Часть 1

Девушка вышла из комнаты Лео и направилась в свою. Ей не давала мысль о последней картине, что не вслушивалась в слова друга. «Я чувствую, что уже близка к разгадке. Шестой портрет остался. Неужели Лале — это я в прошлом, или это она — в будущем. Ведь поэтому при реставрации я будто возвращаюсь домой. Где есть реальность?» Погружённая в себя Лайя забрела в другую часть замка, остановилась. В пространстве витала могильная мерзлота, страх и отчаяние. Девушка поёжилась и обняла себя за плечи в слабой попытке согреться. Кругом темнота, отсутствовали высокие люстры или свечи на стенах. Эта сторона замка казалась заброшенной. Внезапно послышалось шуршание снизу, а потом сверху. — Лале, — едва отчётливо прошептал голос. — А? — клубочек пара вырвался изо рта. Девушка тут же обернулась назад, но никого не было. Останавливаться не стала и уверенно зашагала вверх по каменной лестнице, влекомая неизвестным желанием подняться. — Иди ж-же с-сюда, — вновь шёпот послышался возле уха и в то же время далеко. На этот раз хозяйка замка испугалась и торопливо спустилась вниз. Казалось, это не имело смысл. Она оставалась на месте. — Лале! — голос звучал отовсюду, но в нём не было угрозы. Мисс Бёрнелл остановилась, прижавшись спиной к ледяной каменной стене. Сейчас она слышала лишь стук собственного сердца, готовое вырваться из груди, и шёпот, доносящийся со всех щелей. — Поднимись наверх, — вновь голос, который вселял ужас в девушку. Тяжёлое дыхание отзывалось в пространстве, переплетаясь с испугом. Девушка отважилась шагнуть наверх, но внутреннее чутьё подсказывало неприятность. «В конце концов, что может случиться?» Сделав пару шагов, Лайя поскользнулась и едва не упала на ступеньку. Всё тело сопротивлялось идти на поводу у неизвестного. Голос не был похожим ни на чей ранее. Напротив, тут нечто иное — таинственное и мрачное, но очаровывающее. Хотелось следовать за ним, даже если он уведёт в пропасть на верную гибель. Оно невидимыми щупальцами вело в никуда. Девушка сопротивлялась, тихо всхлипнула и ударила ладошкой по ступеньке. — Что тебе от меня надо? — сквозь зубы процедила реставратор, оглядевшись в растерянности. — Твоё присутствие, — раздалось вблизи. — Я не понимаю… — Поднимись. Тело отрешённо от сознания уверенно поднялось и следовало зову, словно по повиновению. Сердце клокотало. И в то же время ныло, отзываясь болью. Влекомая голосом Лайя уверенно шла, что-то заставляло, тянуло невидимыми нитями. Эхом в воздухе раздавались шаги по лестнице. Наконец, она дошла до нужной комнаты, отворила дверь, которая на удивление легко поддалась. Кто-то часто заходил. — Иди! — настырный шёпот стал громче, но находился рядом, как если бы стоял возле вошедшей. В помещении веяло сыростью и холодом, а окружавший мрак нагонял одиночество и тоску. Мурашки табунами проносились с головы до ног. Взгляд метнулся к стене на полотно, накрытое чёрной тканью. Хозяйка замка с осторожностью прошла к нему, ласково провела рукой по материи. — Неужели эта та седьмая картина, о которой говорил Влад? — девушке искренне не хотелось верить, совсем не готова столкнуться с таким поворотом судьбы. Одним рывком стянула ткань и опустила в недоумении. На полотне изображены трое людей. В груди неприятно отозвалось болью. Лайя отказывалась верить, отметнулась и закрыла глаза. Повсюду звучал шёпот, голоса, которые не могла разобрать. Прошлое? В висках кольнуло. «Нет! Этого не может быть! Кто смог изобразить друзей?» Мисс Бёрнелл, повинуясь своим чувствам, внимательно посмотрела. Карие глаза излучали неподдельную радость и… влюблённость? Девушка из картины светилась, сложно не заметить. На полотне люди улыбались, в центре лежала девушка и тоже улыбалась. Рядом возмужавшие Аслан и Влад. Они наблюдали за небом. Машинально притронулась к краске, провела пальцами по шероховатой поверхности, ощущая слои мазков. Спектр эмоций захватил, но эта была светлая грусть. Лайя почувствовала сонливость, такое родное за время реставрации остальных портретов. 