Часть 4

      К утру песня была готова. Когда Кузьмин вошёл в номер с самым виноватым видом, Алла сделала вид, что очень занята. Мужчина приободрился и осмелел настолько, что чмокнул её в щеку и поинтересовался, как идут дела.       От прикосновения его губ Алла вздрогнула. — У тебя гастроли скоро начинаются, ты, давай, не расслабляйся, — напомнила она мужу. — Я всегда в готовности номер один, — заверил её Кузьмин.       Пугачева только хмыкнула в ответ и пошла в ресторан пить кофе и заедать стресс бутербродами. Еда всегда помогала ей отвлечься от проблем. Правда потом были проблемы с фигурой, но на такие мелочи Алла внимания не обращала.       В это же самое время Филипп стоял на балконе и курил. Он смотрел на утреннее небо и радовался свежему ветерку, обдувавшему его лицо.       На кровати в номере мирно спала Аделина. Ночью она веселилась на чьей-то вечеринке. Филипп не пошел, потому что готовился к своим выступлениям. И вот теперь он в одиночестве встречал рассвет, размышляя о превратностях человеческой судьбы.       «Кто бы мог подумать, что Алла вернётся в Россию, и я буду петь с ней на одной сцене? Как же мне повезло!»       Докурив сигарету, Киркоров понял, что очень хочет есть. Спускаясь в ресторан, он и представить не мог, какую встречу подготовила ему его судьба.       Все столики были свободны, но за одним сидела маленькая рыжеволосая женщина с чашкой кофе в руках. — Доброе утро, — Киркоров оробел и не хотел мешать Пугачевой, но посчитал, что не поздороваться будет невежливо. — Филипп? Тебе тоже не спится? — обрадовалась Алла. — Люблю встречать рассвет, — сказал Фил и отчего-то смутился.       «Какое ей дело до меня? Спросила из вежливости. Это же ясно».       Но, к его удивлению, примадонна поправила прическу и пригласила его составить ей компанию. — Присаживайся, — предложила Пугачева, указывая рукой на место возле себя.       Пустота сразу наполнилась его присутствием. Словно солнышко взошло и озарило все своими лучами. Алле захотелось шутить, удивлять и даже сражать наповал. — А я ещё и не ложилась, — сказала она Филиппу, отставляя чашку в сторону и зажигая сигарету.       Киркоров протянул ей свою зажигалку и Алла залюбовалась его длинными пальцами.       «Сразу видно музыканта», — отметила про себя она.       Алла не сводила с артиста глаз, и от этого земля уходила из-под его ног. Глядя, как Пугачева изящно держит сигарету и многозначительно молчит, Киркоров решился задать ей нескромный вопрос. — Сегодня уже закрытие фестиваля, вы наверное вернётесь в Америку, — вздохнул Филипп, — Мы увидимся снова? — Не переживай, — обнадежила Алла, — уезжать я никуда не собираюсь. Вот разве что в Болгарию съезжу, а потом опять в Москву. — Неужели «Орфей»? — догадался Филипп. — Да, но теперь я почётный гость. А так хотелось посоревноваться. Шучу. Мне и Евровидения хватило.       В глазах Филиппа пробежала хитринка. Алла ушла в свой номер, а Фил, как завороженный, смотрел ей вслед. Лёгкая походка, развевающееся свободное платье — все это так и притягивало его взгляд. Алла соблазняла мужчин одним своим видом, своей манерой держаться и даже своим отсутствием.       «Что происходит? Алла ушла, а я не могу не думать о ней. Какой же я дурак! Надо было спросить о песне. Мы бы нашли общий язык».       В самых смятенных чувствах Киркоров поднялся в свой номер, хотя хотелось побежать по следам Аллы и нагло постучаться в её дверь. С трудом усмирив свои буйные мысли, Филипп переоделся и отправился на репетицию.

