Часть 1

- Ох, что творится! - тяжко вздохнул старый утопец, неловко усаживаясь на трухлявый пенек и морщась - без родной болотной жижи вокруг было неуютно. - Что, опять? - сочувственно спросил леший. Утопец махнул лапой. - Опять Горшок этот щербатый приперся! Ведьмак! Вот скажи ты мне, в прежние времена, как ведьмака видели, что было? Либо бросайся на него всем болотом, либо спасайся. И ведьмаки-то были правильные! С мечами, знаками, все дела. Страшно, конечно, а всё по правилам, понимаешь? Знали, чего ждать-то. А сейчас? Слыханное ли дело, чтобы ведьмак заместо мечей лютню с собой таскал? Да еще и голосил так, что жабы в болоте лопаются?! - Я сперва думал, может, это у ведьмаков заклинания такие новые, - заметил леший. - Ну, вроде как, мечи сломались - голосом бери! - Ага, - смех утопца забулькал, как жидкая болотная грязь, - как же! Я тебе так скажу, скрипун, второго такого ведьмака на всём свете нету! Уж пропил он свои мечи или на лютню обменял - глиной-то зачем мазаться? Изгваздается, рожи корчит, глазами крутит, как филин бешеный... И голосит, голосит ведь, не заткнешь! - Ты мне это рассказываешь? Про лесника здешнего помнишь? Хороший мужик, волков моих людишками так откормил, аж шерсть лоснится. А на этого щербатого как наткнулся... - Леший тяжко вздохнул. - Волки воют, а он им песню, вторую, третью... Они чуть не лопнули, пока перевыть его пытались, бедные! Так и сбежали. - Как сбежали? - вытаращился на него утопец. - А вот так. Теперь, пожалуй, и мне до них не дозваться. А лесник, так и вовсе... - леший гулко постучал кривым сучком пальца по лбу. - Не знаю, на месте ли голова-то его осталась... - Да... - ошалело протянул утопец. - Этак и скучать начнем по серебряным мечам-то! - Типун тебе! - А что, певун этот лучше что ли? Он же нам всю молодежь испортил, проклятый! Они ж как Горшка этого увидят, сами так из трясины и прут, понимаешь, сами! Скачут, подпевают, колотятся, как припадочные! Я тебе больше скажу, - утопец понизил голос, - они людей не жрут! - Чего?! Брешешь! - Болото моё высохни, ежели брешу! Им этот ведьмак беззубый совсем головы задурил. Мол, что люди, что нежить - всё одинаковые, свободные, а раз одинаковые, то и нечего людей жрать, значит. А эти молодые уши и развесили. Они ж теперь, стыдно сказать, людским питаются! Хлеб, колбасу свиную трескают, брагой запивают! - Откуда? - только и сумел выговорить ошарашенный леший. Утопец сокрушенно покачал головой. - Клюкву на болоте собирают и меняют. А то еще тропы через трясину взялись указывать. Людишки им за это и несут кто чего, вроде в благодарность. Тьфу ты! - утопец раздосадовано сплюнул. - Люди утопцев благодарят! Это куда ж мы катимся?! - Да, - протянул леший, - испортилась молодежь. - И не говори... - Не говорить бы, да скажу, - нахмурился леший. - По дружбе предупредить должен. Дело еще хуже стало. - Ты про что? - насторожился утопец. - Да ведьмак этот, Горшок, чтоб ему мухоморами порасти, дружка себе нашел. Князем вроде кличут. - Что, тоже ведьмак? - Хуже. Бард. Тоже песни горланит. И Горшку этому теперь слова сочиняет, смекаешь? Это ж Князь Горшка тогда от волков лесниковых спасал, я видел. И слышал. На пару всю стаю уделали, и с лесником вместе! - Не было печали, - простонал утопец, - теперь еще и двое! Ну, пропало болото! - Да не хлюпай ты, - вдруг подмигнул леший. - Есть одна задумка. Я тут слушок по лесу пустил. Про Кота-Балуна, того, что в дальнем лесу живёт. Ох и лютый! Даже я к нему без нужды не лезу. А Балун - он тоже петь страсть как любит. А людишками закусить - еще больше! - Так это ж... - Вот-вот. Эти два дурня как про Балуна услышали, сразу и загорелись искать его пойти. Уж то ли тоже перепеть хотят, как волков моих, то шкуру снять, не знаю, только нынче Горшок к твоему болоту напоследок пришел. К завтрему уже с дружком своим из наших мест уберется, а там либо в пути сгинут, либо Балун их на обед сожрет. - Ох и готова ты, скрипун! - утопец заулыбался и вдруг замер. - А ежели не сожрет? Ежели они и его... Леший вздохнул. Видно, и сам уже думал об этом. - Ну, - сказал он наконец, - всё равно, хоть сколько-то отдохнем от этого ведьмака с его песнями. Глядишь, за это время и молодежь твоя в себя придет. - Думаешь? - без особой надежды в голосе спросил утопец. Он посмотрел в сторону родного болота, над которым все еще разносились громкие аккорды и бешеные завывания. Горшок прыгал по самой кромке болота, а у его ног, напирая друг на друга, кишели в болотной воде захлебывающиеся восторгом молоденькие утопцы, размахивая зажатыми в лапках блуждающими огоньками, и оглашая болотные просторы дружным: - ХОЙ!