Ева

      Яркие синие птицы, потревоженные шагами пришельцев, вспорхнули из-за кустов. Не один год росшие привольно джунгли почти завладели мраморной залой с высоким потолком; Дан отметил, что некоторые кустарники и деревья проросли сквозь толщу пола. Теперь между зазубренных разломов серого от времени камня с неумолимостью рока тянулись ввысь стволы и гибкие побеги. Травы покрывали всё вокруг, оставляя открытыми лишь небольшие участки мозаики. По стенам и колоннам вились ползучие растения, некоторые из них выпускали алые, хищные в своей красоте цветы, которые напоминали распахнутые в крике рты. Дан делал снимки не очень усердно: вся эта работа по исследованию обнаруженного дворцово-храмового комплекса казалась ему бессмысленной — забвение здесь победило древнюю цивилизацию, а от тех, кто когда-то её строил, не осталось даже костей…       Ева методично заносила в свой портативный компьютер все сведения. Каждый день одно и то же: температура, уровень радиации, состав воздуха, солнечная активность и длинный перечень других пунктов. Безупречная Ева… Если бы Дан осмелился, то хорошенько потряс бы её за плечи — лишь бы выбить эту собранную сосредоточенность. Она почти не отдыхала, а весь день будто нарочно забивала мелочной, но кропотливой работой. Систематичность и порядок — её друзья. Но его это начинало сводить с ума. Каждый день одно и то же: железная дисциплина, ни минуты покоя, лишь бы не допустить панику и неудобных вопросов.       Они перешли из «тронного зала», как обозначила это место Ева, в узкий и тёмный коридор; оба включили фонари на гермошлемах. Здесь из-за изолированности от света запустение казалось меньшим. Даже стены покрывала яркая, но местами облупившаяся роспись. Дан вяло сделал несколько снимков, ведь он почти наизусть знал сюжет этих фресок: очередные плоские изображения каких-то церемоний. Ева полагала, что это могло быть коронацией или праздником в честь неизвестных богов.       Оранжевые люди в неестественных позах несли золочённые носилки, на которых восседал некто, изображённый крупнее остальных. Дан сфотографировал это олицетворение власти: схематичное лицо с крупным носом и опущенными уголками губ. Всё верно — властителю не к лицу жизнерадостность. Правитель одет в синюю хламиду, на груди оплечье, по-видимому, из драгоценных камней и золота, на запястьях толстые браслеты. Интересно, душили ли его? Наверное, да. Этот местный царёк, возможно, плескался в благовониях, впитывая кожей цве́та корицы тяжёлые ароматные масла. Чуть позади правителя несли носилки с восседавшей на них женщиной. Скорее всего это царица: одеяние алое, длинная шея обнажена как и плечи, на голове подобие витой диадемы. Она тоже крупнее тех, кто нёс её, но меньше своего царственного супруга. Хотя были ли они женаты? Ева полагала, что речь могла идти о культе солнца и луны, а «правители» — не обязательно супруги. Но могут приходиться друг другу братом и сестрой.              — Или совмещают. Как египтяне, — поделился тогда своей догадкой Дан.       Ева со стуком опустила кружку на стол; между её бровей залегла тонкая вертикальная морщинка.       — Мы не можем знать наверняка. Это не наш профиль, — сказала Ева отрывисто, с командными нотками в голосе. — Мы собираем информацию для историков, — и поджала губы, давая понять, что разговор окончен.       Дан тогда отступил. Как, впрочем, делал это всегда, когда речь касалась «исследования».              Почти у самого выхода из коридора располагалось изображение кровавого жертвоприношения. Слева были показаны люди с охряной кожей в одних набедренных повязках. Мужчины, женщины и даже дети — художники поработали на славу! Все пленники были связаны, у некоторых при сильном приближении можно было рассмотреть даже схематичные слёзы. Справа люди в доспехах и шлемах — вероятно, стража, которая оттаскивала мёртвые тела. А в центре за широким столом — группа людей в масках птиц: они вонзали острые ножи в беззащитную плоть несчастных жертв. Кровь же стекала со стола по специальному жёлобу в гигантскую купель, украшенную по краям золотом и самоцветами. Дану нравилась выразительность картины, он признавал мастерство неизвестных художников, которые, несмотря на ограничения, налагаемые каноном своей живописи, сумели передать ужас и бесчеловечность ситуации — трупы, горы трупов… Что с ними делали?..       