Авантюра и колебания

Прошло достаточно времени с тех пор, как Флауи впервые предложил эту идею. Идею достаточно безобидную с первого взгляда, но такую... безумную. Жестокую. Захватывающую. - Папайрус, я... - Цветок мялся... может быть, он понимал, что на самом деле получит тот же ответ, что и всегда. Он всегда получал тот же самый ответ - Папайрус даже не пытался его перефразировать. Конечно, цветок уже понимал, что некоторые воспоминания Папайрус сохраняет с перезапусков, но, видимо, не совсем понимал степень осознанности. Эта мысль заставила скелета улыбнуться, хоть веселым это было назвать трудно. Эта идея начала преследовать Флауи еще давно, тогда, когда они только "познакомились"... на, может быть, 7-8 их знакомство. Тогда, когда Флауи, испробовав все возможные базовые пути прохождения, только начинал скучать. Возле красивой, горящей, как огни на поверхности, речке, они были окружены эхо-цветами, и тогда Флауи и решил предложить свою необычную идею. Тогда Флауи... еще не совсем понял его. Он решил заманить его в данную авантюру обещаниями и описанием лучшего будущего, но Папайрус лишь кротко улыбнулся. Папайруса не интересовало то самое далекое будущее, которое расписывал ему цветок так вкрадчиво и живописно, что любой дурак бы сразу отдался цветку в руки... Папайрус дураком не был. "ДРУГ, МНЕ, КОНЕЧНО, ОЧЕНЬ ЛЕСТНО ОТ ТВОЕГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ, НО Я УВЕРЕН СКОРО КОРОЛЬ АЗГОР ОСВОБОДИТ ВСЕМ МОНСТРОВ! ЗАЧЕМ МНЕ ЖЕЛАТЬ СВОБОДЫ, ЕСЛИ СКОРО МЫ ВСЕ И ТАК БУДЕМ СВОБОДНЫ???" Папайрус не был уверен в всеобщей свободе. Он вообще не был уверен, что монстры когда-то выберутся на поверхность. Под ложечкой засосало - Папайрусу собраться с мыслями удалось не сразу, но как только он взял себя в руки, то сразу ответил. Ответил негативно. Флауи отказом был недоволен, в голове пометив его как "наивного идиота". Второй раз Флауи повторил свое предложение только спустя множество перезапусков. Даже считая время одной вселенной - они общались уже около двух или трех недель. Флауи был заинтересован в нем. Флауи не искал других игрушек для того, чтобы убить время - он был поглощён персонажем Папайруса. Все его маленькие странности побуждали в нем интерес и желание все больше и больше узнавать его. Он больше не "наивный идиот", он - его любимый монстр во всем подземелье. Тот, в ком он видит себя. И то, что Папайрус меняется, он тоже заметил. Эта... заинтересованность давила Папайрусу на нервы. Ему нравился Флауи, очень, очень нравился, но все кости иногда пробивает током. Ему наскучит и он, и тогда Папайрус останется один, в полном одиночестве. И тогда предложение прозвучало вновь. В полной спешке, в занесëнном густым снегом лесе, вдали от города, где они были совершенно одни. Голос Флауи звучал таким... отчаянным. Таким нуждающимся. Доверительным. Папайрус отказал. Под ложечкой так гудело, так, как никогда ранее в его жизни не гудело, ему что-то подсказывало, что он, все-таки, ошибается, что это никому и никогда не нанесет никакого вреда и что в конечном итоге все вернется на круги своя. Но что, если и их дружба тоже изменится? Тоже пройдет через перезагрузку? Папайрус не хотел оставаться один, так отчаянно не хотел, что отказался просто потому, что боялся, что в нем закончится та искра, та загадка, которая так интересует Флауи. Флауи не был недоволен, но был разочарован. В конечном итоге, конечно, она и так бы закончилась - но это пришло ему в голову спустя множество, множество перезапусков. Третьего вопроса, на самом деле, долго ждать не последовало. Флауи