давным-давно, когда Земля стала непригодной к человеческому существованию, власти разных стран создали космические корабли, способные многие десятилетия скитаться по планетарной орбите. Ядерные войны уничтожили планету и всю жизнь на ней. Из выживших какие-то жалкие пара тысяч человек остались хранить для потомков всемирную историю. С течением лет, популяция росла и корабли, запущенные в космос, начали уживаться в бескрайнем пространстве, не зная запаха свежей природы и пения свободных птиц.       С момента запуска шестнадцати кораблей прошла целая эпоха и все они стали едины. Сто тринадцать лет человечество волочило за собой существование в консервной банке и, видимо, в этот самый день решило избавиться от самого темного пятна на себе. Молодые хулиганы, воры, изменщики и даже убийцы собрались в одном месте, пороча историю нового Ноева ковчега — Эридиан.       Тяжелый скрип двери и гул десятков грубых ботинок неожиданно заглушил пространство белоснежной столовой тюрьмы для несовершеннолетних. Необъятное количество подростков обернули свой взор в сторону вошедших охранников и с непониманием смотрели на нарушителей их привычного уклада заключенной жизни.       — Пакуйте их всех. — мужчина с бородой, в отличительной от всех формы отдал приказ своим подчиненным и те достали черные дубинки, для должного эффекта.       Многие здешние обитатели знали боль этого предмета не понаслышке и вскочили со своих обеденных мест в страхе. Молодые люди в панике перекрикивали друг друга, отходя к противоположной стене. Они оборачивались, не понимая происходящего. Каждый пытался отойти дальше остальных, чтобы отсрочить неизбежное.       Особая часть уголовников, которые сидели за разбой или убийство похватали столовые приборы, где-то раздался звук разбитого стакана. Каждый искал способ обороняться. Фраза командующего подействовала, словно триггер, призывая к самообороне. Подростки даже не знали, что с ними собираются делать, но настрой охранников не предвещал ничего хорошего.       Вероятно, что они, как обитатели космического корабля, были приговорены к выбросу, чтобы подобное отродье не тратило ресурсы честных людей. В том числе — кислород.       К крепким парням, с попавшими под руку предметами, присоединялись и девушки, готовые постоять за себя и свою жизнь. Все они не желали отдавать свою жизнь так легко и пытали удачу избавиться от надоедливых за столько лет охранников. Очевидно, что кучка неуравновешенных детей не сможет противостоять облаченным в броню подготовленным охранникам, но даже с отсутствием свободы при них еще была жажда жизни.       — Чего встала! Помоги нам! — крепкая хватка на хрупком запястье выдернула из оцепенения и повела назад.       Сонми повернула голову в сторону своего временного спасителя и увидела в нем лучшего друга, который озирался по сторонам, глядя то на охранников, то на своих знакомых. Джисон вовремя заметил подходящего с дубинкой стражника к своей подруге и сорвался с места. Их столик находился в конце столовой, поэтому имелись выигрышные минуты.       — Спасибо. — Сонми вынырнула из наваждения и тут же приняла серьезный вид, подбегая к их импровизированной обороне. — Что мне делать?       Джисон укоризненно посмотрел на подругу, которая явно пребывала не в их реальности. Он присоединился к остальным ребятам и помог выдрать металлический стол, делая небольшую баррикаду. Объяснять дважды не пришлось и Сонми уже следовала за лучшим другом к следующему обеденному месту. С ними рядом оказалась еще одна пара знакомых, которые были младше на два года.       Навалившись всем весом, подростки вместе с креплениями выдрали стол. Звук разбивающейся посуды раздавался отовсюду. Юные преступники действовали как единый организм, который спасает свое существование. Сонми не под рассчитала и не успела выставить ноги, чтобы поймать опору в нужный момент. Больно приложившись головой о бетонный пол, в глазах на мгновение помутнело и, девушка зажмурилась, приводя себя в чувство.       — Черт бы тебя… — над ухом где-то выругнулся темноволосый мальчишка и, обхватив кольцом рук талию, поднял пострадавшую на ноги. — Стоять можешь? — он обеспокоенно посмотрел в глаза подруги, которая судорожно хваталась за затылок.       Сонми отбросила с влажного лба светлую прядь волос и смогла сфокусировать зрение на Джисоне, которому пришлось наклониться, чтобы видеть девичье лицо. В миг в глазах отразился страх, когда позади близкого человека, словно из ниоткуда, вырос охранник под два метра ростом. Мужчина занес дубинку с размахом, готовый сломать пару ребер подростку. Сонми среагировала инстинктивно, желая помочь юноше.       Девушка грубо схватила ткань футболки и с силой потащила за свою спину лучшего друга. Джисон с грохотом упал на разбитую тарелку, разрезая футболу на спине множеством осколков. Сонми уже не слышала его болезненного стона, который мешался с шумом всей столовой, подверженная неконтролируемому удару охранника. Ее крик от удара по селезенке затерялся в таких же душераздирающих воплях от подключенных в работу электрошокеров.       Девушка рухнула на пол, держась за левый бок, не сдерживая частые всхлипы. Слезы от боли текли по разгоряченному лицу, но она продолжала с мокрого и грязного пола видеть происходящее вокруг. Подростки падали в конвульсиях, когда по ним проходился разряд тока и нескончаемые удары резиновыми дубинками по неокрепшим телам. Плотная цепь охранников неумолимо приближалась к паникующим заключенным, когда свободные стражи оттаскивали уже обезвреженных уголовников к выходу.       Грубая рука крепко сжала плечо и потянула Сонми наверх. Она бросила последний взгляд, наполненный переживанием на вскочившего Джисона и была грубо потянута к выходу. Как бы девушка не хотела дать отпор, но она понимала, что уже нет смысла бороться с громилой, который одним ударом лишит ее, не то что сознания, но и самой жизни.       Заключенная еле поспевала за быстрыми шагами мужчины, при этом держась за пострадавшую часть тела. Она пыталась вырываться, чтобы хоть идти самостоятельно. Остатки чести в ней кричали о борьбе, но тело отказывалось выполнять приказы.       Сонми все же смогла совладать со своей болью и, с помощью всего имеющегося веса, навалиться на амбала, чтобы толкнуть того в стену посреди узкого коридора. Она понимала, что не в силах противостоять человеку, который больше нее в три раза, однако ее задумка таилась совсем в иной причине. Реакция рыжеволосого бородача не заставила себя долго ждать. Он со всей силы схватил девчонку за отросшие за полгода заключения волосы и почти оторвал ее ноги от пола, отчего пришлось вытягивать носки.       — Что это ты удумала? — он встряхнул ее, как тряпку, не заботясь о выдранных прядях.       — И что ты сделаешь? — Сонми шипела сквозь зубы, с ненавистью заглядывая во впалые глаза. — Убьешь в коридоре, а не в космосе? — весь былой страх из нее будто испарился за доли секунды, когда она решалась выкрасть огнестрельное оружие из кобуры на бедре. Она почти плевалась в него словами, показывая имеющуюся отвагу, которая последний раз проявлялась во время заключения в Колонию. — Чего вылупился, горилла безмозглая? Дерзай. — Когда получилось отвлечь внимание, девчонка, ловкостью рук, стянула пистолет и спрятала за поясом штанов. Приходилось идти на немыслимые риски, чтобы воплотить опасный план в реальность. Кто бы что не говорил, а любой человек будет хвататься даже за самую тонкую травинку, когда идет на дно.       — Вот отребья…– еще секунда и он бы пробил дыру в корабле головой неугомонной девки, но рука на плече остановила от необдуманных поступков.       — Я с ней разберусь. — до боли знакомый голос раздался в несмолкаемом коридоре и Сонми показалось, что она по собственной воле проделает отверстие в днище корабля, лишь бы не видеть этого человека.       — Советник Ли. — голос резко отдал холодом, когда в поле зрения появился родной по крови человек, который заточил ее в тюрьме без разбирательств. — Решили воочию насладиться казнью своего ребенка? — безумные глаза смотрели на каменное выражение лица отца, пока рука одергивала край водолазки, пряча оружие.       — Вы отправляетесь на Землю, заключенная. — он был все также беспристрастен и холоден, как в последнюю встречу, но в глазах отражались неизведанные чувства, о которых он никогда не говорил. — Ты и еще девяносто девять детей.       — Что? — словно током прошибло осознание слов отца. Сонми опасно близко подошла к одному из главных лиц на корабле и прожигала взглядом человека, чья рука непосредственно причастна к происходящему. — Лучше убейте быстро и без мучений, чем это!       — Хватит. — Советник Ли пренебрежительно выставил руку перед собой, показывая дочери, где ее место. Он смотрел сквозь родную плоть и кровь, отчего Сонми готова была затрястись от злости. — Уведите заключенную.       Приказ был отдан и принят беспрекословно. Этот человек, казалось бы, не мог еще сильнее разбить своему ребенку сердце, но сделал это вновь. Он делал это каждый раз, на протяжении всей ее недолгой жизни. За восемнадцать лет она разочаровывалась в отце множество раз, но клялась себе больше не верить ему слепой верой. Последний раз она доверилась ему, открылась, когда были выдвинуты обвинения, но этот человек отвернулся, даже не стал слушать.       Сонми поволокли по ранее неоткрытым коридорам в сторону челнока, подготовленного для сотни испытуемых. Открытие правды стало настолько шокирующим, что девушка была не в силах что-либо говорить, даже ноги передвигать стало затруднительно. Осознание своего положения даже не сравнится с вынесением приговора на суде полгода назад.       По законам Эридиана, все несовершеннолетние заключенные отбывали срок до двадцати лет, после которого проводилось повторное слушание. Судья и Совет решали дальнейшую судьбу провинившихся и было всего два пути — дать второй шанс на исправление или выброс в космическое пространство. Больше половины совершеннолетних оказывались за пределами корабля, ведь бывших уголовников не желали видеть в приличном обществе.       Сонми не заметила, как на нее надели какую-то плотную куртку и нацепили рюкзак с неизвестным содержимым. Все было в тумане, каждый звук отдавался, словно из-под водной глади, а тесное пространство на входе в челнок заставляло мотаться из стороны в сторону. Девушку грубо усадили в выделенное ей место и пристегнули ремнем. На руках в один момент оказались широкие металлические браслеты, которые примагнитили запястья к крестообразному ремню на груди. Сделать какое-либо движение не представлялось возможным, но на это и не было сил, после борьбы и пережитых эмоций.       Оглядываясь по сторонам, можно было разглядеть множество знакомых лиц. Все осматривали корабль, кричали на охранников, которые приволокли их в это место, окликивали своих друзей, в надежде, что с ними все хорошо. Корабль состоял из двух ярусов, по пятьдесят человек на каждом этаже. Сонми разглядела в одном из ребят, которых вели наверх, Джисона и тут же внутри все сжалось при виде побитого друга с рассеченной бровью.       Она пыталась пару раз позвать своего названного брата, но тот был одернут охранником при попытке повернуться. Если они выживут, то даже так лучшему другу будет тяжело с сотрясением мозга. Диагноз на лицо, такое и несведущий в медицине поймет.       Возмущенные голоса не утихали даже после закрытия двери в несколько тонн, которая герметизировала корабль для дальнейшего странствия до Земли. В закрытом пространстве эхо раздавалось так сильно, что кто-то на почве переживаний потерял сознание, а кто-то сильнее подвергался стрессу и пытался перекричать остальных преступников.       Неожиданно начавшийся обратный отсчет в минуту, длился, казалось, вечность. Каждый удар синхронизировался с сердцебиением, которое в это мгновение стало единым у всей сотни. Неожиданный толчок дал понять, что шаттл отделился от всей станции, отправляя их на когда-то родную планету. Первые минуты заключенные были не в силах понять, что они уже плывут в космосе и что они — единственные люди, которые окажутся на Земле за столетие.       Паника росла внутри девушки, когда она обратила взор в небольшой иллюминатор на противоположной стене. Казалось, что она совсем одна на этом корабле, расплачивается за прошлые ошибки, за совершенные безрассудства. Образ строгого отца, который никогда не проявлял особо тепла к родной дочери, вырисовывался перед глазами. Его взгляд был направлен сквозь нее, ведь после ложного обвинения он перестал считать ее своей кровью.       Дыхание учащалось с каждой секундой и Сонми уже ничего не понимала. Не слышала криков, не чувствовала как на соседнем месте особо буйный заключенный ерзал, избавляясь от ремней, не воспринимала происходящее за реальность. Она хотела, чтобы все оказалось сном и лучше бы ей проснуться в своей камере, где она должна пробыть еще полтора года, чем сидеть на заведомо тонущем корабле.       Грубый удар в колено вывел Сонми из транса, в котором она утопала безвозвратно. Жар в висках быстро сменился ознобом, приводя сознание в норму. Блондинка возмущенно вскинула голову и устремила взгляд на подозрительно спокойную девчонку перед собой, которая пнула ее грубой подошвой. Та вопросительно повела бровью, но ничего не говорила.       — Какого хрена? — Сонми поморщилась, двигая больным коленом, в купе со всем телом, после стычки с охранником. — Мозги отшибли, пока сюда тащили?! — попытки размять ногу оказались тщетными, что раздражала еще больше и без того взвинченную девчонку.       — Спокойней, неженка. — девушка с темными волосами, смуглой кожей и мягкими чертами лица еле заметно улыбнулась и расслабленно опустила плечи. — Спасибо лучше скажи, а то бледнее Луны сидишь.       — Спасибо за дополнительные гематомы? — нервный смешок был не слышен обидчице, но она заметила, как резко вскинулись плечи соседки напротив. — Премного благодарна.       — Было бы лучше, если еще один человек подвергнется панике? С такой энергией тут можно еще одну станцию осветить. — девчонка пустым взглядом обвела заключенных, а после вернулась к соседке. — Я — Розэ, приятно познакомиться. — неожиданно на ее лице появилась искренняя улыбка, однако выставленная вперед нога заставила Сонми посмотреть с недоверием. — Рукопожатие в нашем положении затруднительно, как видишь. — она начала перебирать пальцы, показывая ограниченность действий.       — Сонми. — преступница повторила движение новой знакомой, и они стукнулись ботинками. Невольная улыбка проросла на губах.       Столь странное знакомство определенно останется в памяти девчонок, если радиация Земли не убьет их в первые минуты. Сонми, не без помощи Розэ, смогла прийти в себя и успокоиться, насколько это возможно. Но такое спокойствие продлилось недолго. Следующие двадцать минут корабль заполняли нервные, возбужденные разговоры сотни людей, которые несколько часов назад даже и не думали о возвращении на Землю. В один миг в разных частях корабля загорелись экраны, на которых появилось изображение главы Эридиана — светловолосого мужчины сорока лет.       — Заключенные Колонии, слушайте внимательно. — ораторский голос заставил всех неугомонных обратить внимание на себя. Все надеялись получить какое-то объяснение. — Вам предоставлен второй шанс, и как ваш Канцлер, я надеюсь вы поймете, что этот шанс не для одного из вас, а для каждого. Для всего человечества. — он должен был выдержать паузу, как это принято в традициях предводителей, но продолжил нести быстрый поток информации. — Мы и понятия не имеем, что вас ждет внизу. Если шансов на выживание было бы больше, мы бы отправили других. Честно говоря, мы отправили вас потому что ваше заключение близилось к концу. — заключенные переглядывались друг с другом, говоря лишь одними взглядами, ведь перекрикивать объяснение никто не решался. — Все нарушения будут забыты, а ваше досье полностью очищено. — на второй половине экрана отобразилась карта местности, снятая в научной лаборатории. — Место сброса было тщательно выбрано. Со времен войн гора Клинтон была военной базой, построенной внутри гор. На этой базе есть много консервированных продуктов, которых хватит, чтобы прокормить по меньшей мере три сотни человек еще два года. Гора Клинтон для вас — жизнь. Вы должны немедленно обнаружить запасы. Единственная задача…       Канцлер не успел договорить, как изображение за секунду пропало, оставляя еще больше вопросов, чем было прежде. Для подростков предпочтительнее, чтобы это была массовая казнь, нежели они стали бы подопытными кроликами.       — Эй, ремни размагнитились! — послышался мальчишеский голос с конца корабля.       В тот же момент послышался еле заметный щелчок, и худощавый парнишка начал парить в воздухе без гравитационных опор, какие были на станции. Вслед за ним отцепилось еще два хулигана, которые только рады и за пределами Эридиана пойти против правил.       — Хенджин, сядь на место! — знакомый голос главного моралиста Колонии перекричал голоса заключенных, но вызвал лишь смех у остальных.       — Да ладно тебе, Чан. — к нему подлетел второй осужденный и принял расслабленную позу, какую раньше занимали на пляжах. — Пусть гуляка повеселится.       — Это небезопасно. Скоро вход в атмосферу. — он строго смерил взглядом летающего уголовника.       — Хватит быть занудой. — Минхек закатил глаза. Русоволосый парень приблизился к Чану и положил невесомую руку на светлую макушку. — Не бойся, охранники больше не следят за тобой. Можешь расслабиться.       Его последние слова подавила тряска и вопли, стремительно заполняющие кабину. Тряска увеличилась, и последовало странное гудение. Ремни впивались в живот, а тело качалось из стороны в сторону, затем вверх и вниз, а потом опять из стороны в сторону.       Парившие в невесомости парни подлетели к потолку, а после свалились с глухим стуком на пол, теряя сознание. Вероятно, кто-то из них от такого удара распрощался с жизнью. Так как Хенджин был недалеко от Чана, то он чуть скатился вниз и придавил старого друга ногой к полу, в надежде, что это его спасет, если он ее жив.       Гул голосов перерос в пронзительный вопль, прерываемый отвратительным грохотом. Сонми сидела с закрытыми глазами пару секунд, но в один момент открыла их и увидела, что окна треснули и больше не полны черным заревом. Они были в огне.       Кусочки раскаленного металла начали обрушиваться на подростков. Ребята подняли руки, чтобы защитить голову, но продолжали чувствовать обломки, жалящие в шею. Шаттл встряхнуло еще больше и с ревом часть стены сорвало. Стоял оглушительный треск, сопровождаемый грохотом, который посылал пульсации боли через каждую кость в теле.       Как все это неожиданно началось, так все и закончилось. В салоне было темно и тихо. Дым поднимался из отверстия, где была контрольная панель, и воздух становился тяжелее от запаха плавленого металла, пота, крови и чьей-то рвоты.       Сонми вздрогнула, когда пошевелила пальцами рук и ног. Было больно, но, казалось, ничего не сломано. Она отстегнула ремни вслед за своими соседями и неуверенно поднялась на ноги, держась за обожженную опору для баланса.       Большинство людей по-прежнему были пристегнуты, но некоторые упали по сторонам или растянулись на полу. Страшное осознание прорвалось через замешательство в разуме. Некоторые пассажиры были выброшены за пределы челнока во время крушения.       Сонми хромала вперед, стиснув зубы от боли, которая быстро росла в ноге. Она подошла к двери, у которой стояла группа людей и потянула вместе с ними так сильно, как только могла. Девушка глубоко вдохнула и проскользнула через щель вслед за остальными.       Какое-то время различались только цвета, а не формы и очертания местности. Полосы синего, зеленого и коричневого настолько яркие, что зрение не могло их обработать и передать в главные отделы головного мозга. Порыв настоящего ветра прошел мимо, покалывая кожу и заполняя нос ароматами, которые невозможно определить.       Поначалу все, что она могла видеть, были зеленые деревья, сотни деревьев. Их огромные ветви поднимались к небу, которое было светло-синим, а не черным. Участок земли растягивался во всех направлениях в десять раз дальше, чем самая длинная палуба корабля. Объем пространства был почти немыслим, и Сонми вдруг почувствовала легкое головокружение из-за обилия свежего воздуха.       Позади, со стороны корабля послышались восторженные вопли и радостный смех. Дверь на шаттл полностью отворили более сильные парни и уже оставшиеся подростки смогли вынырнуть на просторную опушку. Их больше не ограничивали стены камер, не было той банки, в которой они жили всю свою жизнь. Полная свобода — вся планета в их распоряжении. Ребята и представить не могли, даже по самым ярким фильмам, которые были в картотеке корабля, что реальность окажется настолько отличительной от прошлого представления.       Серые, черные и белые комнаты изменились всеми доступными зрительному спектру цветами. Насыщенные изумрудные леса, лазурное небо, яркие лепестки цветов — колорит местности заставлял глаза напрячься, чтобы они не сильно болели, но подросткам приходилось бороться с этим желанием, лишь бы еще раз полюбоваться красотой Земли.       Сейчас заключенные совсем отличались от своих версий на Эридиане. Именно в эту секунду они стали теми, кем являются — детьми. Полные жизни и надежд, страсти и радости. Со всех сторон на центр поляны приближались разлетевшиеся в стороны пассажиры, но большинство из них отделались лишь парой ушибов. Каждый встречал своих знакомых или друзей, чтобы с широкой улыбкой заключить в самые крепкие объятья, делясь своим счастьем.       Сонми начала искать глазами Джисона, который выглядел совсем плохо, когда его заводили на корабль. Сердце сжималось от одной мысли, что с ним могло что-то произойти во время приземления, и она боялась, что придется осматривать каждое дерево по траектории их падения. Когда знакомая темная шевелюра выглянула из-за корпуса корабля, под руку с еще одним их другом — Феликсом, то Сонми шумно выдохнула, ощущая, отступающее напряжение.       Чуть ли не в припрыжку она бросилась к своему лучшему другу, чтобы заключить в объятья, когда он заметил ее и попросил Феликса идти в нужном направлении.       — Ты даже с окровавленной рожей выглядишь счастливым идиотом. — она не могла удержаться от привычных им шуток, но все же прижала к себе хромого друга. Она кивнула Феликсу, говоря, что Джисон в хороших руках. — Что ты натворил, раз теперь похож на кошку драную?       Хан крепче обнял названную сестру за плечи и пустил глухую усмешку в светлую копну волос. Он не скажет ей, чтобы лишний раз не провоцировать переживания, но когда подругу уводили, то он набросился на одного из охранников с острым осколком битого стекла. За такую самовольность юноше пришлось заплатить сполна, получая удары двумя дубинками по всему телу.       — Помогал младшеньким. Я же герой, как никак. — парень отстранился от Сонми и заглянул в глаза, чтобы та лишний раз не беспокоилась о нем, даже если она замечала, как каждое движение отдавалось болью во всем теле.       Девушка хотела еще что-то сказать, но в их дружбе они обходились без очевидностей. Все мысли, намерения, чувства были понятны по одному взгляду и в этом была их ценность. Сонми тепло улыбнулась, хлопая друга по плечу, когда к ним подошли незнакомые девчонки, оповещая о сборе через тридцать минут.       У трапа на корабль блондинка заметила знакомую фигуру и отошла от лучшего друга, который в этот момент заметил свою старую компанию друзей. Сонми приблизилась к Розэ и села рядом на край спусковой лестницы. Какое-то время девчонки молчали, но после одна из преступниц повернулась и со светящимися благодарностью глазами начала разглядывать свою соседку.       — Спасибо тебе. — Сонми с виду казалась спокойной и даже счастливой, но руки продолжали нервно перебирать плотные швы штанов, занимая себя чем-то.       — Не благодари. Я уже сказала свои мотивы, зачем это сделала. — слегка надрывистый голос, который ранее казался безучастным заставил Сонми напрячься, ведь ей и без того тяжело заводить новые знакомства, а сейчас она чувствовала себя не в своей тарелке.       — Ты спасла меня от нервного срыва. Я просто обязана тебе жизнью. — нервный смешок сорвался с губ, а рука непроизвольно заползла в густые блондинистые волосы. — Там какое-то собрание устраивают. Пойдешь? — неловкость в голосе была осязаема, так как страх оказаться излишне навязчивой одолевал с каждой минутой молчания.       — Какое собрание? Одни крики, да препирательства. — Розэ не двигалась, и ее собеседница не могла видеть лица, искривленное гримасой боли, но еще немного, и она свалится от помутнения в глазах. — Если тебе будет не трудно… — она обратила на себя внимание, но на мгновение замолкла, размышляя, стоит ли просить у незнакомки, которая чуть не свалилась в паническую атаку просить о помощи. Боль усиливалась, и брюнетка все же решилась. — Посмотри, что у меня на спине.       Сонми нахмурилась, чувствуя нарастающую тревогу внутри, но все же не раздумывая поднялась на ноги. Упираясь правым коленом на косой трап, она нависла над девчонкой и осторожно убрала длинные волосы, разбросанные по всей спине. Сонми поджала губы и прикусила щеку, чувствуя, как ее недавний обед подбирается наружу. Вид крови вызывал в ней самые темные воспоминания, от которых хотелось забиться в дальний угол и спрятаться.       — Ты, вообще, как относишься к памятным сувенирам? — за легкомысленно брошенной фразой последовал протяжный выдох, который выдал всю истину перед Розэ.       — Не томи уже. Я не тепличный цветочек, как некоторые. — Розэ бросила насмешливый взгляд через плечо, но после зашипела от боли и вернулась в прежнее положение.       — У тебя из спины торчит осколок стекла. — как на духу выпалила Сонми и заметила, как плечи пострадавшей напряглись.       — И ты продолжишь просто стоять? — девчонка закусила губу, понимая, что сейчас ей никто не поможет, кроме этой принцессы на горошине. — Достань его, или я откинусь здесь от заражения крови.       Розэ повысила голос и Сонми показалось, что ей только что отдали приказ. Глаза тут же полезли на лоб в возмущении, но внутри она понимала, что из-за боли ее новая знакомая даже дышит надрывисто, а насколько тяжело ей говорить и представлять не хотелось. Она решила отложить свои претензии до исцеления Розэ, а сейчас стоит помочь заключенной.       Сонми начала нервно осматривать пространство, бросила взгляд внутрь корабля, но идеи никак не приходили в голову. Даже если она и достанет кусок из тела, то неизвестно с какой силой хлынет из раны кровь. Девчонка вспомнила о тяжести на своей спине и судорожно стянула рюкзак, в надежде, что их тупая верхушка засунула все для оказания первой помощи.       Решив не тратить время на поиски, из рюкзака все полетело на землю. Сонми сразу заметила серый вакуумный пакет с красным медицинским крестом. Рюкзак был откинут в сторону и в руках оказался маленький пакетик, в котором должно быть все необходимое. Девушка оторвала верхнюю часть по надрезу и начала осматривать содержимое. Бинт, пара пластырей и таблетки для очищения воды. Не густо, но ей этого было достаточно.       — Сразу предупреждаю, я не сильна в медицине, но сделаю все возможное. — говорила она, чтобы успокоить скорее себя, нежели Розэ.       — Просто достань этот чертов осколок! — Розэ не кричала, но голос дрогнул, ведь ей надоедала эта беспомощность.       Сонми не стала ничего отвечать, смахивая все на переживания. На челноке Розэ казалась спокойной и уравновешенной, но она такой же человек, такой же подросток, который всего-то лучше контролирует свои эмоции. Даже она не может быть безучастной ко всему происходящему, но все же старается ничего не показывать чужакам.       Осколок был небольшим, не больше пяти сантиметров, но вошел он параллельно коже, из-за чего контур очерчивался под тканью. Сонми отодвинула край тонкой кофты, окрашенной кровью и вид раны заставил ее отвернуться. Девушка бросила беглый взгляд в сторону центра поляны, где уже собирался народ и поняла, что ей нужно спешить.       Оторвав несколько кусков бинта, Сонми обмотала правую руку, а левой коснулась горячей кожи. Она старалась как можно аккуратней раскрыть ранение, чтобы осколок беспрепятственно извлекся. Розэ чувствовала, как нечто инородное скребется под шеей, чуть правее от позвоночника, когда Сонми начала тянуть его вверх.       Когда конец стекла, полностью окрашенный бардовой гущей, показался, то временный лекарь быстро приложила отложенный квадратик бинта к ране. Белоснежная ткань тут же приобрела цвет, но Сонми не знала иного решения, ведь проводить какие-то операции в их непростой обстановке – сровни убийству. В ход пошел третий кусок марли, который девушка зафиксировала пластырем.       Никто понятия не имел, сколько продержится эта защита, но на время собрания должно помочь, а дальше они найдут тех, кто сведущ во врачевании. Сонми еще не знала, что Розэ до своего заключения обучалась лекарскому ремеслу, но девчонка даже со своими знаниями не сумеет зашить рану на спине самостоятельно.       — Никак налюбоваться своим творением не можешь? — Розэ выпрямилась и уже в своей привычной манере уперлась руками в колени.       Брюнетка схватила лежащую рядом с ней куртку с кожаными вставками на плечах, какая была на всех заключенных и быстро надела, пряча окровавленный ворот майки. Она посмотрела на застывшую девчонку, которая вновь погрузилась в себя. Тяжелая рука под земной гравитацией опустилась на плечо и немного встряхнула, привлекая внимание.       — А? — зеленые глаза прошлись по смуглому лицу, которое уже не было опорочено болью и Сонми невинно улыбнулась. — Ты как? — она протянула столь памятную вещицу пострадавшей, та выхватила осколок и швырнула под дно корабля.       — Как новенькая. — Розэ пожала плечами, за что тут же поплатилась, когда боль током прошлась по телу. — Ты, может, и неженка, но отважная. Спасибо.       — Я тряслась, как при входе в атмосферу, о чем речь вообще. — Сонми обхватила себя руками, закрываясь ото всех. Чувствовала она себя неловко рядом со смелой уголовницей, которая вообще не ощущала какой-либо скованности.       — Не наговаривай. — она продолжала стоять возле знакомой, которая опустилась на землю собирать содержимое рюкзака. — Я видела, как ты опустила того охранника в коридоре. — с некоторой мечтательностью произнесла Розэ, оглядывая небосвод, которым не успела насладиться, мучаясь от боли. — Половине заключенных отпор дашь.       — Это все адреналин. — Сонми поравнялась с девчонкой, хотя внутрь закрадывались сомнения. Беспокойство за то, что ее кражу заметили росла с каждой минутой из-за чрезмерной мнительности. — В следующий раз могу без сознания свалиться от страха. — привычный сарказм и бойкость пробудились внутри, когда она отразила улыбку своей собеседницы.       — И за что такая неженка оказалась под замком? — они двигались в сторону сборища людей, переговариваясь друг с другом. Вопрос ввел Сонми в ступор и уничтожил все настроение.       — Разве имеет это смысл, если мы теперь на свободе? — блондинка старалась увести тему разговора в иное русло, лишь бы не касаться неприятных воспоминаний. — Сейчас необходимо определиться с местностью, разобраться с припасами и обязанностями между людьми.       — Говоришь, как взрослая. — темные густые брови свелись к переносице, когда легкий настрой улетучился по ветру. — У нас полная свобода действий, никаких обязательств, надо наслаждаться этим отсутствием контроля, а не возводить новый.       — И долго мы будем наслаждаться свободой без еды и воды? — Сонми прервала этот поток положительных сторон их пребывания на Земле своими нудными, но важными вещами, заставляя преступницу успокоиться. — Когда мы сможем себя всем обеспечить, тогда я окажусь первая в очереди на отдых и свободу. — она подумала, что не прочь бы завести новые связи, друзей, если то возможно. Розэ казалась ее противоположностью, но почему-то с ней хотелось говорить. — Будем вместе зависать в первом ряду.       — Такое расположение духа уже нравится. Главное не заводи снова эту песню про обязательства. — Розэ показательно закатила глаза, что вызвало смех у новой знакомой.       Подходя к месту собрания, слышались крики и переговоры между несколькими ребятами, которые стояли в центре круга. Девчонки разошлись по своим сторонам, когда Сонми увидела Джисона и поспешила к нему. Она спросила об упущенной части разговоров, но тот лишь кивнул в сторону беседующих.       — Да потому что мы не на той чертовой горе! — темноволосая девчонка обвела рукой местность и с криком обратилась к парню перед собой.       — Вы слышали, что сказал отец: нам нужны припасы. — один из заключенных стоял возле громкоголосой девушки, показывая, что они заодно. Чонин — сын канцлера и удивительно было видеть его среди преступников. — Это наша главная задача.       — Да пошел твой отец. — послышался женский голос из круга и все обернулись на говорившую. Рюджин была одной из немногих, кто совсем недавно оказался в заключении и почти не вылезал на глаза, но с Сонми они были соседками по камере, и она сразу узнала подругу. — Что? Думаешь ты тут главный? — словно ступив на Землю, эта девушка изменилась и начала показывать зубки, чем вызвала удивление у знающих ее ребят.       — По-твоему, сейчас важно, кто здесь главный? — Мирэ, которая изначально организовала собрание и громче всех говорила, сейчас была спокойна. — Нам нужно добраться до горы Клинтон. И не потому что так сказал канцлер, а потому что мы передохнем все, как мухи, уже через несколько дней, если радиация не сделает этого раньше.       — И сколько там идти нужно? — один из парней, что стоял в центре подошел к Мирэ и грубо выхватил карту из рук. Он осмотрел путь, который девушка успела начертить с момента их приземление и усмехнулся. — Предлагаешь нам пройти больше тридцати километров по лесам, горным массивам и в брод через реку? — на губах Чонгука отразилась насмешка. — Наивная идиотка. — парень бросил обратно карту, показывая свое пренебрежение.       — Если вы хотите поесть сегодня, то нам нужно выдвигаться прямо сейчас. — Мирэ вернула свою собственность и с прищуром покосилась на оппонента.       — Есть идея получше. — брюнет почти навис над хрупкой девушкой и расправил плечи, показывая свое превосходство и силу. — Вы вдвоем отправитесь туда и принесете нам все. Пусть привилегированные поработают хоть раз на благо простого народа. — Чонгук специально указал на причастность двух заключенных к Совету, который заточил подростков в тюрьму, намекая, что здесь каждый против них.       