Часть 1

      В Фортуне творится невообразимое. Впрочем, когда этот город вообще жил спокойно? Эллен припоминает всего пару случаев, когда он не был атакован «гостями из Иного мира». Первый случай — когда Орден меча был уничтожен, и Фортуну отстраивали заново. Тогда её стремительно развивающиеся способности телекинеза были очень полезны, несмотря на то, что особенно тяжёлые объекты и материалы поднять в воздух ей было проблематично ввиду юных лет.       И только когда всем начало казаться, что городу более ничто не угрожает, из неоткуда является огромное дерево, источающее зловещую демоническую энергию, уничтожающее все живые организмы, превращая их в хрупчайшие инсталляции, которые рассыпаются при случайном прикосновении. Это уже не люди, и ими никогда не будут. Картина ужасающая, уже ни одно место в городе не является безопасным, корни того дерева, которые, кажется, простираются далеко за пределы города, забирают жизненные силы. И единственное место, которое является безопасным, является небольшая библиотека в одном из небольших районов Фортуны.       Эллен — это девушка, обладающая сильной магией, которую развивала годами, едва только поняла, что события с Орденом меча наделила её необычными силами. Тогда ещё довольно юная девочка оказалась слишком восприимчивой к магической энергии, которая сочилась из всех щелей. И лишь сейчас, став ведьмой, которой хватает сил, чтобы защитить себя самостоятельно, она понимает одну важную вещь: Фортуна никогда не будет спокойным городом. В нём содержится концентрация сил, которые сталкиваются друг с другом, истончая грань между обычным миром и «иной стороной». — Нет имени пока что у меня. Ведь отроду всего два дня. — Звучит хрипловатая цитата Уильяма Блейка откуда-то со входа. Звук цоканья стальной трости по кафельному полу немного раздражает, но девушка, сидящая на подоконнике, никак на это не реагирует. Привыкла. — Шучу. Я Ви, а ты?.. — Не думала, что ты забыл меня, Ви, пока таскался по городу то тут, то там. Обидно, знаешь ли. — Множество книг летают рядом с ней, самостоятельно переворачивая страницы, в то время как девушка с рыжими волосами внимательно изучает рукописи и талмудические книги по магии, совершенствуя свои способности. Все книги падают, когда девушка теряет концентрацию. Её голубые глаза пристально смотрят на вошедшего молодого человека.       Эллен выдерживает паузу, приглядываясь к подходящему к ней Ви. Он выглядит потрёпанным. Ведьма тихо вздыхает и тихонько похлопывает по широкому подоконнику рядом с собой.       Ви смотрит на упавшие книги. Тень чёрной пантерой ходит вокруг, осматривая каждую из них, в то время как Грифон безучастно садится на спинку высокого стула, не удосужившись даже отбросить какой-либо комментарий, как делает это обычно. — Я же сказал, что пошутил. — Усмехается молодой мужчина, садясь рядом с ведьмой. В этот день он бледнее обычного. Обычно он просто небрежно бросает некоторые особенно ценные артефакты, остающиеся от уничтоженных демонов, на стол в центре небольшой библиотеки, но в этот раз Ви как-то заботливо передаёт очередную находку в руки девушки. Эллен с некоторым удовлетворением рассматривает то, что передал ей Ви, преобразовывая это в сгусток энергии, который проникает в кулон, висящий на её шее. Всегда немного завораживающее действо. — Да и не мог я. Я помню о тебе каждую деталь. Ты же — образ любви, изнемогшей в слезах, нежный образ ребёнка, узнавшего страх, образ тихой печали, тоски роковой, что проводят тебя до доски гробовой.       Эллен усмехается, зная откуда эти строчки. Она осознаёт, что ей и в самом деле, с её-то силами, пока что везёт не умереть, но к большей силе она не стремится, предпочитая думать, что проживёт столько, сколько ей отмерено.       Грифону не очень-то нравится наблюдать за этими «голубками», однако покинуть Ви он не может по причине заключённого с ним пакта. Но наблюдать за тем, как «милуются эти обречённые» тоже нет особого желания. Тень же, насмотревшись на книжки, просто отзывается самим молодым мужчиной, исчезая в многочисленных узорах его татуировок.       