Heart - Shaped Box

«She eyes me like a pisces when l am weak I've been locked inside your Heart Shaped box for a week I was drawn into your magnet tar pit trap I wish I could eat your cancer when you turn black» Nirvana - Heart - Shaped Box Когда я слаб, она смотрит на меня холодным взглядом. Я запрет в твоей коробочке в форме сердца уже неделю. Меня притянуло в твою смоляную ловушку, как магнит. Я бы хоть выгрызть твою опухоль, когда ты вся почернеешь.       Что чувствует человек, когда теряет близкого себе человека? Скорбь, тоску, когтями царапающие глубоко под рёбрами, пытающиеся проделать себе путь к кислороду, к новой жизни. И когда они добьются желаемого, останутся лишь воспоминания. Они должны заставить жить дальше. Сделать первые шаги хоть куда-то. Они - маятник в глубоком, одиноком, непроглядном океане.       Орочимару наблюдал как догорала свеча, оставляя за собой лужу плавленого воска. В комнате стояла мёртвая тишина, что даже собственные мысли громко разливались болью в голове.       Дверь неспешно открыли и в неё вошла, долго ожидаемая мужчиной Хотэру. Её вид был обезображен: вся в грязи и крови. Судя по состоянию кровь собственная, а этот мёртвый взгляд, с которым она вошла в комнату, говорил сам за себя. В руке девушка сжимала коричневую сумку, вроде как покойного парня. По крайней мере змей на это рассчитывал.       В помещении до сих пор никто не собирался что-нибудь сказать. Хотя, наверное, слов больше ждали от девушки, но та лишь опустошённо посмотрела на своего хозяина и прошла вперёд. Глаза говорили громче слов и санин мог лишь порадоваться победой над упрямостью своей подчинённой. Он смотрел на неё своим привычным надменным взглядом.       Хотэру протянула руку с грязной сумкой мужчине. Из разбитых костяшек ещё сочилась свежая кровь, стекая по бледной коже. Он выждал некоторое время, ловя на себе холодный и ожидающий взгляд, можно было даже сказать с ноткой ненависти. Наконец, Орочимару принял сумку и начал рыскать в ней с определённой целью. Рука замерла, нащупав нужный предмет и вытащила стопку бумаг. Орочимару оглядел первые пару бумажек, после передал оные помощнику.       - Хорошая работа, - он выдал свою склизкую ухмылку от которой внутри девушки всё скрутилось от отвращения, как ещё ни разу не было, но брюнетка как могла старалась подавить это чувство и выдержать эти остатки минут.       Она сделала свою “хорошую работу” и теперь хотела уйти. Не дождавшись разрешения брюнетка развернулась и направилась к двери. Выход был уже так близок, но её окликнул Орочимару, попросив, вдобавок, не поворачиваться. Девушка напряглась, но выполняла. Он достаточно близко подошёл к спине. С шеи девушки он аккуратно снял старую верёвку, на которой висело обручальное кольцо её матери. Девушка хотела сказать какую-нибудь грубость, сказать, чтобы вернул, но сил не оставалось. Спустя какое-то время через голову накинули... серебряную цепочку. Своими бледными и холодными руками он заправил волосы за плечи, затрагивая кожу девушки. От этого в области пронзил холод. Она впервые чувствует его касание.       - Что это? - она развернулась и уставилась на мужчину, требуя объяснений. Наверное, если бы она не была так измотана, то непременно сорвала бы с шеи, не дожидаясь ответа. Усталость была сильнее злобы.       - Оно лежало в сумке твоего “приятеля”, - на последнем он сделал акцент. - Тебе не нравиться?       Хотэру посмотрела на подарок. Ей было нечего ответить, внутри всё сковало. В голове возник образ товарища, но теперь кроме оболочки, закопанной в земле от него ничего не осталось. Она была не достойна его носить, но это единственное что осталось от него. Девушка так ничего и не ответила, продолжая глядеть на тонкую цепочку.       - Можешь идти, - так и не дождавшись ответа Орочимару решил больше не задерживать её здесь. Так девушка и поступила.       Оставшуюся ночь Хотэру сидела на краю своей кровати и о чём-то думала, а порой просто буравила пол взглядом не в силах сосредоточить мысли, тяжестью, повисшие в мозгу. ***       Кабуто перебирал бумаги на лабораторном столе, а недалеко Хотэру тщательно протирала сухой тряпкой медицинские приборы и аккуратно складывала на металлический поднос.       Источник света был ужасен и было сложно разглядеть отмылись ли разводы, поэтому приходилось подносить с аккуратностью предметы ближе к свече и рассматривать.       - Тяжело терять близкого человека? – разорвал тишину парень.       Хотэру оторвалась от протирания скальпеля и посмотрела на парня, ожидавшего ответа.       Сначала ей показалось, что он хочет как-то надавить, заставить растеряться, но когда посмотрела ему в глаза, не ошиблась. Он пытался сохранить равнодушие, но колкий взгляд выдавал его намерения.       - Не впервой, - стараясь не выдать эмоций в голосе, ровно произнесла девушка. - Переживу.       Медик ухмыльнулся, выдав себе окончательно и, вернулся к работе.       Девушка внимательно наблюдала, как Кабуто выровнял стопку документов и отложил в угол к остальной макулатуре.       - Придётся. Иначе тебе тут не выжить, - продолжал Кабуто, будто пытаясь объяснить девушке то, до чего она, по его мнению, ещё не дошла.- Думаю ты уже поняла, что смерть здесь по всюду.       - Вскоре она и вас не оставит, - прямо заявила брюнетка, сжимая железку в руках, но на лице оставался отчуждённый и в то же время одержимый гневом взгляд.       - Что? - переспросил Кабуто, хоть и не сомневался в услышанном, и вновь повернулся к девушке.       - Хочу, чтобы все здесь передохли, - её бровь невинно поднялась. - особенно страшной смертью Орочимару... и ты.       Хотэру положила скальпель и взяла операционные ножницы. Аккуратными движениями она начала протирать оные, пытаясь выдержать тяжёлый взгляд. ***       На стол приземлился железный с уже отходившей краской таз, в котором от приземления колебалась вода. Рядом легли: бутылёк с желтоватой жидкостью, свежие бинты и тряпки.       Санин наблюдал за каждым движением её шершавых рук. Раны на них давно затянулись, оставляя после себя бледные рубцы.       Хотэру села напротив санина и принялась разматывать алые бинты. Из-под них стала проглядывать, прогнившая кожа. С каждым новым разворотом становилось всё больше ран и черноты. Среди гноя , где-то продолжала сочиться свежая кровь.       Сладостная гниль вдарила нос, а на языке осел привкус железа, но девушка пыталась этого не замечать. Ну, а по хозяину было видно, что он привык к этому отвратительному запаху и вкусу.       Когда с обеих рук сняли бинты, оные были сложены в окровавленный комок на столе. Девушка взяла тряпку и смочила её в тазу. Раз отжав тряпку она, не торопящимися, но уверенными движениями начала промывать, рваные раны на его руках. Иногда Орочимару, не скрывая щурился от боли, но в основном наблюдал за точными движениями.       В следующий раз брюнетка взяла бутылёк с жидкостью, и откупорив пробку флакона, слегка прижала горлышко к ладони и нагнула, позволяя раствору растечься по ладони. Девушка принялась растирать жидкость по рукам мужчины. Мягкими и в тоже время умеренными движениями она втирала жидкость в каждую часть мёртвой кожи. Вживляя у оную не только лекарство, но и чужие прикосновения.       Хуже всего, что сейчас змей желал почувствовать эти прикосновения, но всё что он мог почувствовать - боль. Он представлял, как тепло её рук разливается под собственным покровом у себя в голове, и от этого по спине пробежал холодный жар. Глаза почти закрылись от наслаждения, но санин держал себя в руках.       Её руки постепенно переместились на плечи и змей откинулся на спинку стула, заглядывая в безразличные глаза девушки. Она так о чём-то задумалась, что даже не замечает, как на неё смотрит мужчина. Хотэру делала будто машинально, вообще позабыв, где находится.       Змей не мог не заметить, как часто брюнетка витает в облаках во время работы. Да и вообще. Просто в свободное время они особо не пересекаются, кроме коридоров. Да и зачем?       Его порой интересовало, о чём она постоянно думает, что заставляет покидать реальность, но не мог спросить, ведь тем самым он грозит разрушить границы между ними.       Орочимару не мог скрыть усмешку перед её таким сосредоточенным видом. Это девушка заметила, когда перешла на правую руку от чего сильней нахмурилась, но промолчала. И хорошо. Потому что санин тоже не был в настроении пререкаться.       Девушка случайно надавила на рану и мужчина зашипел от боли, опрокинув голову вперёд. Хотэру убрала руки и ждала, когда хозяин кинет какое-нибудь грубое слово, но ничего не произошло. Он просто кивнул, мол, “Продолжай” - и девушка продолжила.       На пропитавшуюся плоть раствором один за одним кругом наматывались чистые бинты. Через какое-то время они снова станут бордовыми.       Наконец, девушка закончила работу. Хотэру кинула окровавленные бинты и тряпку в такую же цветом воду и взялась за стенки таза, чтобы поднять оный. Руку перехватили.       - Погоди, - не привычно для девушки его голос был неуверенным.       Они сверлили друг друга глазами, пока Орочимару не решился потянуть свою подрагивающую руку к порозовевшей от жара щеки брюнетки. На его губах показалась усмешка, но она не была насмешливой, какой привыкла видеть её девушка на губах мужчины. Он просто любовался. Когда Хотэру это осознала - отпрянула. Рука мужчины с поражением упала на деревянный подлокотник.       - Извините, - неприятно озадаченная девушка покинула комнату с принадлежностями, оставив змея наедине с собой.       Возможно, он долго будет жалеть, что позволил себе такую глупость.