Охота 2.

      Лес шумел переговорами заблудших душ. Если прислушаться, можно было услышать утерянные в реке времени языки и диалекты минувших дней. Плавная и мелодичная речь одних уживалась в этом сосредоточении забытого и ушедшего с яркими и звучными окриками других. Легкой прохладой эти звуки скользили по коже, оставляя после себя ничего, лишь ощущение потерянности и забытости в нигде.       Этот лес не всегда был таким темным. Одна душа рассказывала о прекрасных полях луговых цветов, чей аромат привлекал самых живописных бабочек и людей в яркие лунные ночи. Другая сетовала на то, как не поделила с соседом часть плодородной земли, в которой из палки могло вырасти мощное дерево, а урожай собирался таким большим, что хватало надолго. Третья же душа рассказывала о чудных прогулках в солнечные дни, когда никто не искал ее из-за полуденного зноя. Но речи эти еле слышны среди стенаний покалеченных, криков озлобленных, шипения гневных и ругательств остальных. Это была их территория, за право существовать на которой они заплатили телом, кровью и силой, и нечего здесь ходить живому магу, слепящему своей энергией так, что…       Ася открыла глаза. Для подобных иносказательных выражений язык её был слишком воспитан, хотя и с него могла слететь пара колких фраз. Она перевела взгляд на стоявшего под деревом старшего брата. Что ж, призраки были правы: ярко-алые одеяния слишком выделялись в окружавшей темноте леса. Это резало глаза до слез, особенно сейчас, после выхода из техники, когда душа заклинателя настраивается на звучание места, переполненного столетними нитями тьмы.       Проморгавшись, девушка осторожно пустила легкий ток ци в затекшие конечности. Соприкосновение с теневой стороной леса случилось внезапно, а этому дураку в голову даже не пришло придать её телу нормальное положение. Неудивительно, что ноги сейчас ныли от долгого проведения в согнутом положении, спина нетерпеливо напоминала о себе болью в пояснице, а руки не хотели подниматься. Что ж, в следующий раз она пойдет одна, ведь толку от этого идиота не было никакого.       — А смысл в этом, ммм, трансе в чем? Полежать на траве и отморозиться? — ехидно поинтересовался Исл.       С самодовольной ухмылкой он смотрел за отряхивающейся Асей, не давая и мысли на помощь. По тому, как высоко уже висела луна в небе, стало понятно, что времени прошло порядочно. То-то этот хмырь и активировал покров, чтобы не замерзнуть, а ей даже кофты не предложил накинуть после возвращения из «транса». Хотя с этим названием своей техники она бы и поспорила, но желания не было. Зато кинуть в парня что-нибудь и намерение, и силы были, так что зачем в себе этом отказывать. Исл возмущенно вскрикнул на летевший камень, но с его то реакцией не уклониться было бы стыдно.       — Совсем мозги перемерзли? — желчь чуть ли не капает с его языка.       Намотав на палец красную ленту, не давшей хвосту утратить свой изначально аккуратный вид перед падением на землю и последовавшему за ним длительному лежанию, девушка невинно хлопнула ресницами и самым раскаявшимся голосом протянула:       — Но за тобой стояла неупокоенная обида. Её нужно было отпугнуть.       Технически она не солгала: на каждом шагу здесь обитали источники обиженной энергии и по установленному правилу они, видящие, ощущающие, слышавшие и так далее по списку избранные смертные, должны заниматься её изгнанием согласно способам, не противоречащим Великому и Яркому Светлому Пути. В камень она не вложила ни частички темной ци, призрак спугнулся от намерения, перебившего его злобу, отправить на следующий этап посмертия, так что претензий к ней и быть не может. Понимал это и Исл: жаловаться на сестру было бессмысленно и позорно. Смолчав гневные слова, парень развернулся и направился вглубь леса, оставив Асю сыто ухмыльнуться, пока никто не видит. Ведь промолчать не означает то же, что не выпустить обиду за пределы физического тела. Но пальцы всё равно остались ледяными.