1448 год. Милая девчушка со всех ног бежала к озеру, чтобы встретиться с дорогим человеком, ставшим столь родным за четыре года. Влад сидел под деревом и крутил в руках травинку, а затем зажал в зубах, пробуя на вкус сладкий стебелёк. Тяжёлый взгляд направлен вперёд, но не видел перед собой никого и ничто. Мыслями находился даже не в Османской империи. Не заметил присутствие Лале. Кузина султана нависла над ним, чтобы привлечь внимание. Каштановые густые волосы небрежно коснулись и пощекотали его лицо. Ледяные глаза с нежностью устремились наверх. Влад приоткрыл рот, и травинка выпала. Тёмные прядки лезли в глаза и в нос, поэтому Влад попытался сдуть, но не получилось. Сразу же послышался заливистый смешок девушки. — Чего? — недоумевал парень, глядя снизу вверх, и улыбнулся в ответ слегка вымученно. — Это было забавно, — Лале села рядом с наследным принцем Валахии. Рядом с девушкой он чувствовал спокойствие, словно она являлась лучиком света в его непроглядной тьме. Слишком много плохих событий произошло в жизни. Парень благодарен друзьям за поддержку, они всегда были рядом, помогали в трудную минуту. Но смерть отца и брата не давали покоя. Желание расправиться с убийцей семьи не пропало, зная, как из-за Грэдиша страна пала. — Влад? — Лале мягко коснулась плеча. — Что тебя тревожит? Дракула вновь сорвал травинку, покрутил в руках и глядел на неё пустым взглядом. Он не мог составить слова в предложения, океан мыслей бушевал в голове. С чего начать? — Влад? Я же вижу твоё беспокойство. Я схожу за Асланом, — девушка сделала усилие, чтобы подняться. — Нет! — парень задержал, взявшись за кисти рук, постарался слабо, чтобы не напугать.— Прошу, останься. Лале увидела блеск в глазах и смягчённый взгляд. Она склонила голову на его плечо и провела кончиками пальцев по сильной мужской руке. Влад не отстранился, закрыл глаза и замер, позволяя девушке исследовать ладонь. Он отдался ощущениям, запоминая тёплые и столь нежные прикосновения. Странное чувство одолело, но определённо нравилось и вызывало улыбку. Парень открыл глаза и коснулся травинкой лица Лале. — Это нечестно! — девушка ожила и засмеялась. Но Влад настырно щекотал шею, а Лале отодвигалась, пока не упала наземь. Парень навис над ней. Между ними вспыхнула искра. Она незаметно приоткрыла губы, а грудь рвано вздымалась, вторя томному сумбурному дыханию. Тело охватило новое ощущение, стало жарко и волнительно. Влад почувствовал то же самое. Он смотрел в глаза, а затем на губы и снова в глаза. Но никто не смел нарушить накаляющую атмосферу, словно боясь разбить стекло. До этого смотрящая в голубые очи девушка на секунду переметнула взгляд на манящие губы, что стало решающим знаком для Влада. Он медленно приблизился, осторожно целуя. В это мгновение мир разбился на осколки, перестал существовать и остановился ради них. Лале чувствовала внутреннюю дрожь в теле, будто пробовала запрещённое лакомство. Адреналин заставлял сердце биться чаще. Девушка всецело отдалась ощущениям. Поцелуй был сладкий, нежный и первый. Она запустила руку в смоляные волосы, перебирая пряди. Пальцы Влада обжигающе касались нежной кожи шеи, затылка, щёк. Наследный принц растягивал удовольствие, не углублял поцелуй. Он почувствовал дрожь спутницы и плавно отстранился. — Нас могут заметить, — увидев недоумение, оправдался парень и вновь сел возле дерева, облокотился. — Ты прав, — кузина султана испытала дикое смущение и стыд за свой порыв, за риск, из-за чего щёки в мгновение вспыхнули. — Пожалуйста, не стесняйся, — ласково прошептал Дракула, убирая прядь каштановых волос за ушко. Девушка коротко кивнула, не зная куда себя деть. Некоторое время они молча смотрели на красочное отражение заката в озере. Небо вторило солнцу, отсвечивая