Со всех сторон послышались одобрительные возгласы на слова парня. Он тщеславно улыбнулся и наклонил голову в бок, глядя в наполненные ненавистью зрачки.       — Вы не поняли? Нам всем нужно идти, чтобы-… — Чонин не успел договорить, как его со всей силы толкнули, почти роняя наземь.       — Только посмотрите… — виновником оказался светловолосый парнишка, который с особым призрением смотрел на Чонина. — Канцлер планеты Земля. — ядовитые слова слетали с его губ.       — По-твоему это смешно? — юноша с вызовом вскинул бровь и посмотрел на обидчика.       Не выдержав нечитаемого презрения на лице сына главной шишки, блондин ударил тяжелым ботинком в колено соперника и тот упал на влажную почву. Он размашисто подошел к лежачему и засунул руки в карманы куртки. Каждая попытка подняться была остановлена широкой подошвой на груди.       — Смешно будет, когда ты начнешь расплачиваться за все отцовские прегрешения. — парень убрал ногу с пораженного и отошел на пару шагов назад. — Поднимайся. — настрой его был недобрым, даже скорее враждебным.       Внутри Сонми резко поднялось чувство неудовлетворенной справедливости, когда на избитого нападал здоровый заключенный, превосходящий того по силе и опыту. Она знала Чонина почти всю жизнь, ведь их родители состояли в Совете. Они в какой-то период были хорошими друзьями, пока парнишка не увязался за Мирэ, а Сонми не выбрала Джисона.       — У него же только одна нога. — Сонми шагнула вперед, одергивая руку Джисона на своем запястье, который пытался ее остановить. — Совсем о чести не слышал? — холодный взгляд прошелся по фигуре, которая была выше и сильнее ее. Плюнуть и развернуться уже не получится, поэтому она продолжила стоять уже в центре круга возле своих «привилегированных» коллег. — Хотя о чем это я… Напомни, за что тебя посадили? — Сонми с сложила руки на груди, дожидаясь ответа. — Чего молчишь, Чимин?       — Это что, еще одна принцесса? — одобрительный смех разошелся по лагерю, который наблюдал за новой конфронтацией. — А сама-то? Книжки допоздна читала и за это на пару суток папочка закрыл в качестве наказания? — Чимин медленно подошел к противнице и чуть наклонился до ее роста. — Но так вышло, что про тебя забыли и отправили на Землю вместе с настоящими преступниками? — он вбивал каждое неосторожно брошенное слово ей в голову, порождая темные мысли о ненависти к себе. От злобы, которая вспыхнула, как спичка, у нее бы задрожал подбородок, но стиснутая до скрипа челюсть не позволяла так оплошать перед всеми. — Ну, заплачь.       Где-то позади раздался тяжелый вздох Джисона, который знает, что следует за такими речами. Он бы попытался подойти, но не желал попадать под горячую руку своей лучшей подруги, находящейся в гневе. Сонми повела голову в сторону, в попытках успокоиться, но насмешливые взгляды заключенных придавали ей лишь больше сил для того, чтобы поставить засранца на место.       — Ты прав. — она вернула свой взор на выскочку и выдавила милую улыбку. — Я была дерьмовой и за это оказалась в обществе подобному тебе. — лицо за секунду стало непроницаемым, а взгляд источал уверенность как никогда прежде. Сонми стояла весь разговор со сжатыми кулаками, которые неимоверно чесались. — Но если еще раз назовешь меня принцессой, то я оторву тебе яйца. — она с огромными усилиями заставила себя сдержаться и не ударить эту смазливую мордашку, поэтому пришлось отвернуться. — Я пойду с вами. — уже тише добавила она, глядя на свою старую компанию.       Не слушая дальнейшего разговора, трое бывших друзей вышли из круга и подошли к большому валуну неподалеку. Они еще в Колонии подвергались нападкам со стороны остальных заключенных. Но потом Мирэ закрыли в одиночке, из-за нападения на охранника; Чонин старался не выходить из камеры, а во время обеда или занятий отсиживался в углу, да и пробыл под замком он всего месяц; Сонми же отыскала своих друзей, которых нелегкая забросила в одно место и обзавелась какой-никакой защитой.       Собрание закончилось после их ухода, ведь тем для обсуждения ни у кого не назревало. Подростки расходились по своим делам, с презрением оглядываясь на троицу. Заключенные даже не пытались шептаться или скрываться, обсуждая детей Совета. На лицах старых знакомых отражались самые разные эмоции, но все они были не радостными, отчего обсуждение плана не шло.       — Неплохо ты его на место поставила. — знакомый голос раздался позади и Сонми повернулась, замечая Розэ. Та подошла и по-дружески закинула руку через плечо. — Уже определились, когда пойдем? Через сколько собираться?       — Ты с нами? — Чонин с недоверием покосился на незнакомку, ведь доверие у него никто не вызывал, кроме Мирэ.       — А что? Прикажешь оставаться в лагере, Канцлер младший? — девчонка не скрывала своего отношения к юноше, но ненависти в ее словах не было. Скорее она разграничивала их статусы в нынешнем положении.       — Розэ, — Сонми с неподдельным беспокойством посмотрела на девчонку. — Не думаю, что в твоем состоянии стоит идти так далеко. — ей было все равно какое отношение у Розэ к этим двоим, но волнение за раненого человека заставляло остановить порыв покинуть это место.       — Принцесса волнуется о своих подданных? — брюнетка с насмешкой посмотрела на собеседницу, которая тяжело выдохнула. — Что-то новенькое.       — Еще одна. — Сонми потерла рукой лицо, стараясь избавиться от отвратного состояния, которое на нее накатило, но это не помогало. — Плевать, называй как хочешь. — девчонка вскинула руки и уже более расслабленно обратилась к Розэ. — Что сделать, чтобы ты не влезала в это в таком состоянии?       — Дай подумать… — Розэ показательно потерла подбородок, а после с искорками в глазах посмотрела на подругу. — Покажи метку, дитя Совета.       Сонми замерла от слов Розэ. Она понимала, что рано или поздно кто-то заинтересуется ее заключением. Дочь одной из верхушек оказалась в Колонии и отправлена на Землю. Советник Ли славится своей повернутостью на дисциплине и следованию Закону, а его родная дочь отсиживает срок. Только глупец не заинтересуется. Сонми понимала рискованное положение, когда теперь любой мог одернуть ворот кофты и узреть позорное клеймо под ключицей и тут же выстраиваемый образ порядочного гражданина рухнет.       — Хорошо, иди с нами. — как удар под дых оказалась просьба преступницы, отчего Сонми отбросила все переживания за нее, даже как за человека, не говоря уже о приятельстве.       Они вернулись к разговору с организаторами вылазки и заметили еще несколько людей, среди которых стоял Джисон и на удивление Чонгук и Чимин, которые были противниками данной затеи. Сонми даже не желала смотреть в сторону блондина, обращая свой строгий взор на лучшего друга.       — Хватит на меня так пялиться. — не отрываясь от изучения карты, пробубнил парнишка.       — Ты не пойдешь. — Сонми в упор смотрела на Хана, пока он не поднял на нее глаза. Он вскинул в вопросе брови, ожидая причин. — Ты еще двадцать минут назад не мог на ногах ровно стоять без чьей либо помощи. Ты не идешь с нами. — твердость в голосе говорила о том, что она настроена серьезно и если потребуется, то нанесет еще пару увечий, чтобы оставить друга здесь.       — У самой-то бок давно прошел? — Джисон с вызовом посмотрел на подругу, но ответа так и не получил.       — Неприятности в Раю? — насмешливый противный голос вызвал раздражение, когда влез без надобности в диалог двух друзей. Чимин не сдерживал улыбку, глядя на строгое девичье лицо, в котором отражались черты Советника.       — Мои угрозы вполне выполнимы, если еще хоть раз влезешь, куда не просили. — она даже не смотрела в сторону выскочки, продолжая сверлить взглядом Джисона.       — Он и не пойдет. — Чонгук прервал затянувшиеся гляделки и привлек внимание на себя. — Просто изучает маршрут, по которому потом побежит искать ваши мертвые тела. — он смотрел в ту же карту, но вот все взгляды были обращены в его сторону.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда мы принесем гору еды, а ты не получишь. — Розэ неожиданно встряла в разговор, обращаясь к Чону. Она нечитаемым взглядом смотрела на него, передавая какие-то слова словно прямиком в голову.       — Посмотрим. — уголок губ потянулся наверх, когда он говорил с абсолютной уверенностью. Кивнув собственным мыслям, он обратился к собравшимся. — От меня идут двое. — уловив непонимающие взгляды на себе, он шумно втянул свежий воздух носом. — Меры предосторожности, на случай, если захотите свалить с припасами. — этот человек был холоден в своих речах, но огонь противоречивых чувств вызывал у всех одинаковый. — Чимин и Хосок.       — Ваши Высочества. — театрально поклонившись, Чимин вызвал лишь закатывания глаз. Он зацепился за фигуру напротив себя и попытался обворожительно подмигнуть, но вызвал лишь противоположную реакцию.       — Да, с Чимином вы уже знакомы, а Хосок отошел отлить, сейчас придет. — не смущаясь присутствия дам, выражался самопровозглашенный лидер одной из банд в Колонии.       — Не обязательно было всем об этом говорить. — к ним подошел парнишка с темно-каштановым волосами, граненными чертами лица и широкой улыбкой. — Привет. — казалось, что он вообще мог забыть в компании таких бандитов, однако все пытаются тянуться к сильнейшим в поисках защиты, поэтому судить его никто бы не стал.       — Ты руки помыл после своих важных дел? — Розэ прищурилась, отходя от юноши, который стоял возле нее.       — Как до первой реки дойдем, так и помою. — он пристыженно убрал руки за спину и глупо улыбнулся. — Обещаю никого не трогать. — слегка детская невинная улыбка обосновалась на лице. Хосок не источал той враждебности, что его друзья и этим располагал к себе.       — Постарайся уж, а то мало ли как радиация на бактерии влияет. — из ниоткуда послышался задорный голос гуляки, который пришел в себя после встряски на корабле. — Мне все рассказали. Я хочу с вами. — он заговорщически потер ладони и осмотрел своих будущих спутников.       — Кому ты заливаешь, нам Минхо сказал идти. — Чанбин появился следом за другом вместе с Минхо.       — Вы там без надобности. — быстро прервал его Чонгук.       — Это не тебе решать. — Минхо подал голос и два лидера Колонии начали прожигать друг друга глазами. Юноша с яркими медными волосами был вторым лидером в тюрьме и ничуть не уступал в напористости своему сопернику.       — Отлично, тогда выдвигаемся. Чонин, не натвори здесь в одиночку глупостей. — Мирэ, которая смотрела за всем этим представлением и одновременно продумывала план похода, наконец подала голос. Взгляд ее скользнул по всем присутствующим и зацепился за руки Хенджина. — Ты что пытался сделать? — она схватила его за левую руку и поднесла к себе. — Пытался снять браслет?       — Ну да, и что? — он выдернул свою конечность из некрепкой хватки и отошел на шаг от девчонки, которая ему совершенно не импонировала.       — Этот браслет передает информацию о жизненных показателях на Эридиан. — словно ребенку вдалбливала она очевидное. — Снимешь его и все решат, что ты мертв.       — А мне-то что? — уклонялся он ото всех слов Мирэ.       — Тогда за нами не смогут вернуться. — строго проговорила девушка. — А твоей семье скажут, что ты погиб.       — Плевать. — Хенджин отмахнулся от слов их временной предводительницы и завершил диалог.       Организованная наспех группа направилась на восток, к нужной им горе. Мирэ, была лучшей во всех преподаваемых дисциплинах на станции, в частности в ориентирование в пространстве, поэтому она быстро определила нужное направление. Девушка была решительна и очень амбициозна. Готова заботиться даже о тех, кто ее презирал, надеялась, что такое отношение сможет отделить ее от матери, которая состояла в Совете и закрыла всех детей, включая ее, в Колонию. Несмотря на свою громогласность, в обычных разговорах девчонка была размеренной и чуткой, а также могла засыпать кучей доводов и аргументов, оставляя всех с носом.       Их конфликт с Чонгуком был необоснованным, и она это понимала. Каждый действовал по пути воспитания, какое было дано родителями и из-за этого они сталкивались каждый раз, как виделись. Чонгук был отстраненным от светлой стороны населения Эридиана и очень рано попал под замок, но за это время взрастил у людей уважение к себе и к своим решениям. По этой причине он пошел на небольшой компромисс, предлагая помощь доверенных ему друзей, а сам остался в лагере приглядывать за возможными стычками, преследуемый целью стать лидером и на Земле.       Мирэ и Минхо шли в самом начале, переговариваясь о правильности пути и ориентирование на местности. Говорила в основном девчонка, получая односложные короткие ответы или замечания о неправильном повороте. Минхо — рыжеволосый парень, который через несколько недель должен был отправиться под суд по случаю совершеннолетия. Он был хладнокровным лидером в своей группировке, как и Чонгук в своей. Отличал их только подход ко всему. Если Чонгук был несдержанным в решениях и мчался покарать неугодных, то Минхо, наоборот, давал объясниться и изредка проявлял милосердие, хоть по нему и не скажешь из-за чрезмерной закрытости.       Хенджин и Чанбин не успокаивались ни на миг, громко смеясь. Они были заводилы компании, образцовые плохишы без излишеств, как их назвали охранники. Ребята были под крылом Минхо, но как же сильно они отличались от своего лидера. Смех от них разносился по всей Колонии, а теперь и по всему лесу.       Сразу за ними молча следовали две девчонки, которые познакомились совсем недавно. Говорить желания не было ни у одной, но при этом продолжали идти рука об руку. Сонми уперлась глазами в землю, обходя различные корни и камни, порой не замечая веток, бьющих по лицу после неспокойного Хенджина. Розэ же с трепетом смотрела на простирающуюся природу и молча восхищалась. Она никогда не любила зеленый цвет, но восторг от нахождения на Земле не позволял отрывать глаз.       Розэ вызвала у Сонми образ говорливой и бойкой девчонки, однако сейчас она видела что-то похожее на спокойствие и умиротворение, которым и не пахло ранее. Даже то напускное безразличие во время полета или ранения уже не казались такими искренними. Почему-то с такой Розэ в гробовом молчании, прерываемом шумом со стороны, ей было в разы спокойнее. И все же беспокойство о своей метке заключенной не отпускало ее, а потому она продолжала держаться на расстоянии.       В самом конце шли Чимин и Хосок, как самые крепкие и физически развитые молодые люди. Они были знакомы с самого детства и давно стали побратимами. Эти двое казались как огонь и вода, как день и ночь, но судьба привязала двух противоположностей друг к другу крепкими узами дружбы и братства, которое для них стало заменой погибших семей. И все же оставалось неясным, как жизнерадостный, улыбчивый Хосок, который так и заставляет улыбаться людей вокруг мог выдержать возле себя мрачного, похабного и язвительного Чимина, которому неизвестно слово «приличие».       Группа проходила горные склоны, пробиралась через холмы, пересекала равнины и следовала уже половину дня в одном направлении. Ноги нещадно гудели и каждый уже успел пожалеть о том, что вызвался пойти. Одна лишь Мирэ продолжала шагать, ведомая неизвестными остальным силами. Обстановка немного разрядилась, и ребята уже шагали не парами, а сплоченной командой, насколько это было возможно. Мирэ была облеплена двумя вечными двигателями, которые пытались уговорить ее на привал, хотя бы в половину часа. Несмотря на источаемую энергию и громкость, они заметно подустали и были спокойнее, чем в начале.       Розэ обосновалась между Чимином и Хосоком, развлекаемая их шутками, и сама не уступала в колких ответах. Они были чуть медленнее, чем первая троица, но также держали темп. Чимин всячески пытался расположить знакомую к себе, которая игнорировала его нескрываемые взгляды и фразочки с подтекстом. Хосок же, тем временем, пытался утихомирить своего друга, который порой бывал без тормозов. При этом, он не уничтожал веселую атмосферу между ними и сам смело подшучивал над блондином.       На удивление Сонми и Минхо нашли общий язык и медленнее всех двигались в самом конце, увлеченные беседами. Минхо говорил суховато, но не менее интересно, после чего врывалась более эмоциональная Сонми посреди реплик, которые бывали больше всего рассказа нового друга. Она посчитала, что Минхо самый нормальный из всей их компании. С Розэ было некомфортно заводить разговор из-за страха затронуть неприятную тему с прошлым заключением; Хосок был интересен, однако они с Чимином, как сиамские близнецы, и сталкиваться с этим идиотом не было никакого желания; Хенджин и Чанбин были поразительно экстравертны, отчего Сонми сразу же отстранилась; касаясь Мирэ, она и понятия не имела, о чем с ней говорить, учитывая общее прошлое, когда они разошлись на неприятной ноте.       Минхо не спешил раскрываться перед незнакомкой и Сонми чувствовала это. В тот же момент, она понимала, что у них бы и разговор не завязался, будь он как-то против, а нахождение рядом еще одного сильного человека, с лидерскими качествами ей необходимо. Она, как и все, тянулась к сильнейшим, для безопасности. Минхо вызывал доверие намного больше, чем Чонгук или Мирэ.       