глава 2 - вся правда и обещание.

Запыхавшаяся от долгого бега брюнетка вошла в квартиру, стараясь не привлекать лишнего внимания тяжёлым дыханием и скрипом входной двери. Адреналин зашкаливал, сердце билось так, словно секунда и оно выпрыгнет из груди. Страх и тревога стали понемногу отступать, когда голова коснулась мягкой подушки в своей комнате. Всё в той же школьной форме Катя улеглась на кровать в попытках утихомирить весь внутренний ураган. Пронесло. Пронесло и Слава Богу. Было страшно представить, что случилось бы с бедной девочкой будь на месте того мужчины кто-то другой, менее дружелюбный. Спустя минут 10 дыхание стало ровным, а бешеное биение сердца наконец пришло в норму. Смирнова вяло поднялась с тёплого места и подошла к деревянному шкафу, чтобы достать оттуда домашние вещи. Взгляд сразу упал на нужную полку, куда она с утра положила свою пижаму. Быстро натянув на себя более удобную одежду та снова плюхнулась на кровать, погружаясь в собственные раздумья. ** Коробка - сбор Универсама 30 минут назад. – Чё за девчонка, знакомая чья?,— Вова приблизился к пацанам, когда нетерпеливый Турбо быстро задал вопрос, в упор глядя на старшего. Да и остальные смотрели на него точно так же. В ответ на все эти пристальные и, порой, наглые переглядки, Адидас только гневно выдохнул, засунув промерзшие руки в карманы штанов. – Я её первый раз вижу, так что забудьте. Слышьте, чё так оскалились, давно девочек не видели? Сейчас быстро и каждому, пиздюки!,— Последние обрывки фраз русоволосый старался выделить и прокричать, чтобы всё стадо смогло его услышать. Конечно Суворов прекрасно понимал, что на их сборы только чушпаны обычно забрести могли. А тут вон, подгон какой, но Вова не из таких, не по его справедливости. Гневные речи старшего сделали своё дело и скорлупа стушевалась, предпочитая отмалчиваться и хотя бы в присутствии Адидаса по этому поводу ничего не говорить. Старшие же, в виде Зимы, Турбо и Вовы собрались в небольшой круг, собираясь обсуждать более важные вопросы. Однако переговоры успешно прервал высокий паренёк, чьё лицо было хорошо спрятано под чёрной бандитской маской. – Пацаны, тут это, разговор есть.,— Молодой человек сунул руки в карманы, обращая внимание старших на себя. Он и сам старшим считался, но кровь ещё стыла в жилах, когда он так бес церемонно подходил к этой троице. Вроде месяц назад избегал их, считался для них чушпаном. А тут на тебе, общается так, словно старые друзья. Тройка пацанов на слова Маски ничего не ответили, ожидая какого-нибудь продолжения его монолога. – В общем девочка та, сестра моя, Катька. Больше сюда не сунется, я с ней поговорю.,— На лицах парней выступило яркое удивление. Сестра? Да не может быть. Когда в группировку вступал, ни слова не сказал, а тут пожалуйста, получайте. Турбо уже хотел что-то возразить, но успевший выступить первым, Вова его перебил. – А почему раньше не рассказывал о ней? Ссышь что наши с ней что-нибудь сделают? – Нет. Втягивать её сюда не хочу, маленькая ещё. У нас ведь ещё знаете, отец ментовской, если пронюхает всем пизда. Он мало того, что здесь всех закроет, так ещё за испорченную репутацию нашей семьи всем срока добавит.,— Лёша от собственных слов невольно съёжился, сильнее на лицо натягивая маску. Если кто узнает, что он группировщик, сладкой жизни ему не знать. Всех пацанов его пересадят, да и его тоже, папа такого ни за что не поймёт. За своё положение в обществе так вообще до смерти забъёт, потому что сам, вместе с матерью, всё годами по крупицам выстраивал. Сын мотальщик никому не нужен. – Ладно, ты это, если помощь с ней нужна будет, зови, впрягёмся. Всё таки теперь не чужая.,— Зима скинул окурок притаптывая его ногой, на всякий случай. Никто, после этого, ничего не говорил, но Смирнов был жутко благодарен за эти слова, чего сказать не решался. ** На холодную Казань уже опустились сумерки, а заместо яркого согревающего солнца стали работать старенькие фонари. Голубоглазая девушка сидела за своим письменным столом, что-то пытаясь решить в тетради по алгебре, пока дверь в комнату не открылась с противным скрипом. Зашёл брат. Он выглядел уставшим, на физиономии виднелись новые побои, а костяшки рук были стёрты. – Кать..