Они сидят в тишине, но кому-то может показаться, что Эллен и Ви даже так ведут беседу, что он цитирует ей Уильяма Блейка, будто флиртуя, а она закатывает глаза, словно отмахиваясь. Между ними отношения неопределённые. Она ведьма, а он… что он? Всего лишь слабая оболочка человечности, страшащаяся своего исчезновения. Единственное, что может поддерживать в его тщедушном теле хоть какую-то жизнь — поглощение энергии уничтоженных демонов. Но это помогает лишь на короткий срок. Нужно что-то посильнее, чем эти низшие демоны, у которых даже сознания нет. Что-то, что обладает душой, сердцем и…       Ви как мог гнал и гонит от себя мысли о таких вещах. Это в нём говорят демоны, с которыми он заключил договор. Это не его мысли! Он ведь не может, не может так с ней поступать! Но в Эллен достаточное количество энергии, которая может помочь ему не превратиться в прах слишком скоро. Но ему нужно выжить, он не хочет исчезать, хотя его хрупкое существование не предрасполагает к тому, чтобы даже дышать. — Ну? — Наконец прерывает тишину Эллен, глядя на молодого мужчину своими голубыми глазами. Она будто уже заранее знает, чего он от неё хочет, но предпочитает сделать всё, чтобы он озвучил это сам. Ви Молчит, не зная, как собраться с мыслями и сказать ей то, о чём он думает здесь и сейчас. Ему не нравится тот факт, что она вполне знает, о чём он хочет попросить её, но у него нет иного выхода. — У тебя ко мне какое-то дело или ты просто так зашел ко мне чаёк попить? Учти, у меня в шкафу найдётся только кофе.       Ему нравится её чувство юмора, хоть ничего смешного в её некоторой пассивной агрессии нет. Она часто огрызается, закатывает глаза и ведёт себя далеко не как типичная леди, воспитанная прихожанами из Ордена меча. И это ему нравится куда больше, чем мягкость, которую зачастую демонстрирует Кирие в телефонных разговорах с Неро.       Грифон недовольно фыркает на всю эту картину и разворачивается спиной к ним обоим. Только это его не спасает. В этот раз Ви вовсе без охраны, когда сидит рядом с Эллен. Кажется, будто между ними совсем нет пространства. Его изящные пальцы касаются его трости, которую он почти никогда не выпускает из рук, даже когда сидит.       Эллен не сразу замечает, что она откровенно засматривается на то, как кончики его пальцев проходят вдоль узоров на ручке, как-то игриво опускаются вниз, вдоль ровной, гладкой поверхности. Ви будто знает, что Эллен смотрит на это, поэтому делает это нарочито медленно. Ведьма невольно прикусывает губу. — Я хочу попросить тебя о кое-чём важном. — Он придвигается к ней ближе, настолько, что тепло его дыхания становится ощутимым, оно почти касается губ ведьмы. Изумрудные глаза Ви внимательно, будто выжигая в памяти, всматриваются в веснушки на носу и щеках, в свет голубых глаз, в линию коралловых губ. — Моё время ограничено, но этот мир по-своему хорош. Продли мою жизнь ещё ненадолго.       Свою просьбу он почти шепчет, будто пугается собственных мыслей. Ви даже не осознаёт — или делает вид, что не осознаёт — насколько сильно влияет его глубокий и немного хрипловатый голос на ведьму рядом с ним. Изумрудные глаза опускаются ниже до изящной шеи Эллен, которую украшает её кулон на ремешке. Ви не уверен до конца насколько это в самом деле ему поможет, но хочет проверить. Идея испить её жизненные силы из шеи кажется соблазнительной, однако Ви от этого быстро отказывается. По крайней мере сейчас.       Эллен не до конца понимает как ведьма, вроде неё, может помочь Ви ненадолго остановить процесс уничтожения такого слабого тела, однако кое-какая мысль приходит на ум. Небольшой нож для вскрытия конвертов оказывается в её руке, когда девушка, закатав один из рукавов её платья, обнажает бледную кожу нежного, тонкого запястья и предплечья.       Нет более быстрого и надёжного способа передачи энергии, чем поглощение жизненной эссенции. В её случае всё, что нужно, это лишь небольшой надрез. Нож скользит холодной сталью по нежной коже предплечья, словно по подтаявшему сливочному маслу. И на фоне этой практически фарфоровой бледности проступающие рубиновые капельки и тонкая дорожка вязкой алой крови выглядят почти неестественно.       