Часть единственная

      Это случилось зимой, в самый разгар сезона штормов, когда незамерзающая Балтика словно бы сошла с картин Айвазовского. Я тогда, как помню, только закрыла свою первую в жизни сессию, и после месяца мучений, страшного недосыпа и добровольного заточения в университетской библиотеке мне нестерпимо хотелось почувствовать свободный, свежий ветер на лице. Разумеется, я поехала на море.       Когда я добралась до него, на мир уже опустилась ранняя, непроглядная зимняя ночь и, хоть на небе была полная луна, её свет еле-еле пробивался сквозь густую пелену туч. Ветер был поистине штормовым - мне приходилось изо всех сил держаться за перила лестничной платформы, на которой я стояла, чтобы меня не унесло в тёмную даль моря, испещрённую белыми морщинами пены. Как бы мне ни хотелось спуститься на пляж, приходилось оставаться на той платформе - вода поднялась так высоко, что волны закрывали несколько нижних ступеней лестницы. Осеннее пальто совершенно не спасало от холода, ноги в промокших насквозь из-за дождя ботинках уже давно ощущались как кусочки льда, ветер пробирал до костей, но я этого почти не замечала, вцепившись в поручень и зачарованно вглядываясь в морскую даль, где чернота водной глади почти без границы переходила в черноту неба.       Движение волн, барашков морской пены на них, облаков и бликов лунного света создавали там, на грани видимости, удивительные тени. Так, в один момент я увидела силуэт теплохода. Разумеется, быть там его на самом деле не могло - какой безумец выйдет в море в такую погоду? Да и если бы это было настоящее судно, разве было бы оно целиком погружено во мрак?       Один из иллюминаторов загорелся ярко-жёлтым цветом.       Словно услышав мои размышления, там, в тёмной дали, появился маленький огонёк. Я не могла поверить своим глазам, поэтому зажмурилась и потрясла головой. Когда я открыла глаза, огоньков стало два. Второй был немного поодаль от первого, и его свет выделял из окружающей темноты тень ещё одного судна, немного поменьше. Я стала задумываться о реальности происходящего - всё казалось сном. Чем дольше я вглядывалась в горизонт, тем больше огоньков там появлялось, и за каждым - своя тень судна, словно какой-то сумасшедший вывел в шторм целый флот. Хотя, подумалось мне, единственным сумасшедшим этой ночью была я. Вдруг среди светящихся кружочков иллюминаторов появился непохожий на другие огонёк. Сначала он был еле заметен, а потом разгорелся сильнее, будто там было живое пламя. Тень за этим огоньком привела меня в настоящий ужас. В свете масляного фонаря - а это был без сомнения он - чётко был виден силуэт исполинских парусов.       Я снова попыталась стряхнуть наваждение с глаз, но новые огоньки всё появлялись и появлялись, высвечивая на горизонте новые и новые силуэты. Парусников становилось всё больше, менялись их формы, размеры. В какой-то момент я даже разглядела на самом краю видимости несколько кораблей, похожих на драккары викингов. Вскоре начало казаться, что на горизонте вырос новый огромный город - столько там было огоньков, за каждым - своя тень, и новые появлялись с каждым мгновением. В конце концов немного впереди стали возникать очертания маленьких лодочек, в каждой - тень человека, держащая в руках горящий факел. Целый флот погибших кораблей - в этом я уже не сомневалась, как и в том, что всё происходило в реальности. Но зачем все они поднялись в эту ночь? Почему они смотрят на берег и словно бы ждут чего-то?       Новый порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Затряслась лестничная платформа, служившая мне пристанищем, и даже показалось, будто не ветер вовсе шатает платформу, а чьи-то тяжёлые шаги. Внезапно от этой мысли меня пробрал страх, и я обернулась, чтобы успокоиться. Позади меня стояла огромная толпа теней. Черты лица было не разобрать, но в очертаниях одежды явно угадывалась морская форма. Я забыла как дышать. Но теням было не до меня. Они смотрели на горизонт, где выстроился город погибших кораблей, и было чувство невероятной тоски в том взгляде. Неужели они… скучали? Не замечая меня, тени стали подходить ближе к поручням, неотрывно смотря в морскую даль, словно мотыльки, влекомые светом лампы. Мой страх ушёл на второй план, его снова вытеснило то ощущение зачарованности, как будто и я попала под магнетические чары огоньков на горизонте. Так мы стояли и смотрели на тени кораблей, и оттуда на нас смотрели в ответ.       Но вот с луны сошла пелена облаков, и море заискрилось бликами, сложившимися в лунную дорожку на волнах. На мгновение словно остановилось время - стало тихо, даже ветер перестал. Но лишь на мгновение. Ветер вернулся и с, казалось, двойным рвением пытался сбросить меня в море. Но удивительнее всего было поведение теней вокруг меня - они все разом устремились вперёд, прямо в темноту воды. Кто-то побежал вниз по лестнице, некоторые же перепрыгивали прямо через перила. От зрелища у меня перехватило дыхание - тысячи тёмных силуэтов бежали по подсвеченным луной волнам, словно бы по твёрдой поверхности. На кораблях и лодках на горизонте тоже началось движение: огоньки начали покачиваться, силуэты людей в маленьких лодках подняли руки и начали размахивать факелами, и за воем ветра мне даже показались далёкие радостные крики. А тени моряков всё бежали и бежали вперёд, к своим братьям, и настолько это было наполнено радостью и силой, что меня так и влекло побежать за ними, но вместо этого я продолжала цепляться за поручень изо всех сил.       Что же произошло дальше, спросите вы? Сложно сказать. Всё случилось очень быстро. Силуэты моряков достигли своей цели, луну вновь закрыли набежавшие густые тучи, а горизонт в одно мгновение погрузился обратно во тьму, словно ничего и не было. Сколько бы я не вглядывалась в морскую даль, не было больше ни огоньков, ни теней кораблей. Ветер всё так же сносил меня с лестничной платформы, холод продолжал пробирать насквозь, и ничто больше не напоминало о произошедшем здесь чуде - а это было именно оно. В тот момент я никак не могла понять, свидетельницей чему стала, и лишь теперь понемногу начинаю понимать. Впрочем, свои догадки я пока оставлю при себе. Что до вас, уважаемый читатель, то оставляю вам простор для домыслов, что же произошло той зимней ночью, и произошло ли оно на самом деле.