Часть 1

Далия грезила драконами, сколько себя помнила. Каждый рассказ о них от старейшин она помнила наизусть. Старый септон Джон говаривал, что его бабушка жила в Девичьем пруду и видела Алисанну Добрую и её серебряного дракона. Повитуха Сэм, ещё старше Джона, видала и бронзового дракона, впрочем, она не знала, кому тот принадлежал. Далии это было и не интересно. Людей она видела постоянно, а вот драконы были невероятной редкостью, чудом из чудес. Наверное, ей стоило бы родиться в семье драконьих владык. Только тогда бы её сердце утолило жажду любви к драконам. Близость личного рая, несомненно, развратила бы её, искушая заниматься одними лишь полётами, а не исполнять долг дочери, сестры, женщины. Воистину, Семеро мудры. Они дали ей жизнь именно такую, какую она заслуживала. Жизнь в небольшом городке Шутовской брод среди Речных земель, крестьянкой, старшей среди семи детей. Небесный Отец дал ей любовь и ласку отца земного. Она была его первенцем кузнеца Вира, а потому именно с ней он нянчился и играл больше всего. Она помнила, как он подкидывал её высоко-высоко, к самим облакам, помнила, как он давал ей из луковицы сердцевину, самую сладкую часть, как утешал её в девичьих горестях. И пусть с остальными Далия не всегда была милой и покладистой, по отношению к отцу она была сама Дева. Ни одного грубого или неосторожного слова он не слышал от неё, ни одно его поручение не осталось невыполненным. И пускай она была уже взрослой семнадцатилетней девушкой, по отношению к папе она оставалась маленькой дочкой, бесконечно преданной и любящей. С Матерью ей пришлось пройти долгий путь. Шесть сестёр и братьев заставили её крепко задуматься об уходе в септы, лишь бы не надевать на себя ярмо жены и роженицы. Слишком уж пугала её боль, нескончаемая работа и роль матери. Мать Далии, Вилла, с каждым новым ребёнком будто усыхала и увядала, и её без того прохладный характер становился всё более морозным и колючим. Сколько же злых слов о себе Далия успела выслушать от мучающейся от очередной болезни матери! Но, к счастью, она никогда не отвечала взаимностью — мысли о драконах успокаивали любую боль и горечь. Мама, чувствуя, вероятно, свою неправоту, любила дочь ещё сильнее, и только ей доверяла свои мысли и чаяния. Когда пришла её первая лунная кровь, родители стали искать ей жениха. Это было нетрудно — многим парням пришлись по душе её большие зелёные глаза, пепельные волосы и стройный стан. Где-то в глубине души, в самом потаённом её уголке, Далия мечтала о серебряном драконьем принце. Об этих её мыслях не знала ни одна живая душа, никто, кроме Семерых. Иначе смех всего народа сопровождал бы её до самой встречи с Неведомым. Она нежно лелеяла эти мечты, каждую минуту каждого дня. Будь то работа на пашне или выпас скота — чем тяжелее был труд, тем чаще посещали Далию её сокровенные грёзы. Как жена принца, она бы построила в городе большую септу для Джона, дом кровавого ложа для Сэм, большую кузницу для отца, наняла бы врачевателя для матери, учителей для братьев и сестёр. Каждый день на столе её близких был бы мёд и мясо, а сама она бы сверкала в сером платье с тёмно-зелёными сверкающими камнями под цвет глаз. Она бы родила принцу десять, нет, пятнадцать детей, лишь бы увидеть его улыбку. Они все стали бы драконовсадниками и однажды, лишь может быть, взяли бы её с собой в полёты. Она долго представляла встречу с принцем. Что заставило бы его посетить Шутовской брод? Лишь один сюжет приходил ей в голову — после полётов над дворцами и городами, над чужими диковинными странами, после долгого пути домой, принц захотел напиться холодной воды. Он спустился с небес на землю, где его уже ждала Далия, готовая служить и помогать. Неспешным шагом она бы подошла к дракону. Каким он был: алым, как заходящее солнце, синим, как небо, зелёным, как травы — она не всегда могла выбрать. Но само лишь его присутствие уже наполняло её душу нескончаемым восторгом. Принц улыбнулся бы ей. Конечно, иначе быть не могло — мать с отцом неустанно повторяли ей, что она красавица. В те мгновения она бы стала безмолвно молиться Деве, чтобы та дала ей грацию и женственность, и Матери, чтобы показать себя как будущую невесту и мать. Серебряный принц взял бы её за руку, и приложил бы её ладонь к дракону. Когда Далия прикасалась к горячей стенке печи, она всегда думала, что таким и должен быть на ощупь дракон. Внутри