Ви, будто повинуясь своим внутренним демонам — какая ирония — поддерживает руками предплечье Эллен. Его тёплый, мокрый язык жадным, долгим мазком собирает солёную кровь, обдавая тяжёлым горячим выдохом бледную кожу. Рана хоть и неглубокая, но жжётся, и масла в огонь подливает тот факт, что Ви касается её своими пухлыми губами, будто целуя каждый миллиметр с такой жадностью, что помимо неглубокого шрама явно на пару-тройку дней останутся засосы.       Идея в самом деле рабочая. Молодой мужчина чувствует, как его внутренних сил становится больше. Однако вместе с ними просыпается и что-то тёмное, чего даже он опасается. Хоть он и отделённая человечность, половина единого целого, которая не может долго существовать без того, что его отринуло, в нём есть и часть того, что его отвергло. И оно теперь куда сильнее, чем обычно. Его внутренний демон, его личный кошмар. Рука Ви нашаривает застёжку чокера с кулоном на шее Эллен и ловко с ней расправляется. Тонкую изящную шею больше ничего не ограничивает. Ви сам хочет знать, зачем он это делает, когда заканчивает слизывать кровь с раны на предплечье. Дыхание ведьмы тяжёлое, неровное, она робеет на глазах, что ей крайне несвойственно.       Этой же рукой, которая расправилась с застёжкой чокера, молодой мужчина убирает рыжие пряди волос перед тем как, оставив короткий поцелуй на бледной коже, приникнуть к коралловым губам в глубоком поцелуе. Эллен чувствует солоноватый привкус собственной крови на языке Ви, когда он вторгается им в её рот под её тихий стон. И как так получилось, что он так хорошо зализал рану? Из неё даже кровь больше не течёт.       Ви никогда не поддавался своим внутренним побуждениям, никогда не слушал своих внутренних демонов, но в этот раз он срывается, слушает этот шёпот откуда-то из самых тёмных уголков его сознания, которые так и зазывают его прикоснуться к запретному, к нежному, женскому, вкусить это и раствориться хотя бы ненадолго. И он поддаётся, с неохотой разрывая поцелуй, чтобы просто опуститься на женскую шею губами, прильнуть, повалить ведьму на поверхность подоконника и вонзить зубы. Эллен тихо, почти жалобно скулит под ним, все её мышцы напрягаются, когда она чувствует, как Ви настолько беспощадно кусает её, будто собирается прокусить кожный покров. И у него это получается, правда не настолько сильно, как может показаться, но и этого вполне достаточно, чтобы вновь испить жизненных сил девушки уже более интимно. Молодой мужчина вдыхает аромат её волос. Запах старых книг, чая, кокосового печенья. Она так заманчиво пахнет. — Эллен, ты нужна мне. — Шепчет Ви, наконец разомкнув зубы на основании её шеи. Его тёплый язык снова зализывает раны, слизывая рубиновые капельки крови. Она пахнет так притягательно, так соблазнительно. Ви всегда был уверен, что мирские удовольствия не для него, ему не нужно всё, чем наслаждаются люди, но сейчас, когда под ним трепещет женское тело рыжей ведьмы с очаровательными веснушками, он просто не может себя остановить. Его нетерпение смешивается с чувственностью, которая не позволяет грубо овладеть телом Эллен. Нужно хотя бы подготовить её.       Накидка, которая прикрывает лишь часть её плеча, завязана на узел, но Ви легко с ним расправляется, и взору открывается платье со спущенными рукавами, которые не прикрывают плечи. Платье красивого вишнёвого цвета, хорошо подчёркивает бледность кожи, делая её почти белой. Лиф платья держится лишь на резинках. Потяни их молодой мужчина ниже — и обнажится грудь. Это ему и нужно. Нет нужды полностью раздевать Эллен, ведь кто знает когда эта библиотека прекратит быть единственным более-менее безопасным местом, и на одевание времени у них обоих не будет.       