тёплые оттенки с невероятными розовыми переливами. — Скоро твой портрет будет готов, — нарушая тишину, пролепетала художница. — Это опасно, — Влад как и прежде не разделял энтузиазма собеседницы. — Я для себя! Никто не узнает, — упрямо заявила Лале. Парень тяжело вздохнул. Определенно ему нравилось творчество, восхищался талантом, но изображение людей карается казнью вне зависимости от статуса. Он переживал за будущее. — Мне нужно уехать в свою страну, — с трудом произнес собеседник, чувствуя на себе груз ответственности, хотя хотел рассказать о тревожных мыслях. — Венгры хотят захватить Валахию, подчинить себя. Я должен защитить. Холодность, с которой он говорил, не вязалась с его поведением минуту назад. В глазах вспыхнул дьявольский огонёк безжалостности и ярости, словно заключил сделку с Rege. Будто сейчас говорил не Влад, а его темная сторона. — Влад? — обеспокоенно спросила Лале, чувствуя неладное, и ладошками взяла его лицо, заставляя смотреть в глаза. Он увидел свет, исходящий из сердца сидящей перед ним девушки, и переменился. Дракула понял, о каком свете души говорил Rege. «Лишь свет души станет спасением проклятия, иначе со временем тебе придется прислуживать мне!» Влад вспомнил Его слова, эхом разразившиеся в сознании. Парень сжал руки в кулак. Злоба разразила. Только сейчас он понял, какое проклятие навёл на себя, одурманенный местью за семью. — Лале-хатун, я должен идти. Мы скоро с Вами встретимся, — он встал, галантно поклонился и ушёл прочь. Художница дожидалась, пока солнце сядет за горизонт. Она тронула свои губы, которые до сих пор полыхали. В голову пришла сумасшедшая идея. Лале решила написать момент, с которого началась дружба. Рискованная и безумная идея, учитывая, что часть портретов хранились в комнате, покрытые специальным раствором, который Лале научилась делать самостоятельно. «Он будет злиться», — промелькнуло в голове. Девушка хотела оставить подарок, который напоминал бы о хороших моментах в Османской империи. Лале со всех ног побежала в укромное место, чтобы сделать наброски, пока солнце не село и не стало совсем темно. Она загорелась идеей, старалась по возможности быстрее закончить, пока Влад не уехал. Первая неделя ноября выдалась дождливой, и девушка утащила часть законченных портретов в свою комнату, замазав плотным слоем. Над завершающей картиной Лале засиделась, заканчивая последними штрихами. Она была самой любимой и дорогой сердцу. Передавала свои чувства, эмоции, которые испытывала, когда ребята разглядывали звёздное небо. В этот день Мехмед взвалился в покои кузины, чтобы высказать своё негодование по поводу школы. Он вновь взошёл на престол, и никто ему не указ. Не посмеют возразить! В планах было закрыть школу. Его злило, что женщина из гарема учит османских детей! Падишах распахнул двери. — Лале-хатун! Но его встретила тишина. Оглядел комнату. Взгляд зацепили полотна, лежавшие в тени. Они были засаленные и серые, хотя должны быть белыми. Султан ногтём скребал, тёр рукой, впускал в ход посторонние предметы, но ничего. Юноша был наслышан от Димитриса о таланте кузины, часто хвалил. В голове возникла идея сжечь бракованные полотна и подарить новые, чтобы войти в доверие. Мехмед поднёс картину к огню. Медленно с неё стекала вязкая масса, обнажая портрет Хасана. Злость достигла точки кипения, ненависть разгоралась в душе. В тайне писать портреты! Но после минутного размышления султан злорадно усмехнулся, продумывая план, как проучить нарушительницу. — Бостанджи! — крикнул правитель Османской империи, держа над огнём портрет Раду. — Немедленно приведите сюда Лале-хатун! Художница замазывала творение, и ворвался Аслан как гром среди ясного неба. Он был мрачнее тучи. — Лале… — запыхавшимся голосом начал парень. — В-влад! — Что произошло? — девушка подбежала к другу и обеспокоенно стала оглядываться. — Влад… Он уехал