***

— Значит, у тебя гастроли в Сибири, а у меня стоит Казахстан и Украина? Какой идиот составлял этот график? — возмущалась Пугачёва, расхаживая по номеру с дымящей сигаретой в руках. — Алл, все правильно. У нас же разные выступления. Ну сколько уже это можно?       Кузьмин поставил ногу на стул и, держа в руке несуществующую гитару, запел нарочито противным голосом: Но, к сожаленью, звезды не птицы, крыльев им не дано…       Алла флегматично смотрела на эту клоунаду. — Значит, тебе уже и петь со мной надоело, — тихо сказала она. — Не начинай, — отмахнулся Кузьмин.       «Не только спать, но и петь со мной не хочет. Ну, конечно, с чего я взяла, что во мне есть что-то особенное? Только не плакать. Стоп. Стоп. Алла, вспомни какими смешными глазами смотрел на тебя этот болгарин».       На губах примадонны промелькнула лёгкая улыбка.       «Уже хорошо, молодец, — похвалила она себя. — Давно пора попрощаться со своим прошлым. Раз и навсегда. Ну же, не трусь. Сделай это ради себя любимой. Не показывай мужчине слабость». — Кузя, меня в Болгарию пригласили. Поеду, вспомню молодость, — весело произнесла Алла. — Конечно, поезжай, о чем речь, — облегчённо сказал Владимир, а потом, смущенно пряча глаза, добавил: — Только я не смогу тебя проводить. — Зачем меня провожать? Я девушка уже взрослая, не пропаду.       Алла подняла глаза на мужа и попросила: — А спой мне, пожалуйста, про счастье. Кузьмин улыбнулся и потянулся за гитарой.

Ласкались волны нежно о далекий пляж. И приходили чудаки встречать рассвет. И ты сказала просто, что ты все отдашь За верную мою любовь на много лет. Нет, не верю, что это все нельзя вернуть Нет, я не верю, что нет просвета в этой мгле

       Алла стала подпевать, покачивая в такт головой.

Нет, я не верю, что нет счастья на земле...

      Алла поцеловала своего гитариста, искренне восхищаясь его талантом. — Ты гений! Самый настоящий. Моцарт, — добавила она, качнув головой, словно признавая неоспоримое. — Алла, спасибо тебе за все! Ты такая классная баба. И как музыканта только ты меня понимаешь.       «Приятно, — подумала Пугачева, — только хочется иногда почувствовать себя хрупкой женщиной. Надоели эти нетрезвые рокеры. Ну что это такое, «баба»? Я, может, белая и пушистая на самом деле. Нет, разве со мной так надо»?       После каждого своего развода Алла начинала задумываться, а как же с ней надо себя вести мужчине, чтобы любовь не угасла и крепкая лодка семейной жизни не потерпела очередное крушение. В этот раз в голову настойчиво лез образ юного Киркорова. Именно юного, а не сегодняшнего семейного человека, отца и мужа.       Алла помнила, как Филипп обожал её и сдувал пылинки, когда работал в её театре песни. Тогда такое поведение её смешило. Потом привело в ярость. В сердце был другой, и настойчивость болгарского мальчика ужасно надоедала. А вот сейчас захотелось именно такого отношения.       «В следующий раз влюблюсь в такого, как Филипп», — пообещала себе Пугачева, и в её вздохе проскользнуло сожаление об упущенном шансе быть счастливой.

***

      В номере четы Киркоровых повсюду валялись пепельницы с окурками и бутылки с минеральной водой. Аделина жаловалась на больную голову и целый день пролежала в постели. Вернувшись с репетиции, Филипп вновь застал её на кровати.       «Видно, хорошо вчера погуляла», — подумал он, но говорить ничего не стал. На душе было светло, и ругаться совсем не хотелось. — Вечером самолёт. Ты со мной? — спросил Филипп у своей жены. — В Москву? — уточнила Аделина. — Нет, в Болгарию. Там фестиваль, я же тебе говорил. — Почему я должна помнить все твои фестивали? Ты постоянно где-то поешь. А у меня своих дел хватает. Так что лети себе, пожалуйста, в Болгарию, к Алле.       Филипп улыбнулся про себя тому, как двусмысленно прозвучали эти слова. Аделина, разумеется, имела в виду их дочь, но Филиппу пришла на ум другая женщина, носящая это имя. — Деточка, ты бы поберегла себя, — иронично сказал Киркоров, протягивая жене очередную бутылку минералки. — Кто бы говорил! Один раз живём. Ты не представляешь, как мы гуляли! Я ещё никогда не пила такого дорогого шампанского. — Во всем нужно знать меру, — сухо ответил Филипп и вышел из номера.

