Глава 1. Непредвиденная встреча

20 августа 2017 года. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в розово-оранжевые оттенки. Воздух наполнен запахом травы, словно приглашая забыться в этом мире. Тихий тёплый ветер шептал мелодии, создавая атмосферу умиротворения и покоя на Арлингтонском кладбище. Находясь среди этой красоты, ощущая полную умиротворённость, Винни встал около могилы своего брата. Несмотря на понимание того, что Дайма больше нет рядом, он ощущал полное спокойствие. Он знал, он искренне верил, что душа брата жива, пока он не забыт. — Здравствуй, братик, — начал он свою речь, — как ты там? Сам я хорошо, всё так же играю, как раньше. Только вот здоровье подводит иногда, похоже, начинаю стареть, но я не жалуюсь. Я всех переживу! А у тебя же сегодня день рождения, тебе могло бы уже 51 исполниться, совсем взрослый! Знаешь, совсем недавно мы с тобой джемовали, репетировали, успешно давали концерты... да что уж там, я как вчера помню, как мы, будучи детьми, спорили, кто из нас будет играть на барабанах. В этом споре я победил, и тебе пришлось освоить гитару. И хорошо, что это произошло! Тобой восхищаются и вдохновляются до сих пор, абсолютно каждый музыкант помнит и почитает тебя. Разве что кроме этого Ансельмо... он уж точно никогда тебя не ценил. Возможно, это неправильно, но я до сих пор считаю, что он косвенно виноват в твоей кончине. Если бы не эти его выходки... — Винни печально вздохнул, вновь осознав, что братец мёртв. — Кхм-кхм, — отвлёк его до боли знакомый голос сзади. — а в чём, собственно, я виноват? — Ну здравствуй, Фил. — раздражённо ответил Винни, поворачиваясь к Ансельмо, — А тебе ещё и объяснить надо? — Да, ибо я искренне не понимаю, почему ты считаешь меня виноватым. Расскажи мне. — Если бы не твой героин, то... — отвёл он взгляд, избегая зрительного контакта. — Бро, но причём здесь моя зависимость? — перебил Фил, — Я не убивал Даймбэга, я этого шизофреника не звал, я плакал, нет, я рыдал после смерти моего друга, моего брата, я... Почему-то эти слова выбесили Пола, и он решил, что нецелесообразно дискутировать с человеком, которого он ненавидит, ведь всё и так понятно. — Прекрати оправдываться! Всем давно известно, что если бы не твоя ебаная наркота, то группа бы не распалась! — Ты хочешь сказать, что моя вина в том, что я употреблял, из-за меня распалась Пантера, и если бы этого не случилось, то и этого убийства бы не произошло? — Молодец, правильно меня понял. — отрезал Винни саркастичным тоном. Фил подошёл ближе, будто пытаясь наладить контакт между ними двумя. Он посмотрел бывшему коллеге прямо в глаза, в его взгляде читался призыв к разговору. — Это абсурд, дружище. Я же хотел как лучше, я звонил и тебе, и Дайму, чтобы поговорить про воссоединение, но вы не хотели меня слышать. Да, я не отрицаю, что я был мудаком, который не ценил вас, но потеряв, я стал осознавать, что вы мои друзья, которых я люблю. Ты не представляешь, как мне было больно, когда мне запретили даже явиться на похороны. Я же все эти годы скучал по тебе, но я уважаю твоё желание не знать меня. Мне есть что сказать, и я уверен, что тебе тоже. После этих слов, на удивление Фила, Винни действительно подумал о том, чтобы поговорить по душам. Вероятно, он захотел высказать Ансельмо, какой же тот мудак, но сам факт того, что его устраивает идея разговора, был шокирующим. 13 лет молчания, и вот, он согласен? — Хорошо, Фил, — отвечал он, — мы поговорим, но завтра, в баре неподалёку отсюда. Мне действительно тоже есть что сказать. Нельзя на кладбище выяснять отношения. Согласен? — Да. Они попрощались и разошлись в разные стороны. Фил шёл по вечерней улице и его сердце трепетало от предвкушения завтрашней встречи с Винни, с человеком, с которым он не общался много лет. Старший брат Даррелла не хотел контактировать с ним, и все эти годы Ансельмо мечтал о возможности разрешить разногласия. Под звуки шуршащих листьев он двигался дальше, чувствуя, что завтра его ждёт серьёзный разговор. В его голове кружились разные мысли: он переживал, что диалог с Полом будет сложным и напряжённым, но в то же время испытывал неописуемую радость, что у него появится возможность высказать то, что он чувствует, прямо в лицо. В это время Винни сидел в своей огромной квартире, также думая о завтрашнем дне, который он проведёт с Филом. Он сидел на своём уютном диване и смотрел в окно, вспоминая моменты своей жизни, которые он разделил с Ансельмо. Он чувствовал, как болит его сердце от обиды, но в то же время он задумывался о том, что они смогут помириться, хоть он и отгонял эти мысли прочь. В открытое окно проникали звуки с улицы, напоминавшие Винсенту о том, что жизнь движется вперёд и ему тоже следует забыть о прошлом, задуматься о настоящем и будущем. Вероятно, его младший братец бы не хотел, чтобы он прекращал общение с коллегами, ведь помимо Фила он также забыл про Рекса Брауна, который уж точно ни в чём не виноват. Винни знал, что его ждёт эмоциональное испытание, но оно должно было произойти, чтобы груз с его плеч, наконец, упал и ему всё равно придётся быть готовым к этому, чтобы понять, простить, и хоть это и маловероятно, возможно, вернуть старую дружбу. Фил и Винни почти одновременно легли в свои кровати, думая о предстоящем дне, который может изменить их жизни. Каждый из них испытывал смешанные эмоции: возможность всё исправить и боязнь, что разговор будет неудачным. Они оба осознавали, что завтра будет день, который принесёт им важные изменения в их отношениях. Фил лежал в комнате, размышляя о том, что он скажет своему некогда коллеге. Он не мог уснуть, чувствуя огромное напряжение от понимания, что этот разговор может быть переломным моментом. Он искренне хотел найти общий язык с бывшим другом. Тем временем, Винни лежал в своей постельке, размышляя о том, какие слова он скажет и какие эмоции выразит. Хотя и было очевидно, что ему пора простить Ансельмо, Пол до последнего пытался отогнать эти мысли, всё ещё пытаясь верить в то, что Фил — причина всех проблем, но в то же время он боялся, что разговор не принесёт никакой пользы. Завтра всё изменится...