защищать страну, — Аслан облокотился спиной о стену и неторопливо скатился по ней. — Ч-что? — чувствуя огромный ком в горле, дрожащими губами пролепетала. — Но почему он заранее не сказал? Не предупредил? Ты знал? — Нет. Девушка закрыла рот рукой в надежде остановить подступающие слёзы, сильнее зажмурила глаза. Не хотелось верить, что человек просто так оставил, не попрощавшись. Аслан положил руку на плечо, в попытке успокоить, хотя хотелось обнять. — Лале, — доставая письмо из кармана, мягко позвал парень. — Влад просил передать тебе это. Он сказал, что так будет лучше. Девушка взглянула на сложенную бумагу. Из-за пелены слёз едва разобрала нахождение, всё было расплывчатым. Друг аккуратно вложил письмо в руку. — Я могу отойти ненадолго, если хочешь прочесть одна. — Аслан, благодарю за понимание, — Лале вымученно улыбнулась краешком губ и слегка обняла на прощание. — Хорошо. Парень понимающе кивнул и ушёл, оставив наедине с собой художницу. Лале села подле полотна, чувствовала вибрацию всего тела. Медленно раскрыла послание и принялась читать. «Милая Лале, я приношу извинения, что прощаюсь с Вами таким ужасным способом. Решение уехать было спонтанным для меня. Мой долг — защищать Валахию любой ценой, сейчас я нужен своему народу. Меньшее, чего мне хотелось видеть, — Ваши слёзы, ибо не заслуживаю. Я буду помнить поцелуй у озера, который Вы подарили. Обещаю приехать сразу, как только представится возможность. Я вернусь к тебе! Искренне Ваш, Влад Дракула.» От каждой строки девушку лихорадило, дрожащими пальцами дотронулась до губ, вспоминая нежное прикосновение уст, волнение, которое испытывала. Сердце затрепыхало — слёзы с новым усилием потекли по щекам. Лале закрыла ладошками лицо и отдала волю эмоциям. Спустя некоторое время девушка успокоилась и спрятала полотно, чтобы если днём забрались, то не обратили бы внимание. А главное — чтобы лучи солнца на них не попали. Она решила отправиться на озеро. Но не успела дойти, как бостанджи передали приказ Мехмеда. Они привели в её покои, как того велел султан, который вальяжно сидел напротив огня. Рядом стояли портреты. Нарушительница сразу смекнула, но не придавала вида, твёрдо стоя возле двери. — Оставьте нас, — не взглянув на охрану, гнусаво протянул падишах. Повисла ядовитая тишина. Лишь треск дров разбавлял молчание и постукивание пальцев шехзаде по мебели. Он был погружён в свои мысли, словно проверял на выдержку, где проиграл. — Кузина, — завязал разговор правитель, не смотря на вошедшую, — ты ведь знаешь, что запрещено изображать людей. Лале по прежнему стояла на месте, устремив равнодушный взгляд на огонь. Всем видом показывала стойкость и хладнокровие, но внутри опасалась ситуации, произошедшей в 1446 году. Страх разлился по венам, медленно заполняя собой организм. — Предпочитаешь молчать? — мерзкая усмешка оскалила лицо, он запрокинул голову назад, рассмеявшись. — Я сперва хотел сжечь картины, сослать изображённых на мучение, чтобы знать, как медленно умирают внутри. Девушка поняла, что речь шла про Аслана и Влада. Она испугалась за их дальнейшую судьбу. — Но понял, что мой братец мёртв, а Влад вернулся в Валахию. На него другие планы. А вот Аслан. Его ждет иная участь. Похлеще. Нурай сбежала, выбрала свою судьбу. Наконец, падишах обратил внимание на кузину, зорко и внимательно глядя, словно считывал информацию, залезал в глубины души. Потом встал, подошёл к девушке. — Я разозлился. Меня обуяла такая ярость и ненависть! Удивился портрету Хасана, — он ходил как коршун возле добычи, готовый напасть в любую минуту. — Вы так и будете продолжать разглагольствовать? Или перейдете к сути? — зацепив глаза Мехмеда, нагло и отважно произнесла девушка. — Какая дерзость! — султан почувствовал толику оскорбления, но это забавляло, словно наслаждался. — Я хочу предложить сделку. — Какую? — тяжело сглотнула, вспоминая неприятный