В голове Дана возник образ холодных тел семи других членов экипажа, которые не пережили столкновения с поверхностью этой планеты. Они лежали, плотно упакованные в вакуум, на дне контейнера с жидким азотом. Аварийный генератор тратил невероятное количество энергии на поддержание работы холодильной установки — разумнее было закопать их всех, но Ева решительно выступила против.              Теперь они перешли в «храм», также построенный из мрамора и полированного гранита. Интересно, откуда привозили эти каменные плиты? Ведь беглое изучение местности не показало наличия каких-нибудь карьеров.       Дан фантазировал об этом городе; он представлял оживлённые улицы, реку, запруженную лодками, говорливых людей с оранжевой кожей. Какими они были? Наверное, так же страдали и любили, как и они. Может быть, ещё обожали сплетничать и повсюду циркулировали самые разнообразные слухи: о новой фаворитке царя с поразительно белыми зубами, или о том, что из-за скудного жертвоприношения боги в этом году не даруют урожай… Что могли выращивать они? Сравнительный анализ выявил до девяносто процентов совпадения флоры и фауны с Землёй. Значит ли это, что здесь могли возделывать пшеницу и рожь, виноград и смоквы?       В «храме» они нашли ту самую купель. Правда, сейчас из неё рос небольшой лесок стройных деревьев с плоскими широкими листьями синеватого оттенка. Дан подумал, что в момент наполнения кровью эта огромная чаша, должно быть, пьянела от человеческой кровожадности, а тяжёлый сырой дух стелился по полу, смешиваясь с дымом от воскурений. Иногда Дан позволял себе слишком увлечься прошлым этого места, но вот Ева — она никогда не разрешала себе подобной слабости.              Сегодня закончили, как всегда, в час дня: внесли последние данные и вернулись к обломкам своего корабля. Дан не возражал против воображения, ведь только романтик мог именовать космический звездолёт «кораблём». Ева придерживалась другого мнения и, возможно, была более права — кто знает? После душа они встретились в столовой, где почти синхронно вскрыли пакеты с пайком. Ели обычно в тишине, но сегодня Дану хотелось поговорить.       — Как думаешь, придётся ли нам заселить эту планету? — спросил он отчасти в шутку.       Ева усмехнулась и отложила одноразовую вилку в сторону.       — Возник бы этот вопрос, если бы я носила другое имя? — голос её прозвучал без особого выражения, хотя Дану показалось, что он аж вибрирует насмешкой.       У Евы были серые холодные глаза, стройное выносливое тело и разум неутомимого труженика. Ей необходимы были работа и дисциплина.       — Я сделала гистерэктомию, — продолжила она, вновь взявшись за вилку и подцепив на неё немного картофельного пюре. — Отправляясь в экспедицию с «Ойкуменой», слишком безответственно оставлять базовую комплектацию, — новая усмешка; пюре скрылось за её розовыми губами. — Яйцеклетки заморозила. А ты?       — Что я? — Дан ковырял пюре, вперив в него слишком пристальный взгляд. — У меня не было матки, прости.       — Ты не сделал кастрацию? — как будто даже с любопытством спросила Ева.       — Нет, — он поднял голову и встретился с холодным взглядом; несчастные его тестикулы инстинктивно сжались.       — Зря! Радиация — не шутка! — коротко ответила Ева и принялась энергичнее есть.       Весь этот день, Дан старался держаться от неё подальше и на всякий случай проверил записи в бортовом журнале. К счастью, в планах не появилось пункта «Кастрация Даниэля». Хотя Еве подошёл бы ритуальный нож — как на той фреске в коридоре. И маска синей птицы тоже.              