Осознание того, что в какой-то момент могут начаться войны за власть группировок, пришло как гром среди ясного неба. Чонгук и Мирэ не отступят без боя, это было уже наглядно показано. Говоря о Минхо, ничего нельзя было ответить наверняка, поэтому Сонми пыталась понять какой он на самом деле, как поступил бы в определенных ситуациях, но он был как ларец с потайным дном.       Пройдя еще пару часов у ребят совсем не осталось сил и даже Мирэ согласилась сделать остановку. Солнце медленно подходило к горизонту, намекая на вынужденный привал в несколько часов. Подростки облегченно выдохнули, когда было предложено продолжить путь на рассвете. Остановились они посреди леса, укрываемые широкими кронами деревьев, на покрытой мхом земле. Ребята расселись в неровном кругу, облокачиваясь на широкие стволы.       — Мы так и не закончили. — чуть не вскрикнул Хенджин, оборачиваясь к Мирэ. — Ты в самом деле не была ни на одной тусовке на станции? — его лицо выражало искреннее недоумение, а бунтарская душа была тронута таким невинным созданием.       — Он вообще не замолкает никогда? — закатив глаза, Мирэ проигнорировала парня и повернулась к Минхо, который сидел у соседнего древа с Чанбином. Тот лишь пожал плечами, прикрывая глаза. — Была! Доволен? — повернулась она к сидящему рядом шатену и уже не сдерживалась.       — И на какой? Я был на всех, кроме тех, что устраивали последние два года. — его интерес никак не унимался, он допытывался до девчонки, которая не привыкла к такому обилию внимания.       — Год назад на фабричной станции. — все тут же обратили внимание на говорящих с широко раскрытыми глазами. Мирэ нахмурилась из-за нависшего молчания и огляделась. — Чего уставились?       — Да у нас тут черти в омуте водятся, я посмотрю. — недобрый огонь вспыхнул в глазах Чимина, освещаемый уходящим заревом. Он перебрался к соседнему дереву, устраиваясь к Мире вплотную. — Как тебя туда занесло, милая?       — Тебе то какое дело до этого? — из всех в компании, Чимин вызывал самые противоречивые чувства не только у Сонми, ведь Мирэ этот парень также не нравился. — Не удивлюсь, что ты окажешься одним из организаторов того бедлама, который там проходил.       — А ты смышленая. — Чимин склонил голову, заглядывая в уставшее лицо. Его многозначная улыбка была ясна всем, отчего Мирэ невольно отстранилась и почти прижалась к Хенджину. — Мне нравится.       — Сперма в голову ударила, раз ты не можешь успокоиться? — Сонми было мерзко слышать эти разговоры, потому что перед глазами проносилась та самая вечеринка и самое тяжелое похмелье после нее. — Может уже отстанешь от нее?       — У нашей принцессы голосок прорезался? — Чимин даже на расстоянии не скрывал своего предвзятого отношения к той, кто посмела ему ответить в его же манере. Он откинул голову назад, глядя в сторону блондинки и во всю улыбался. — Ты, наверное, только по слухам знаешь о таких мероприятиях.       — Это она меня и позвала туда. — не подумав, выдала Мирэ и сразу же поймала убийственный взгляд на себе. Закусив губу, девчонка отвела взгляд в сторону. — Извини. — какой бы стойкой Мирэ не была перед остальными, Сонми помнила ее такой же ранимой, как и она, а все, что сейчас перед глазами — это месяцы борьбы с косыми взглядами и едкими фразами, брошенными в спину.       — Да плевать. — Сонми выдохнула и поджала колени к груди. — Ты уже все растрепала, поэтому не беспокойся.       — А можно ввести в курс дела незнающих, которые в это время отбывали срок? — Розэ не хотела, чтобы последнее слово оставалось за новой знакомой, заканчивая все на плохой ноте. Она сидела уже почти три года, поэтому все тусовки были в далеких воспоминаниях, и она жаждала узнать подробностей.       — Примерно два года назад мы начали устраивать самые — не побоюсь этого слова — грандиозные вечеринки. — начал говорить Хосок, пока его друг снова не сказал ничего лишнего. — Никто не уходил оттуда трезвый. У нас получалось собирать под сотню человек на заброшенных палубах, до которых нет дела Совету. — парень ностальгически выдохнул, окунаясь в приятные деньки прошлого. — На этом мы неплохо зарабатывали, пока один мудак не накрыл все. — под конец его голос снизился, выражая что-то несвойственное его образу.       — И оказывается, что наши принцессы отрывались там. — с укором в противоположную сторону, сказал Чимин. Уже через секунду послышался вскрик, а юноша потирал вспотевшую шею. — Совсем больная?! А если бы ты мне в лицо швырнула?! — Чимин вскочил на ноги, глядя на ухмыляющуюся Сонми.       — А что ты развопился, как девчонка? Это всего-то палочка. — Сонми показательно покрутила перед лицом небольшой обрубок, зажимая его указательными пальцами.       Чимин устремился подойти к противной девчонке, чтобы вытряхнуть из нее всю дурь, которую она срывает на него, но оклик Хосока заставил его остаться в том же положении. Блондин с нескрываемым отвращением косился на девчонку и, казалось, у него скоро дым повалит из всех отверстий.       — Сонми, а если говорить откровенно, то я вообще тебя не помню на этих вечеринках. — Хосок повернулся к соседнему дереву и с интересом посмотрел на девушку.       — Ты правда думаешь, что мое присутствие на такой «грандиозной», как ты говоришь, вечеринке осталось бы тайной? — она с некой иронией закончила предложение и наполнила легкие лесным воздухом. — Если бы кто-то узнал, что я была там, то отец с меня бы три шкуры спустил. — она говорила без преувеличений, но никто, кроме Мирэ этого не понял. — Приходилось прятаться и маскироваться одеждой, прической, макияжем. Вы бы меня даже не узнали, появись я в том обличие. — девчонка горько усмехнулась, вспоминая все проблемы, с которыми она сталкивалась.       — Да… дерьмово быть тобой. — Хенджин протянул слова с сочувствием, но вызвал лишь смех своей фразой. Даже Сонми немного расслабилась и испустила смешок.       — Иначе и не скажешь. — подтвердила она его слова. — А ты, Розэ, главная тусовщица, да? — Сонми попыталась перевести фокус разговора на кого-то кроме себя и быстро обнаружила цель. — Я всегда слышала твое имя от постоянщиков этих мероприятий.       — Я просто любила отдохнуть, ничего более. — Розэ невинно отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу от такого почетного обращения.       — И просто заводила всю толпу. — влился вновь в разговор Хенджин, который хорошо помнил Розэ на этих тусовках. — Не увиливай. Я помню, как мы с тобой на пирамидах танцевали. — тут уже парнишка заставил часть ребят удивиться руслу разговора.       — Не помню. — как отрезала брюнетка. — Я со многими на этих контейнерах танцевала.       Непринужденные беседы о прошлых жизнях до заточения затянулись до самых сумерек. Ребята открывались друг другу с разных сторон, делились яркими моменты из воспоминаний, громко смеялись и подшучивали друг над другом. К моменту, когда небосвод затянуло мглой, почти все спали. В округе слышались только слабые шорохи от курток, которые подростки положили на твердую землю, и мирное сопение.       Сонми долго не могла уснуть, продолжая ворочаться на месте. Она совсем недавно привыкла к неудобным койкам Колонии, а теперь приходится спать на сырой почве. Но не это ее беспокоило, а непроверенное оружие, которое впивалось в поясницу на протяжении всего дня.       Девчонка поднялась на ноги и оглядела своих попутчиков, чтобы те спали. На носках, она покинула их небольшую опушку, отходя к проверенной местности, по корой они пришли на это место. Благодаря своей хорошей памяти на общую картину пространства, девушка точно знала куда идти и не боялась оступиться на какой-то яме.       Когда расстояние было приличным, девчонка огляделась и только сейчас смогла заметить небывалую красоту, о которой никогда не рассказывали на занятиях. Мох, который покрывал большие серые валуны и толстые деревья, отражал свет Луны, освещая пространство. Радиация впиталась в растение так сильно, что теперь в его строении что-то изменилось, и оно обрело новые функции. Бирюза мха была настолько гипнотизирующая, что Сонми невольно залюбовалась и забыла зачем пришла сюда.       Смахнув наваждение, она еще раз огляделась по сторонам, прислушалась и завела руку назад. Она коснулась металлической рукоятки и вытянула черный военный пистолет. Осмотрев его со всех сторон, поняла, что это был обычный ствол, с которым всегда проходили обучение на стажировке в охрану.       Достав магазин, девчонка отметила, что не потрачено ни единой пули и это радовало. Глок17 всегда больше остальных нравился Сонми, и она была счастлива, что именно он оказался в ее руках. Все же положительные стороны у отца, который был главным по оборонительной части Совета, были. Сонми, завороженная этим чувством самовосхваления не услышала, как неподалеку от нее хрустнула сухая ветка и медленные шаги приближались в ее сторону.       — Красиво. — тихий голос раздался совсем рядом и Сонми вздрогнула от неожиданности.       Наспех она убрала разобранный пистолет в карманы куртки и с невинным лицом обернулась к нарушителю ее покоя.       — Не то слово. — она пыталась влиться в этот короткий разговор и не показаться подозрительной.       — Расслабься. — Минхо заметил ее дерганность и усмехнулся. Это была первая ярко выраженная эмоция, которую он показал. — Так уж и быть, не стану бить по голове бревном и не уволоку никуда.       — А ты и на это способен? — Сонми расслабилась, понимая, что ее не застукали за любованием огнестрельного оружия и заметно успокоилась. — Понятно теперь, за что тебя закрыли.       — Если так будет спокойней, то пусть это будет правдой. — парень засунул руки в карманы и неопределенно пожал плечами. Он подошел к знакомой и встал бок о бок, облокачиваясь на большой камень. Взгляд его тут же приковался к стволам светящихся деревьев. — А вообще меня словили на подпольных драках и воровстве.       — Как и большинство наших заключенных. — Сонми тут же осеклась, понимая, что, возможно, прервала откровение своей репликой, хотя ей было очень интересно.       — В этом и парадигма всего Эридиана, не находишь? — он продолжал смотреть вверх, когда Сонми с интересом и ожиданием посмотрела на обычно молчаливого собеседника. — Дети воруют с малых лет, живут в непригодных условиях. Пытаются выжить с помощью воровства еды или медикаментов, а Совет с каждым разом ужесточает наказание. — Минхо говорил тихо, размеренно, будто не замечая, что рядом с ним кто-то стоит. Все его слова — это размышления из головы, которые вот-вот вырвутся наружу. — Совету плевать на всех, даже на собственных детей, которых они отправили на, возможно, убийственную планету. — его слова заставили девичье сердце болезненно сжаться. — Не кажется, что настоящая катастрофа происходит сейчас на станции, а не на планете? — его тяжелый взгляд все же перешел на слушателя и теперь он стал ждать какого-то ответа.       — Совету и правда плевать на всех и каждого. — Сонми знала это с детства, всегда понимала, но говорить вслух было в новинку. — Не понаслышке знаю о том, что им важно, в первую очередь, сохранить лицо перед народом. Они никогда не расскажут даже важным чинам о проблемах механизма, о коррупции среди людей, о незаконном обороте наркотиков, о детских суицидах. — девчонка нервно перебирала патроны в магазине левой рукой, вспоминая всю подноготную Совета. — И да, им насрать на родных детей. Как и этим детям плевать на родителей.       — Это в тебе говорит обида или взвешенное решение? — его вопрос заставил Сонми задуматься, но ненадолго.       — Когда ты всю жизнь не видишь родного человека, то он со временем перестает быть родным. — она пыталась казаться беззаботной, но продолжала нервно кусать внутреннюю сторону щеки. Вкус крови тут же коснулся языка и Сонми пришла в норму. — Невозможно обижаться на человека, к которому не чувствуешь ничего.       — А ты не такая святоша, какой казалась во время появления в Колонии. — Минхо улыбнулся одним уголком губ, но это уже было показателем их зародившегося доверия между друг другом. — Еще и Чимина на место без остановки ставишь. Я поражен. — парнишка продолжал говорить, будто не он за целый день выдавил из себя лишь несколько фраз. — Джисон зря беспокоился за тебя?       — Причем здесь Джисон? — имя лучшего друга перекрыло всю похвалу, от которой она чуть не провалилась сквозь землю.       — Они с Феликсом и Сынмином были в нашей группе. Но когда этот идиот увидел тебя в общем зале, то как умалишенный попросился выйти и потащил за собой остальных. Я думал вы с ним вместе.       — Я и Джисон? — Сонми впервые за целый искренне рассмеялась. Она никогда бы не подумала, что кто-то увидит их двоих в образе пары. — Упаси боже. — смахивая несуществующие слезы с уголков глаз, она посмотрела на собеседника. — Он может и роднее всех мне, но как парень… — Сонми со скептицизмом оглянулась на знакомого и в очередной раз поддалась смеху. — Ни за что.       — Хороший парень, отважный, смелый, веселый. — Минхо сам начал говорить сквозь улыбку, отчего им обоим стало комфортнее. — Мечта, не иначе.       — Ты просто не знаешь его таким, каким я видела его последние десять лет. Он мой лучший друг и брат, которого у меня никогда не было. — она оттолкнулась от камня и отошла на пару шагов в сторону их лагеря. Говорить о своем близком человеке с кем-то малознакомым, хоть и приятным, не было желания. — Пора возвращаться. Завтра снова идти.       Минхо нечитаемым взглядом прошелся по всему росту девчонки, чего она не видела из-за тьмы. Парень также оттолкнулся и последовал за ней. Путь до полянки прошел в молчании, ведь лимит на разговоры Минхо истратил на пару месяцев вперед, хоть ему и было интересно побеседовать с кем-то, кроме своих вездесущих друзей. Сонми же просто была рада еще одному знакомству в такое трудное для них время, когда нужно всеми силами держаться за тех, кто рядом.       Предпочитая не ложиться на землю, Сонми укуталась в плотную, но легкую куртку и села под деревом, обнимая себя за плечи. Она прошлась взглядом по нескольким фигурам и остановилась на Мирэ — она была самой храброй из всех детей Совета, всегда была их маяком в разных начинаниях, негласным лидером. Сонми могла бы со своими навыками и знаниями занять это место, но излишняя боязливость ответственности одергивала ее всякий раз, как только она порывалась высказать свою точку зрения.       Мирэ была хорошей подругой когда-то, помогала девчонке справиться с переживаниями, но этого было недостаточно. По этой причине она приняла на себя роль главы, а Сонми стала ее тенью, которая временами подавала признаки жизни. Не так крепка была дружба их компании, когда друзья разошлись и только надежное плечо Джисона спасло ее от сокрушительного падения. Мирэ, хоть и забрала с собой слепо влюбленного Чонина, но оставалась сама по себе, не держась за него. Поэтому все они остались одиноки, как не крути.       Следующая на очереди лежала Розэ, которая утроилась спина к спине с теплым Хосоком. Эта девчонка вызывала в ней разные эмоции: от уважения и высшей степени умиротворения, до подвешенного состояния беспокойства. Ее вопросы порой загоняли в тупик. Казалось бы, обычная заинтересованность, пара брошенных фраз, а собеседник только и может глупо хлопать ресницами. Она точно была неординарной особой, чем и притягивала людей к себе. Во время их странствия, Сонми замечала быстрые скачки настроя, но не стала расспрашивать. Она понаблюдает за знакомой, выяснит истину, а после уже решит для себя важность этого человека в собственной жизни.       Дальше взгляд зацепился за светлые волосы, разбросанные на земле и Сонми сжала челюсть от злости. Непонятно почему, но только один человек вызывал в ней подобную злость. Они толком не пересекались на станции, словно находясь в разных мирах, не видели друг друга в Колонии или на челноке. Каким образом за одно утро в них зародилась столь сильная неприязнь?       Все лежало на поверхности. Сонми, как человек, к которому справедливость повернулась своей непрезентабельной задницей готова была глотки рвать за честность и правду, а в Чимине она не видела даже малейших крупиц того, что она ценит в людях. Он же, в свою очередь, терпеть не мог всех верхушек, которым были предоставлены все блага существования. Сонми знала, что его мать нарушила закон, забеременев второй раз, за что и она, и маленькая дочка, которую они прятали в полу много лет, поплатились жизнями.       Чимин пытался смириться, хотел построить достойную жизнь на корабле и пробиться в охранники, но во времена обучения и стажировки каждый тыкал носом в распутную мать и отсутствие семьи. В один из таких дней он не выдержал и до смерти забил своего обидчика, за что и оказался среди уголовников. Его историю знают все, ставя в самый плохой пример, но вместе с этим никто не решается противостоять тому, кто уже совершил убийство в столь юном возрасте.       Сонми неосознанно потянулась к своему пожизненному клейму над грудью, растирая до покраснения. О статье, по которой ее заключили под стражу известно только Хану, но рано или поздно все вскроется и Сонми боялась этого момента.       Когда девчонка посмотрела на Минхо и отметила, что он уже провалился в глубокий сон, то бесшумно достала части пистолета и с приглушенным щелчком соединила. Убрав оружие за пояс, Сонми, следом за остальными, смогла расслабиться и позволила себе провалиться в дрему.