вечер, именно сейчас захотелось пить, но кувшин находился на другом конце. — Я могу уничтожить портреты, забыть о них, тем самым сохраняя тебе жизнь, — правитель растягивал слова, чувствуя превосходство. Он прошёл к столику, налил до краёв кристально чистой воды, утоляя собственную жажду и издеваясь над кузиной. Вода проливалась мимо, стекая вниз по горлу. Падишах издевательски посмотрел на Лале. Девушка упорно стояла и с вызовом глядела на родственника. Ей хотелось кинуться и выпить весь кувшин, но сохраняла самообладание. — А взамен? Мехмед вновь наполнил стакан и отставил в сторону сосуд. — Не желаете выпить? — испытывающее наблюдал за кузиной, а на лице исказилась самодовольная усмешка. — Нет, благодарю. — Что ж, — он оторвался от столика и прошёл к балкону, — взамен предлагаю стать моей женой. Правитель с нескрываемой победой в голосе говорил. Лале перевела взгляд на четыре портрета, как бы осмысливая дальнейшую судьбу. В покоях повисла гробовая тишина, лишь Мехмед наслаждался прохладой вечера. Он знал, что у девушки нет выбора, внутренне ликовал и представлял, как родственница идёт в роскошном платье, прикрывая лицо тонкой полупрозрачной тканью. Из раздумий вывел стальной голос девушки. — Я лучше умру, чем выйду за Вас замуж! — художница как никогда уверенно произнесла, словом рассекая молчание клинком. Падишах опешил, ибо продумал всё. Человек, загнанный в тупик на грани гибели, цепляется за возможность жизни. Но в какой момент смерть стала спасением? Разгневанный бросился к картине и бросил портрет Влада и Нурай в огонь. — Нет! — с криком Лале бросилась к полотнам, в надежде сохранить остальные, благодарила небеса, что оставила некоторые в домике. Сердце сжалось и упало от вида горящих картин. Как язычки пламени жадно охватывали полотно, как краска безобразно стекала, превращая в уродство. Огонь пожирал и вспыхивал с новой силой. Художница метнула взгляд на кувшин с водой, но Мехмед стоял рядом. Она видела, как от злобы он метнул сосуд в стену. Девушка попыталась спасти, но обжигалась. Сквозь боль вытащила остатки. Слёзы потекли по щекам от несправедливости. — Будь по-твоему! А оставшиеся сожгу перед казнью, чтобы все видели, но ты не смогла ничего сделать! — словно змея прошипела возле уха. Разгневанный Мехмед вышел из покоев, вне себя от ярости швырял всё на своём пути. Он проклинал весь мир, не знал, куда направить поток ненависти и агрессии. Лале сидела и не знала, куда себя деть. Что делать дальше? Знала — впереди ждёт казнь. А портреты? Ей хотелось оставить, каким-то чудом сохранить, чтобы жили после неё. План само собой пришел в голову, нужно лишь время. Всё было готово, осталось встретиться с Асланом и попросить о помощи. — Лале-хатун, Вы желали меня видеть? — Аслан! Я так рада, что ты пришёл! Пленница подбежала к парню и крепко обняла. По ней нельзя было сказать, что завтра отправляется на казнь. Она была наполнена жизнью, внутренней энергией. Казалось, что улыбка может осветить весь мир, если солнце потухнет. Друг безэмоционально ответил на объятия, боль медленно отдавалась в глубинах сознания. Сегодня обычно задорный рыжий парниша был поникшим, страдающий взгляд обращён в никуда. — Лале, неужели нет другого выбора? — Есть, но моя жизнь будет сплошным мучением. Надежда. Голос, глаза наполнены надеждой. — Я верю в перерождение душ, — пленница обхватила лицо парня, заставляя взглянуть в суть, — и однажды мы встретимся вновь. Будем втроём смотреть на звёзды. Они непременно запомнят нас! — Лале, — парень внутренне дрожал, всем нутром не хотел терять подругу, с которой провёл сознательное детство и юность. Он примкнул к ней лбом, гладил каштановые волосы. — Мне страшно, — едва слышно пролепетала девушка, обнажая уязвимость. — Пожалуйста, не заставляй меня жалеть о выборе. Аслан бережно провёл по прядям, подушечками пальцев прошёлся по шее, плечам, чтобы