ну Кать, хватит обижаться. Я поговорить с тобой хотел.,— Непривычно тихий голос брата всё же заставил брюнетку обернуться к нему. Он аккуратно присел на кровать, сминая в своих руках какую-то чёрную, мягкую на вид, ткань. Голову он принципиально поднимать на сестру не хотел, переживал и реакции её боялся. – Пообещай, что вмешиваться не будешь и никому не скажешь. Абсолютно никому.,— Смирнова и сама уже успела перенервничать несколько раз, понимая, что разговор намечается крайне серьёзный. Просто так обещание брат просить не станет. После её утвердительного кивка Лёша положил перед ней ту самую ткань, закрывая тем самым школьную тетрадь. – Маска. Это моё погоняло в группировке.,— Больше слов было и ненужно. Пришился - только и пронеслось в девичей голове. Но вот зачем? Что же ему в семье то не хватало? Денег? Любви? Понимания? Общения? Внимания? Ответов на вопросы не было, Алексей так и сидел с опущенной головой, не решаясь поднять глаза. Мысли в голове хорошенько так спутались. В попытках с ними справиться из светлых глаз невольно побежали слёзы, но Катерина быстро их смахнула, шмыгая носом. – К какой группировке то хоть? За просто так не бьют? – Ни у кого не бывает за «просто так», всех за дело. Помни, что ты обещала не лезть, всё знать тебе не надо.,— Беспокойства за сестру переросли в агрессию, но Смирнов пытался утихомирить свой пыл, перебирая края спортивных штанов. Только девочка хотела сказать что-то в ответ, с кухни послышался задорный голос матери, которая приглашала всех к столу. Родственники переглянулись и молча встали, направляясь по направлению вкусному запаху. В комнатке, за большим столом, сидели родители, уминая за обе щёки поздний ужин. Каждый из подростков последовал их примеру и, усевшись на свои места, приступили к трапезе, докладывая себе в тарелки свежий салат. – Сыночка..это что? С лицом твоим что?,— Айва Сахатовна, мать семейства, тут же изменилась в лице, с ужасом высматривая каждую царапинку на лице родного сына. Альберт Рашидович вслед за женой напрягся, отодвигая от себя тарелку. Проницательный взгляд отца заставлял сердце пропускать удары. Ещё ничего не произошло, но такое ощущение, будто он уже всё про всех знает. – Кто избил? Почему не сказал мне? – Просто нарвался, всё нормально. Азхар и Серёжа мне помогли, мы всё решили, правда.,— После услышанных имён родители заметно расслабились, но свои внимательные взгляды оставили на подростке. – Хорошо хоть, что друзья у тебя нормальные. А ты сильно не переживай, время сейчас такое, главное живой.,— Проговаривал последние слова он уже матери, взяв ту за руку. Если бы не Лёша, сейчас бы всё разрешилось смертной казней. Видимо эту отмазку он давно придумал, потому что многочисленные побои были бы замечены в любом исходе, он знал. Когда семейный ужин подошёл к концу, Катерина по геройски взяла на себя помывку посуды, а Лёша остался ей помогать. Когда Айва и Альберт скрылись за дверьми своей спальни, аж дышать стало легче. Подростки многозначительно переглянулись, обещая друг другу обо всём поговорить ещё раз, только когда окажутся в комнате, на своей территории, где их точно не услышат. Работа на кухне вдвоём шла гораздо быстрее и уже через каких-то 15 минут Катя поставила последнюю мытую тарелку на своё место. Смирнов в это время сидел на стуле, дожидаясь сестру. – Я всё, ид..,— Жуткий грохот разнесся где-то в общей комнате родственников, перебивая брюнетку на полуслове. Оба тут же ринулись на звук, но по приходу в комнату всё оказалось лучше, чем ожидалось. Всё было цело. Даже стеклянная ваза, на которую подумали Смирновы, так и стояла на своём месте. – И что это было? – Там на окне снег, гляди.,— Шатен быстро ретировался к окну, в которое в этот же момент прилетел комок снега. Открыв окно до девушки долетели голоса, что-то кричащие Лёше. Мужские голоса. – Это кто?,— Голубоглазая тихонько подошла поближе, останавливаясь прямо за братом. Тот только недовольно шикнул, переключая всё внимание на незваных гостей.