***

      На финальном концерте Киркоров опять не сводил глаз с Пугачёвой. Она пела свою новую песню про осенний поцелуй, а потом выступала в дуэте с мужем. Когда Кузьмин вышел к Алле на сцену, зал взорвался аплодисментами. Она улыбнулась ему и взяла за руку.       Счастливая пара. Глаза в глаза и радость на лицах. Когда они пели, все внутри замирало. Это был танец двух душ, парящих в заоблачных высях музыки.       «Птица певчая, — с нежностью подумал Филипп, — не моя, увы».       В самолёте он очень удивился, увидев Аллу в одиночестве. Её мужа не было рядом, да и вообще оказалось, что он летел другим рейсом.       Выяснив это, Филипп подсел к Пугачевой. Она даже не обратила внимания на него, так плохо ей было в настоящую минуту.       «Она же боится летать», — вспомнил Киркоров. — Уже взлетели, — сказал он.       Алла повернулась в самом жутком настроении, собираясь уничтожить взглядом того, кто её потревожил. Но увидев перед собой теплые глаза Филиппа, она заулыбалась. — Ты тоже летишь в Болгарию? — Болгария — мой дом родной, — засмеялся Филипп. — Да, но живёшь ты в Москве, — уточнила Пугачева. — Живу — громко сказано, бываю в перерывах между гастролями. Вот лечу сейчас за дочкой, надо домой забрать, скоро в школу. — Как мне это знакомо, я тоже Кристинку редко видела. Она все больше на бабушках росла. У тебя-то жена, поди, всем занимается. — Аделина тоже занята своими делами, у нас няня есть. Алла удивилась, но не подала вида.       Остальную дорогу они говорили обо всем на свете. Алла даже была благодарна Филиппу за то, что он опять оказался рядом.       «В прошлый раз в ресторане спас меня от обжорства. В этот раз долетела и не заметила как. Золотой человек этот Киркоров», — подумала она про себя. — Долг платежом красен. — Что? — не понял Филипп. — Приглашаю тебя на свои Рождественские встречи. Думаю, что с песней проблем не будет, — сказала Алла и, увидев округлившиеся глаза Киркорова, со смехом добавила: — В крайнем случае, сама что-нибудь напишу.       Самолёт приземлился в Варне. Пугачевой надо было ехать в Солнечный берег, машина встречала ее в аэропорту. — Филипп, поехали вместе, — предложила она. Но Киркоров покачал головой. — Мне нужно заехать к себе домой. Я хотел взять с собой дочку. Она с удовольствием посмотрит концерт. И ещё…       Филипп замялся. — Ну говори, в чем дело? — Она не простит, если я не познакомлю её с Аллой Пугачевой, — сказал Филипп с самым невинным выражением лица. — О, Боже! — закатила глаза Алла. — Так уж и не простит? Что же мне теперь вместо Солнечного берега ехать к тебе домой?       «А он не так прост, как кажется на первый взгляд», — подумала Алла, глядя на этого хитреца. — Это совсем рядом, я живу в Варне, — принялся уговаривать Филипп. — Ладно, все! — замахала руками Алла. — Едем к Киркорову.       Когда машина остановилась у красивой виллы, Филипп вышел и открыл дверцу со стороны Аллы, а затем подал даме руку. Пугачева в который раз отметила галантность Филиппа.        «В наши дни редко встречаются такие воспитанные мужчины, с ним любая почувствует себя настоящей женщиной», — думала она.       