успокоить, утихомирить бушующую тревожность собеседницы. Сложно было смириться с решением, с последним разговором. — Моя жизнь не будет мне принадлежать. Сейчас у меня есть возможность распорядиться, — хоть голос вздрагивал и волнение поглотило с ног до головы, девушка стояла на своём. — Я рад, что посчастливилось встретить тебя и Влада, — он сделал паузу. «Влад!» Глаза Лале наполнились слезами, она почувствовала дрожь в пальцах и во всём теле. Девушка поджала губы и до боли прикусила, чтобы не выдавать беспокойство. «Я с ним не попрощалась. Не сказала, насколько стал дорог мне.» Видя подавленное состояние пленницы, Аслан крепко обнял. Девушка не справилась с собой. Слёзы обожгли щёки. Оставались мокрые следы на плече. Он понимал, как тяжело приходилось нарушительнице. Вдвойне больнее. — Аслан, — девушка посмотрела на него с надеждой, — у меня к тебе важное поручение. — Я слушаю. — В нашем тайном домике спрятаны картины. Софие помогла скрыть их. Я попросила, чтобы её жених увёл тебя из страны раньше, чем Мехмед заметит пропажу. Он и его отряд отправятся в Валахию. Султан дал приказ. Передай Владу одно полотно, без слов. Это останется на память о наших совместных днях. Остальные сохрани у себя. Безопасность картин на тебе. Могу ли я на тебя положиться? — Я сделаю всё возможное. Верь мне. Лале улыбнулась сквозь слёзы. Она не погасла. Друзья в последний раз обнялись. Аслан покинул темницу, хотя сердце сжималось, хотелось самому пойти на казнь, но на рассвете отправится в путь. В момент наказания будет далеко от Эдирне. Портреты нашёл сразу, спрятать не составило труда. Один отличался, на нём красовалась метка. Солнце находилось в зените, Аслан шёл в такую жару, превозмогая усталость, и думал о словах Лале, о перерождении душ, о будущем. В это время во дворце собрали народ на зрелище. Шахи-хатун отправилась в темницу, чтобы привести в порядок Лале — образумить! Но девушка уверенно шла на смерть. — Деточка, последний раз прошу, соглашайся на свадьбу! — госпожа крутилась, как пчёлка возле цветка в поиске лучшего места. — Одумайся! Но Лале шла, игнорируя все просьбы и молитвы. Её выдержке можно бы позавидовать. «Я погибну свободной. Звёзды видели всё. Спутники моей недолгой жизни.» Она достойно стояла перед палачом, в руках которого находился остро заточенный топор. Блики солнца отражались в нём, отсвечивая прямо в глаза. Мехмед восседал свысока. Лицо исказила злоба и неприязнь. Он надменно наблюдал за действиями. — Лале-хатун нарушила главный запрет: нельзя писать портреты людей. Казнь в любом случае, вне зависимости от звания и происхождения. Картины будут сожжены… — громкий и низкий голос палача раздавался во всём округе, чтобы до каждого донеслись слова. — Картин нигде нет! — вбежал в покои султана один из охранников. Падишаха перекосило, лицо выдало гримасу раздражения и лютой ненависти. Он стал мрачнее самой тёмной тучи. Шехзаде немедленно встал и вскрикнул, оглушая: — Где они? Смотрящая всё это время вниз Лале благодарно улыбнулась, зная, что всё пошло по плану. Как надо. Девушка гордо посмотрела в глаза, с вызовом глядя на падишаха, который оскалился. — Там, где ты их никогда не найдёшь! — Я думал, что ты будешь более благоразумна. Но сейчас показала, что заслуживаешь казни. Мехмед качнул головой, давая согласие на действие палачу. Девушка мягко опустилась на колени и положила голову, обнажая шею. Народ замер, каждый затаил дыхание. Зара, стоящая на балконе, не выдержала и зашла внутрь. Сердце разрывалось. Оно готово было вырваться из груди. Но против закона не пойти. После прочтения письма в Лале поселилась уверенность сбежать в Валахию и принять другое имя. Последними воспоминаниями был поцелуй у озера. Тогда казалось, что вся жизнь впереди. Что вновь запустит руку в жёсткие чёрные волосы, снова заглянет в кристально ледяные глаза, в которых кроется нежность, вновь