чувствовал надежду, что, если он повторит правильную последовательность действий, Папайрус согласится на его безумную, разрушительную, но такую мечтательную и желанную для самого Папайруса идею. Эту идею. Папайрус отказался и на третий раз, возле прекрасной, похожей на те самые огни в небе на поверхности, речке. Как в первый раз, Флауи клялся и обещал, но в его голосе звучало то, чего никогда раньше не звучало в голосе цветка - мольба. В голове Папайруса пробежала теплая, почти что горячая мысль о том, что для Флауи это было своеобразным унижением чувства собственного достоинства... Верно, дело было просто в самом эго Папайруса, но эта мысль все равно согрела его полное сомнений сердце. После третьего раза последующих попыток Флауи переубедить Папайруса не последовало. Главное, что Флауи выучил в Папайрусе - его мнение невозможно изменить и на него невозможно повлиять. Под ложечкой Папайруса трепетало так, что он был более не в состоянии убегать от того сладкого как сахар предложения. Папайрус был удивительно тих, когда они сидели напротив, как те самые огни в ночи, речки, пока, в один момент, как бы невзначай не бросил: - ФЛАУИ!.. ТЫ НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, КАК ТАМ, НА ПОВЕРХНОСТИ? - Я... Думал, конечно. Все думали. - И ВСЕ-ЖЕ, МЫ НИКОГДА ТУДА НЕ ПОПАДЕМ. Флауи широко раскрыл глаза от искреннего удивления. Это не то, что Папайрус привык говорит, и не то, что когда-либо планировал бы сказать вслух. Конечно, Флауи знал и о его скрытых страхах, и об его мнении о поверхности... Но не в этой вселенной. В какой-нибудь его признание не было бы чём-то странным, но не в этой. Это удивило и обескуражило цветка. И именно тогда последовал четвертый раз. Папайрус, слегка хмыкнув, не ответил своими привычными словами. Его мнение изменилось. - ЭТО БЫЛО БЫ ДОВОЛЬНО ЖЕСТОКО ПО ОТНОШЕНИЮ КО ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ. - ... Да. Но, Папайрус, я не смогу без тебя там. Без тебя это вообще не имеет смысла! Я, я... Разве ты не хочешь наконец почувствовать себя свободным? Я не успокоюсь, пока не спасу тебя... Нас! Из этого ада. - ФЛАУИ, МНЕ КАЖЕТСЯ, ТЫ НЕ УСПОКОИШЬСЯ, ПОКА ПРОСТО НЕ БУДЕШЬ УДОВЛЕТВОРЕН. На лице Флауи промелькнуло нечто похожее на боль. На малейшую секунду, на мгновение Папайрусу даже показалось, что его слова действительно обидели цветка, что он действительно хочет... Спасти? Сентиментальность Папайруса, как сам он подумал в тот момент, не имеет границ - и согласился. Флауи уставился на него в полном недоумении. Облегчении. Мимолетном счастье. Счастье, променянном на счастье сотен монстров, счастье брата и счастье Андайн. На жизнь Асгора. Они стояли вместе, наблюдая за настоящими огнями в небе на поверхности. Они были на поверхности в полном одиночестве. Душ больше не было, как и Асгора. Папайрус не видел саму смерть короля, и видеть не желал, но он видел [ДУШУ], которую отдал ему Флауи, лишь бы он перешёл барьер вместе с ним. Душа была оранжевого цвета, и Папайрус не сомневался, что Флауи хладнокровно старался выбрать ту, которая понравилась бы Папайрусу. Наверное, не получилось. Однако на поверхности было хорошо. Была ли это свобода? Папайрус не знал. Это был глоток свежего воздуха, то, что он никогда не видел и то, что не мог предугадать. Папайрус не чувствовал вины, ведь это - лишь мимолетное счастье. А потом все вернется на круги своя. Живой король, счастливая Андайн, брат рядом. Надежды монстров всего подземелья. А пока что рядом только Флауи, который значил для Папайруса почему-то больше, чем надежды всего подземелья.