Дверь дома отворилась, и навстречу Алле и Филиппу выбежала маленькая девочка в легком розовом платьице. Алла дорогой думала, на кого будет похожа дочь Филиппа, и ей представлялась маленькая копия Аделины. На самом деле все оказалось не так. — Филипп, да у нее твои глаза! — прошептала Алла. — Какая красавица, вся в папу!       От этих слов Киркоров расцвёл словно майская роза, и Алла пожалела о сказанном.       «Надо бы поосторожнее выбирать выражения», — решила она. — Папа, папочка! Смотри, это же Алла Пугачева, — звонко закричала девочка. Филипп засмеялся и посмотрел на Аллу Борисовну с самым довольным видом. — Ой, ну не обманул, верю, — улыбнулась Пугачева. — Аллочка, надо поздороваться, — сказал Филипп. — Эмм… Здравствуй, — сказала Пугачева, думая, что слова Филиппа относятся к ней. — Здравствуйте, — одновременно с ней выпалила маленькая Алла Киркорова. — А как тебя зовут? — спросила Пугачева у малышки. — А вы разве не знаете? — удивилась девочка. — Меня зовут Алла.       «Да, конечно. Как это я не знаю, как зовут детей Филиппа Киркорова. Дочка в папу не только лицом, но и характером удалась», — подумала Алла, посылая Филиппу убийственный взгляд. Лицо артиста залилось румянцем от смущения. — Прости, моя хорошая, я правда не знала. Но раз твой папа назвал тебя Аллой, то ты непременно будешь артисткой. — И возьму гран-при на «Золотом Орфее»! — заявила Аллуся.       От этих слов Киркоров совсем покраснел. — Ну до этого нам ещё далеко. Сначала школу надо закончить с золотой медалью, как твой папа, — строго сказал Филипп.       Алла хмыкнула, ведь её школьный аттестат был достаточно скромным. — Филипп, я вас оставляю с вашей милой дочкой и жду завтра на концерте. Обязательно приходите вдвоём.       От дальнейших приглашений на обед и просмотра семейного альбома, а также знакомств с многочисленным семейством Киркоровых Алла отказалась. Она действительно торопилась в гостиницу, хотя там её никто и не ждал. Разве что воспоминания о прошлом триумфе.       Филипп выглядел расстроенным из-за её отказа, но Алла видела, что он искренне рад встрече со своей дочерью.       «Не стоит мешать этой семейной идиллии. Кажется, я тут лишняя. Но как же Филиппу идёт быть отцом»!       Алла смотрела на маленькую девочку с чёрными кудрями, повисшую на своем папе. Улыбка у маленькой Аллочки тоже была папина. Волосы были аккуратно причесаны и разделены на два хвостика завязанных роскошными бантами в цвет платья. На ножках блестели маленькие туфельки, украшенные красивыми камушками. Отец и дочь были словно отражениями друг друга.       «Маленькая принцесса, а кем же ещё ей быть при таком папе! Вот вырастет и держитесь, мужики!» И ещё в голову пришла совсем уж странная мысль. От такого мужчины и дети рождаются такие же прекрасные, как он сам. Лучшего отца и не найти.       Алла сама испугалась того, о чем подумалось. «Мне-то что! У меня уже внук подрастает».       Ночью ей не спалось. Алла курила одну сигарету за другой и смотрела в окно на полную луну. Южное небо было украшено звёздами. — У любви твои ресницы и твои глаза, невозможно не влюбиться и любить нельзя, — тихонько напевала примадонна.