ощутит вкус поцелуя. От воспоминаний губы обожгло. «Это того стоило.» Палач занёс топор над головой. Сверкнуло остриё. Секунда. Последний выдох и… Наше время. Лайя глубоко вздохнула, словно в лёгких отсутствовал воздух, и схватилась за горло. Она отскочила от картины и ужаснулась произошедшим событиям. За спиной что-то упало. На секунду реставратор услышала звук рассекающего топора над собой. «Переселение душ? Это моё прошлое? Неужели произошло со мной в прошлом?» Девушка поняла, почему её непреодолимо тянуло к хозяину замка с самой первой встречи. Она жадно хватала ртом воздух. Адская боль отдалась в шее, а затем медленно, мучительно медленно растеклась по телу. Будто тело не принадлежало или прошлое не отпускало. Лайя не могла поверить до конца. В голове куча мыслей, одни заменялись другими, вопросов — тьма, а ответов — ноль. — Это твоё прошлое, — раздался голос, завлёкший в это место. — Но как? — растерянно спросила реставратор. — Переселение душ. Забыла свои слова? Хозяйка замка не отпускала шею, боялась, что если уберёт руки, то голова упадёт с плеч. Боль не уходила — ноги подкосились. Она рухнула. «Так много событий произошло: картины, прошлое, Лео, настоящее, интриги, запреты, тайны, Влад…» Губы обожгло как перед казнью. Грудь часто вздымалась от недостатка кислорода или всё же… — Можешь не верить, дело за тобой, — шёпот отозвался вдали и звучал ласково, прощаясь. — А ответы на другие вопросы? — Сердце подскажет. Реставратор уставилась на картину. В ней боролась правда и здравый ум. Неизвестно, сколько просидела, пока не пришла в себя. Она вспомнила, как сравнила возвращение в прошлое будто шла домой. Такие родные ощущения были. «Неужели Вселенная давала звоночки? А Влад? Он получил мой подарок.» Лайя дотронулась до губ, прикрыла глаза. Учащённое дыхание, непреодолимая дрожь в теле. Взгляд пронзительных голубых глаз над собой. Сладкий невинный поцелуй. Лёгкое касание чувственных губ. Это было с ней. «Это моё прошлое. Я хочу увидеть Влада.» Мисс Бёрнелл мгновенно поднялась и зашагала из помещения. Казалось, что замок сам подсказывает путь к своему владельцу. Девушка обратила внимание на знакомую дверь. Стук собственного сердца и тяжёлое дыхание затмевали другие звуки. Она нутром чувствовала мужчину в библиотеке. «Что я ему скажу? Влад, я и есть Лале? Или: Влад, я вспомнила прошлое? Это смешно и опрометчиво!» Вдохнув полной грудью, Лайя коснулась двери и почувствовала волнение и робость. Хотелось убежать, закрыться в комнате или войти, обрушив на мужчину тонну вопросов с порога. Тяжёлая дверь шумно открылась. Реставратор несмело вошла и заметила сидящего Влада, в руках находилась знакомая книга «Граф Монте-Кристо». На столе пульсировала роза алым светом. Хозяин замка верно не видел сияния и вполне спокойно листал страницы. Но обернулся вполоборота. Глаза странно сверкнули, а уголок рта растянулся в полуулыбке. — Мисс Бёрнелл? — Влад! Мужчина встал и двинулся к вошедшей, которая бросилась навстречу. Они крепко обнялись, как влюблённые после длительной разлуки. Впрочем, так и было. Белый свет, исходящий изнутри девушки, смешался с алым. В совокупности озарили всё пространство, буквально весь замок. Влад двумя руками зарылся в волосы и заставил поднять голову наверх. В нем боролось желание поцеловать, впиться жадно в губы. Болезненное воспоминание заставило остановиться. Лайя едва дотронулась щеки и привстала на носочки. Провела кончиком носа от подбородка до ушей и потёрлась своей щекой о щетину. Никаких ожогов. — Я рада тебя видеть! — дыхание волнительно действовало, отпечатывая слова на шее. Влад осторожно коснулся губами, сливаясь в нежном, долгожданном поцелуе. Они не могли оторваться друг от друга. Руки плавно скользили по затылку, шее, плечам и по спине, вызывая мурашки. Прикосновения заставляли трепыхать девушку. Их тела горели нежностью в эпицентре света.