Ви немного неловок в ласках, когда прикасается к девушке, но он старается побороть странное чувство, которое заставляет его руки немного дрожать, сердце биться, как бешеное, а разум — лихорадочно метаться из стороны в сторону, ища хоть один здравый ответ на вопрос: «Чем он вообще занимается и для чего?» Это чувство ново для Ви, он не знает, что с ним делать, но в какой-то момент, когда мягкая и нежная ладонь Эллен касается его щеки, это чувство будто вышибает прочь, хотя сердце медленнее биться не стало.       Этой же рукой, которой она касается его, ведьма расправляется со шнуровкой на его безрукавном кожаном плаще. Теперь ничто не мешает ей медитативно очерчивать пальчиком каждый узор, начиная с ключицы. Так она доходит до ореола соска, мягко касается его подушечкой пальца и тихо хихикает, когда Ви вздрагивает. Чувствительный. Молодой мужчина снова припадает губами к её шее, но не для того, чтобы укусить. Ви хочет оставить на ней свои метки, продолжить дорожку поцелуев, ухватиться зубами за верхнюю резинку лица платья Эллен, чтобы стащить немного вниз.       Он это делает, впрочем, а ведьма охотно ему выгибается навстречу, чтобы немного облегчить задачу. Она тихо ахает каждый раз, когда поцелуями Ви находит более чувствительную зону на её шее, ключице или верхе груди. Но вот когда его зубы прихватывают набухший сосок, а рука, что до этого была одной из двух точек опоры, игриво пальцами задирает подол платья, чтобы мягко скользнуть по бедру до кромки нижнего белья, Эллен слышимо стонет. И это так сладко.       Она пред ним, как чистая лилия. Нежна и безоружна. И, кроме любви, ничего ей не нужно. Ви готов это дать ей, ведь всю прошлую неделю она принимала его в своей библиотеке. Она его нашла в развалинах одного из храмов нагого и беспомощного. С ней он познал каково это был кем-то защищённым. И сейчас, быть может, познает каково это быть кем-то любимым.       Молодой мужчина терзает нежный набухший сосок, присасывается к нему, пока его рука стаскивает немного нижнее бельё с Эллен так, чтобы не мешало прикоснуться к нежному цветку, который так манит своей влагой. Ведьма содрогается, сладостно стонет сквозь чуть разомкнутые губы, невольно раздвигая ножки шире. Ловкие пальцы Ви скользят по складочкам, касаются бусинки клитора. Он трёт его подушечкой пальца то размашисто, то мелкими движениями, сводя Эллен с ума. Её стоны, то, как она дрожит, распаляют жар в его груди.       Но Ви не доводит дело до конца. Пальцы покидают влажное тепло девушки для того, чтобы стащить её нижнее бельё окончательно. Теперь оно болтается так неприглядно на лодыжке. Твёрдая плоть в брюках молодого мужчины отчаянно требует внимания, требует возможности вторгнуться в тесное пространство нежных стенок, которые обхватят его. Для Ви многое в теле Эллен остаётся за кадром, однако его это не смущает.       Они становятся единым целым в одно плавное движение, сопровождаемое коротким, мелодичным стоном Эллен и шумным выдохом на грани голоса Ви. Она смотрит на него снизу вверх, когда он медленно толкается в неё, чтобы распробовать как следует, насладиться теплом нежных стенок. И вот когда молодой мужчина входит во вкус, он позволяет себе немного ускориться, слушая сладкие стоны, видя, как трепещут ресницы Эллен, когда он проникает особенно глубоко. Подоконник не самое удобное место, несмотря на то что он вполне умещает на своей поверхности двух человек, сидящих друг напротив друга в позе лотоса, и небольшой поднос с чайным сервизом между ними. Но думать о смене дислокации уже поздно.       Движения Ви внутри Эллен становятся довольно энергичными, иногда сбивчивыми, а её стоны — только громче, страстнее, протяжнее. Её ноги обхватывают его поясницу, не позволяя ему увеличить амплитуду движений, проникая в неё до основания и покидая её теплое лоно лишь до половины.       Их момент любви заканчивается на протяжном стоне ведьмы и сдавленном стоне Ви. Он не шевелится, его руки, которыми он упирается в поверхность подоконника, дрожат и грозятся подвести молодого мужчину в любой момент, уронив того на ведьму под ним. — Тебе стоит почаще приходить в мою библиотеку, Ви. — Хихикает Эллен, наконец совладав с дыханием, на что Ви лишь беззвучно ухмыляется. Нет, на «почаще» его точно не хватит.