***

      Тёплый южный вечер и выступление на сцене концертного зала в болгарском Солнечном береге. Алла Пугачёва опять пела на «Золотом Орфее».       Её новый хит пришелся всем по душе. А один из зрителей в первом ряду не сводил с неё своих огромных глаз всю песню. Филипп преподнес ей огромный букет, чем невероятно смутил певицу.       «Пора гнать его прочь от себя. Добром это не кончится. Разве бывает дружба между мужчиной и женщиной»? — говорила себе Алла. Но разворачивая вложенную в цветы записку, она вновь и вновь перечитывала строчки его признаний в любви, написанные ровным красивым почерком.       На следующий день Алла давала сольник. Филипп был занят на своих выступлениях, и в зале его не оказалось. Алла даже не знала, обрадовало её его отсутствие или скорее огорчило.       На качестве исполнения это не сказалось. Задумчивое лирическое настроение Пугачева сумела использовать себе на пользу. Публика ликовала и устраивала шумные овации, награждая певицу за пронзительные песни. Казалось, что это истории жизни примадонны, которыми она решила поделиться с залом.       Под конец Алла решила спеть ещё одну песню. Ей захотелось отблагодарить своих зрителей.

Пригласите, пригласите даму танцевать...

      Пела Алла очередному кавалеру, осмелившемуся выйти к ней на сцену.       Когда она уже собиралась заканчивать, раздались бурные аплодисменты. Оглянувшись, Пугачева увидела огромный букет роз, закрывавший собой лицо дарителя. Глаза Аллы расширились от удивления, когда мужчина подошёл ближе. Это был Филипп.       Все слова вылетели из её головы. Киркоров взял Аллу за руку и продолжил кружить её в танце, как это делали все предыдущие мужчины. Сердце стучало, как сумасшедшее. Прикосновение его рук буквально сводило с ума.       Дотанцевав до конца припева, примадонна замахала Филиппу руками, чтобы он оставил ее одну. Он ушёл с такой улыбкой на лице, что Пугачева вся залилась краской смущения.       «Что же он со мной делает? Алла, держи себя в руках».       В гримерке её ждал ещё один букет от Филиппа. Среди роз белела записка от дарителя. Алла, не читая, скомкала лист и бросила в урну.       «Какой нахал! Ну как я могла забыть, что ему палец в рот не клади, всю руку отскусит».       Алла нервно щелкнула зажигалкой, сделала первую затяжку. Дым вился тонкой струйкой, но сердце женщины никак не хотело успокаиваться, оно стучало как сумасшедшее.       «Женился он, как же! Глазищи-то по-прежнему горят как у кота. Господи, что же мне теперь делать? У него же ребёнок, жена. А я намного старше. Куда мне теперь бежать-то от своей любви? Допелась! Спасибо Игорьку Николаеву с его пророческими песнями».       Тушь потекла по мокрому от слез лицу примадонны. Внезапно Алла почувствовала прикосновение чьих-то рук. Ладони закрыли ей глаза. — Кто здесь? — Алла, это я. Филипп.       Пугачева обернулась и увидела перед собой с иголочки одетого Киркорова. Когда он вышел к ней на сцену, она не успела его рассмотреть. Теперь же ей бросилась в глаза белизна его костюма, на которой чернели длинные выпрямленные волосы с заметной сединой. Этот Филипп был совсем не похож на молодого кучерявого Киркорова, но изменения коснулись только его внешности. — Зачем ты делаешь вид, будто все забыла? — с упреком спросил мужчина. — Понятия не имею, о чем ты говоришь! — возмутилась Пугачева. — Алла, тот поцелуй, после которого ты с позором выгнала меня из театра, — напомнил Филипп. — Я до сих пор помню вкус твоих губ. Ты не могла забыть. — Уходи. Уходи, пожалуйста! — взмолилась Алла.       Фигура Киркорова нависала над ней словно скала, глаза чернели, как угли и, казалось, готовы были воспламениться. — Если я сейчас уйду, то больше не вернусь к тебе. Никогда! Слышишь? — пригрозил Филипп. — Вот и прекрасно. Не мучай меня, уходи!       Но Алла понимала, что не сможет в этот раз прогнать его также легко, как и в прошлый. В голове Пугачевой, словно набат, зазвучала ее песня.

Ты прости меня, мой ангел, что хранил меня напрасно, Не могу я быть такой, как прежде. Скину белые одежды и войду в живую воду, В озеро несбывшейся надежды!

      Алла обняла Филиппа, и они слились в поцелуе. Воздуха не хватало, но никто не спешил разжимать объятий. Киркоров целовался, как в последний раз, а Пугачева понимала, что с окончанием поцелуя закончится и это блаженство. — Что ты наделал? — воскликнула она, когда их губы разомкнулись, — Что я наделала! — Алла, но ведь ты меня любишь. Я чувствую это. — А как же твоя жена? — Мы уже давно чужие люди друг другу. Она не любит меня и никогда не сможет любить так, как ты, — возразил Киркоров.       Руки Филиппа блуждали по телу Аллы. Она понимала, что эту черту переходить нельзя. — Не любит? Я тоже не люблю. Уходи! И если хочешь, не возвращайся никогда! — Разве это возможно теперь? Ты свела меня с ума. Я не смогу тебя забыть.       Филипп выскочил из гримерки, громко хлопнув дверью. Алла села за туалетный столик и принялась ликвидировать следы недавнего горя. Рисуя на глазах стрелки, Алла вдруг поняла, что она совершенно спокойна. Сердце билось размеренно, дыхание спокойным, рука была твёрдой и уверенной. В её больших красивых глазах вспыхнул тот яркий свет, которым всегда наделяет любовь.