Потянулись дни. Припасов им хватит ещё на полгода, аварийный генератор пока работал исправно, а чёрный космос, куда Ева отправляла сигналы «S.O.S.» безмолвствовал. Каждый день одно и то же. Утром — в неизменных скафандрах с системой очистки воздуха осмотр дворцово-храмового комплекса. Когда Дан предложил обойтись без них, Ева наотрез отказалась, ссылаясь на правила, в которых чёрным по белому значилось: «необходимость использовать СИЗ (средства индивидуальной защиты) во время полевых исследований». И тут бесполезно было говорить о схожести состава воздуха или почти полной идентичности с Землёй. Правила есть правила — Ева верила в них почти так же сильно, как в дисциплину.       За пределы «дворца» и «храма» они лично не выходили, но отправляли дроны, которые с воздуха и земли вели подробнейшую съёмку. Фауна была характерна для Земных тропиков, как и климат. Но при этом нигде не наблюдалось следов людей или других разумных существ. Сканирование почвы показало даже отсутствие захоронений. При этом остатки материальной культуры в виде развалин когда-то крупного города присутствовали. Ева посоветовала не забивать этим голову.              — Пусть разбираются историки, — она жёстко пресекла попытку Дана обсудить странности.       — Но тебе что, даже не интересно?       — Нет, — Ева покачала коротко стриженной головой. — Историки разберутся.       — А вдруг нет? — не сдавался Дан. — Вдруг мы так и умрём здесь?       — Значит, разберутся те, кто нас найдёт, — отрезала она.              Через пару месяцев должны были закончиться запасы. Дан не помнил инструкций по этому поводу, но был уверен, что у Евы припасена смертельная инъекция для себя и для него — она слишком хороший командир, чтобы оставить подчинённого одного. От этой мысли ему одновременно становилось и не по себе, и лестно — приятно, когда о тебе… заботятся.              Спасение пришло внезапно. И не с тёмного неба, а буквально материализовалось в воздухе — небольшой чёрный шаттл с гербом «Ойкумены». Ева не позволила Дану выйти из укрытия без скафандра. Новоприбывшие — тоже в защитных костюмах — терпеливо ждали, когда им откроют.       Первым делом шаттл эвакуировал Еву и Дана; они сразу же погрузились в капсулы гиперсна. Последней мыслью Дана перед отключением стала несколько запоздалая догадка, что такие шаттлы не использовались для стандартных разведывательных или поисковых полётов. «Чёрные» предназначались для скачков во времени. В прошлое — ибо будущее закрыто, согласно инструкциям. Только сейчас Дан понял, где они всё это время находились…       Авария их корабля, одного из тех разведывательных звездолётов, которые «Ойкумена» рассылала в разные уголки галактики, могла спровоцировать искривление пространства и времени. Получается, они находились в прошлом экзопланеты-двойника Земли. В настоящем она тоже необитаема, и их команде следовало провести изыскания, чтобы подтвердить это. Но в прошлом, им удалось обнаружить остатки цивилизации, а остальное, как и говорила Ева, — работа историков. Вообще она молодец! Организовала им дело по изучению развалин «дворца» и «храма» после аварии, и тем самым увела от безумия и безысходности.       Дан погрузился во тьму, которая приняла его в бархатные объятья. Снилось ему, будто он восседает на носилках: вокруг раздавалось ликование, а глаза его слепила пестрота одежд. От кожи его поднимался тяжёлый сладкий аромат, который полнее раскрывался от солнечного тепла. С большим трудом Дан повернул голову и увидел на вторых носилках Еву: на коротких её светлых волосах покоилась витая диадема. Ева, как всегда невозмутимая и собранная, погрозила ему пальцем, призывая к дисциплине. Дан отвернулся — как-то не хотелось ему, чтобы она вспомнила о том, что он до сих пор в полной базовой комплектации.