🌙

Андромеде не нужно солнце. Ей не нужна луна. Ей не нужны закаты и рассветы. Ей не нужна надежда. Ей не нужны звёзды. Ей не нужно это чёртово выдуманное светлое будущее. Она не верит ни во что. Она не надеется ни на что, кроме того, как сдохнуть в собственной кровати, в одну из обычных, июльских ночей. Ей надоел весь этот мир - здесь слишком тоскливо. Но каждое утро она зачем-то продолжает просыпаться, смотря на восходящее солнце. И каждый начинающийся день она считает по-немецки. И каждый раз она вспоминает про чёртово, никому не нужное, солнце. -eins, - сурово произносит она, открывая шторы ранним утром - hier kommt die Sonne. Она и впрямь не понимает, зачем эта огромная звезда, что именуют "Солнцем", и говорят, что она греет и освещает Землю. Ведь, на деле-то, на Земле серо, холодно и неуютно. Вся планета тонет в ненависти, боли и слезах. Так зачем же продолжать тут жить? Спутники любого нового дня - страдания, мысли и нестерпимая боль, как физическая, так и моральная. Каждая ночь - лишь несколько, поглощённых тьмой, часов, за которые Андромеда успевает только сильнее настрадаться, ведь мыслям по ночам никто не мешает. Она живёт будто во сне, ведь каждый новый день - такой же, как предыдущий. Она не ощущает ни себя, ни чего-то вокруг. Вся окружающая среда - одно размытое пятно. Она потеряла всех. У неё больше нет никого, кому она могла бы доверять. Хотя, доверяла ли она хоть кому нибудь? Нет. Семье, коли таковая вообще существовала, никогда нельзя было верить. Они - те ещё твари. Собственно, они - основная причина её страданий. Друзей она никогда не заводила. Зачем? Всё-равно же любая "дружба" потом закончится... В итоге, в шестнадцать лет, Андромеда имеет лишь... А что она имеет? Наверное, ничего. А, хотя нет, постойте. В шестнадцать лет она имеет ненависть ко всему миру и известную фамилию, которую также ненавидит всей душой, и надеется как можно быстрее сменить. Она - обладательница гордой фамилии - Блэк. Благодаря этой фамилии, перед ней открываются любые двери, ведь быть Блэком - едва-ли являться королём. А какова обратная сторона, которую видят лишь истинные наследники? Унижения. Бесчисленные, жестокие наказания. Запреты. Холод. И прочие "прелести". Она честно пыталась бороться с людской ненавистью и рушить рамки - за что потом жестоко поплатилась. После первого же бунта, устроенного ей, против расистов, родители устроили такую выволочку, что захотелось просто... умереть? Андромеда до сих пор помнит, как в тринадцать лет родители приволокли её домой, и испытали на ней непростительное проклятие. В целях воспитания. Она помнит, как в тот злосчастный вечер, шатаясь, и пару раз падая от невыносимой боли, она поднималась в свою комнату. Помнит, как от родительского проклятия, ноги были изрезаны, будто ножами. Помнит, как истекала кровью, только и успевая, что менять бинты на ногах. Помнит, как двое суток не могла даже встать от невыносимой боли по всему телу, и как болела голова, не давая спать. Она помнит, как умоляла всех известных Богов помочь ей. Но она так и не поняла: помогли ли они, или она сама справилась. Но, по крайней мере, Андромеда пытается верить в то, что всё это рано или поздно закончилось, именно по воле Богов. Ведь, при таком "раскладе", появляется хоть что-то, во что она может хотя бы пытаться верить. И вот, заканчивается очередная бессонная ночь, и тёмно-серая комната начинает светлеть. Собственно, цветов в ней не добавляется, просто темно-серый становится светло-серым. Андромеда подходит к окну, раздвигает чёрные шторы, и полушёпотом произносит: -Zwei. Hier kommt die Sonne. Она смотрит на улицу. Там серые пешеходы бегут по серому тротуару, придерживая серые портфели. Они опаздывают на тоскливую и, в глубине души, ненавистную работу. Она наблюдает за этими серыми людьми, и от этого хочется только плакать. Она знает, что сама - не то что серая. Чёрная. Она понимает, что сама пропитана ненавистью от ног и до головы. Она чёрная, как и вся её семья. Но они разные. Андромеда чернее ночи по причине того, что ненавидит весь мир, и себя в том числе. Она ненавидит солнце, ненавидит луну, ненавидит жизнь и ненавидит смерть, но она любит людей. Она готова поджечь себя, чтобы согреть других, даже абсолютно незнакомых. Она готова помочь любому нуждающемуся. Но нуждающаяся в помощи сейчас, как раз-таки, она. Миру её помощь не сдалась. Её семья чёрная потому, что они, в первую очередь, ненавидят людей. Они - жестокость во плоти. Её старшая сестра, Беллатрикс, убийца. Она жаждет крови, хуже оголодавшего вампира. Её родители живут по той же идеологии. Они хотят истреблять, совершать геноциды человечества. Её тётя и дядя - Вальбурга и Орион - живут по тем же принципам, что и родители. И вообще, все Блэки столь эгоистичны, что готовы истребить половину населения ради собственной выгоды. Андромеда не такая. Именно в этом заключается их главное различие. Она смотрит на небо, в надежде найти ответ, как быть дальше. В надежде узнать, как жить. Но небо лишь смотрит на неё в ответ, отвечая пасмурной, серой тоской. Как бы сочувствуя, говоря: "я ничем не могу тебе помочь". "Ну и пошло ты со своим сочувствием!" - яростно думает Андромеда. Она переводит взгляд с неба на землю, вновь на людей. Взор цепляют двое незнакомцев, о чём-то бессильно спорящих. По ним видно, что этот спор не нужен никому, и оба они порядком устали, но из непонятных даже самим себе принципов, они продолжают доказывать свои точки зрения друг другу. Андромеда обводит взглядом людей, шныряющих туда-сюда, и видит, что все они потеряны. По дороге проезжают автомобили. На производстве им предали цвета: какие-то машины красные, какие-то синие, есть даже жёлтые. Но проезжая по унылому городу, все они выцветают, становясь сероватыми. В итоге, синяя машина становится тёмно-серой, жёлтая - светло-серой, а красная - серой, с едва ли заметным отливом красного. -alle warten auf das Licht, - медленно произносит Андромеда. Она в последний раз осмысливает всё происходящее, убеждается в том, что все ждут света, хотя сами его тушат, и отходит от окна. Она знает, что светлого будущего не будет ни у кого, но продолжает карабкаться по стенкам ямы, в которую опустилось человечество, в надежде хоть кончиком пальца коснуться солнечного света.