него билось пламенное сердце, текла раскалённая кровь. Принц дал бы ей прокатиться на драконе, в этом не было сомнения. С трудом она бы забралась ему на спину и обняла принца, отчасти от любви, отчасти от страха упасть. Дракон взмахнул бы своими могучими крыльями и поднялся бы в небеса, к звёздам и облакам, и Далия молилась бы лишь об одном — как бы ей не задохнуться от ликования и радости. С высоты драконьего полёта леса, реки и озёра казались бы крошечными. Где-то ещё выше в небесах жили Семеро. Они явили ей и принцу свои божественные лики: корона Отца сияла ярче солнца, фонарь Старицы полнился звёздами, Матерь и Дева смотрели на неё своими ясными очами, Кузнец ковал Воину сверкающий доспех, Неведомый был в стороне и наблюдал за ними. Далия не удивилась им. Ведь наверняка Семеро дали серебряным правителям власть именно потому, что только они на своих драконах могли подняться к ним ввысь и выслушать их советы. Больше всего Далии хотелось, чтобы на драконе её увидел отец. Наверное, он заплакал бы от радости. Затем мать от одного её вида выздоровела бы и смогла подняться с постели. Шутовской брод наполнился бы смехом и ликованием, в честь принца закатили бы пир на долгие дни. А потом он взял бы её в жёны. Что было дальше, Далия так и не успевала придумать, уж слишком сильно билось сердце от фантазий о полёте. Да и не нужно было, жениха-то ей уже нашли. Выбор родителей пал на подмастерье отца, Эрика, большого, рослого парня. С огненно-рыжей копной волос и усыпанный веснушками, он привлекал к себе внимание, и если бы не простецкое лицо с глазами навыкате, то, наверное, он был бы красив. Далия не подала виду, когда её детские мечты разбились о реальность. В конце концов, жених был видный, а самое главное, относился к ней с добротой. Она видела в его водянистых глазах искры влюблённости, и отвечала взаимностью. Что ей ещё оставалось? Когда они однажды резвились и смеялись на лугу после тяжёлого рабочего дня, она помчалась прочь с разведёнными в сторону руками, представляя их крыльями, а себя — драконом. Она бежала всё дальше и дальше, чувствуя, как мир размывает от застывших в глазах слёз. Она не станет женою драконовсадника. Её удел — рожать и гнуть спину, как матери, пока не уйдёт в землю. Она не сделает Шутовской брод богаче, а родителей — счастливее. Каждый день будет похож на предыдущий, до самого конца. Она пробежала через подлесок и Эрик потерял её из виду. Хорошо. Тогда она побудет наедине со своим горем, с осколками мечты, впивающимися в сердце. Она молилась. Молилась горячо, всем семерым ликам бога, так сильно, что в лицо бросилась кровь. «Я всегда старалась быть прилежной, трудолюбивой и праведной», — думала она. — «Я не сказала никому ни одного худого слова, не завидовала, не имела склонности к блуду. Прошу вас, Семеро, позвольте мне увидеть дракона. Прежде чем я ступлю на путь жены и матери, дайте мне силы, дайте взглянуть на мечту. Умоляю вас». — Что это? — сказал Эрик, с треском пробираясь через кусты. Далия протёрла глаза. Где-то над горизонтом парила гигантская птица, летящая к ним. Но стоило её присмотреться получше, как это оказалась не птица а… Дракон! Волна радости тут же смела её уныние и печаль. Она схватила озадаченного Эрика за руку, щедро поросшую рыжими волосами, и чуть было не прыгала от радости. — Это дракон! Эрик, ты можешь в это поверить? Дракон! — и захихикала как девчонка. Жених несмело улыбнулся ей. — Ага, похоже на то. И он большой. И правда, то было самое большое живое существо, которое только можно представить. Казалось, в его пасть может проехать всадник на коне, а крылья были такими большими, что каждый их взмах раскачивал деревья в лесу. Лучи заходящего солнца делали сине-зелёные блики на бронзовой чешуе почти ослепительными. Далия снова плакала, но на сей раз от счастья. Под их ногами, внизу по склону, расположился их родной городок, который наконец удостоился вида дракона. Семеро услышали её молитвы. — Эрик, я люблю тебя. То счастье, что я испытываю сейчас при виде дракона, я обещаю вложить в нашу будущую жизнь, когда мы станем одной плотью и душой. Дракон стремительно приближался, и с каждым мгновением казался всё больше и больше. Так, наверное, его тень сможет накрыть Шутовской брод целиком. — Я попросила Семерых о драконе, и они услышали меня. Это добрый знак. Он от Семерых, а значит, он принесёт нам счастье.