***

      Одна женщина не могла смириться со смертью любимого сына. Юноша с расписанным многообещающим будущим (закончить школу с положительной характеристикой от старшего мага и продолжить обучение в Академии с возможностью выбора специализации) внезапно исчез, оставив в комнате записку: «Не могу больше без неё». Кого имели в виду, мать не знала, позвонила сразу учителю юного мага, так как перед уходом тот сказал, что нужно вернуться в школу пораньше. До которой юноша так и не дошел. Магический след довела поисковую группу до барьера в Запретный Лес, в который могли зайти только высшие маги. Заклятия были повреждены, но не выпускали за свои пределы ночных тварей. Наоборот, готовы были впустить всякого, кто решиться зайти. Обломанные ветки, отлетевшие камушки, целые клоки зацепившейся одежды вывели искавших к скалистому обрыву как раз в тот момент, когда юноша завязал последний узел на нервущейся веревке к своим ногам и скинул обмотанный другим концом камень вниз. Руководитель группы дождался, когда вода озера успокоится и прочитал заклинание за упокой души отчаявшегося юноши. На этом можно было и закрыть дело, но мать мага просила найти тело.       — Он был таким слабеньким, когда родился. Не досидел пару недель и решил появиться раньше срока. Никогда не хватал звезд с неба в начальной школе, отставал от сверстников в учебе, особенно в практике. Поздно проявил магический дар, — рассказывала женщина, вытирая слезы. — Я ведь и сама была такой же, даром что из хорошей семьи происходила. Вот и выдали удачно замуж за одноклассника. Он был лучшим в нашем классе, только что вся его родня была из простых. Вот и сочли мои родители его подходящей мне партией. И глаза им больше не мозолила да при муже была.       На этих словах Ася едва сдержала себя, чтобы не скривиться. Благо, чайный сервиз был с вычурной росписью, взгляд сбивался при попытке отследить переплетение линий.       — Муж ушел от нас, когда сыну исполнилось 10 лет. Сами понимаете, после уже шанс пробуждения магии не велик, — продолжила женщина, вздыхая, — хотя многие говорят, что уже в девятилетнем возрасте надеяться бесполезно. Так ему дали развод в виду бездарности брака, а родители меня не вернули в семью. Осталась я одна со Славиком. Он был таким солнечным ребенком, самым лучшим. Я всё делала для него, чтобы он ни в чем не нуждался. Рос бы да радовал мне глаза, да только в 11 лет чуть не утонул, — на этом моменте голос женщины снова дрогнул, а после стал злым. — Кинулся в холодную воду за какой-то шафкой, не умея плавать. Вытащили его уже всего синего. Я уже думала, какие обои поклею в детской, как явился этот врач и вдохнул в него жизнь. Так у моего малыша проснулся светлый дар.              Мать не заметила своей перемены в рассказе, продолжая говорить о дальнейших успехах сына с прежней радостью и тоской. Ася снова провела пальцем по ободку чашки и прикрыла глаза. Синий ребенок из холодной январской воды. Что ж, дальнейшее оживление чудесной силой мага не оставляет надежды на благополучный исход: недоутопленник с рукотворной магией. Маг, притворяющийся врачом и делящейся своей силой с почти нежильцами. Светлая энергия встает в конфликт с темной, порождая сырую энергию. Ребенок, проживший всего 11 лет, — значит ранняя защита при рождении ещё действовала и не давала накопиться обиде в достаточной мере для перерождения в нечисть. Всего этого оказалось достаточно для всплеска силы и демонстрации «победившей» светлой энергии. Поэтому его записали в позднепроявившегося мага, обучали его, а стремительное развитие сил отнесли к старой родовой крови матери. Теперь понятно, почему поиски юноши начались так быстро, с одного звонка — терять такой «талант» равнялось преступлению. (А её даже не стали вызванивать после побега, хотя телефон не отключала). Вот только всё равно не успели.       Ася не прерывала женщину, но слушать перестала. Более существенного та не скажет, да и нечего. Пацан наверняка поражал всех своими талантами, быстро взлетел в рейтинге учеников, пророчил себе хорошее будущее с поддержкой родителей матери. О том, что это бурное развитие было вызвано не внезапно проснувшейся многовековой родовой магией, а простым конфликтом начал мира, никто не задумывался. Мало ли историй о пробуждении сил в уснувшей крови во время стрессовых ситуаций — да каждая первая. Вот только сколько из них настоящих?       Итак, чистая энергия из непереродившейся сущности нечисти продолжительно и эффективно питает светлую магию, которую подсадил врач во время спасения жизни утонувшего. Затем запас иссяк бы, а светлая улетучилась, так как держаться ей больше не за что. Отрицать влияние рождения мальчика в «хорошей» семье нельзя, ведь просто так управлять даже искусственными способностями неподготовленному телу невозможно. После «исчезновения» дара юношу обследовали бы и зацепились за все несостыковки в духовной системе, припомнили про чудесное исцеление после утопления…       А женщина рассказывала про тот случай кому-то ещё? Незаметно сложив печать, Ася ощутила слабый отклик ментального заклинания на женщине. С учетом смены тона разговора на той теме, действие направлено именно на него. Злость на выжившего любимого ребенка? Бессмыслица. Хотя обои она хотела переклеить. Тогда использование тела ради эксперимента? Возможно. Без произнесенного согласия родителя кровная защита не дала бы вмешаться на такой уровень манипуляций с духовной сферой ребенка. Но почему заклинание дало осечку сейчас?       Расскажите мне всё про вашего сына, о его рождении и далее, ничего не упуская, — так начала свой разговор заклинательница. Стандартная фраза, которой учат адептов чуть ли не с самого детства при расспросе пострадавших. Поток информации будет бесполезным, ненужные факты могут скрыть важные детали, но кто ж ожидал, что простая фраза, обрекающая тебя слушать бесконечную болтовню, в итоге вскроет старые ментальные закладки. Женщину прямо не спрашивали про факт утопления сына в раннем возрасте, потому что о нем и не знали. Но обойти его в рассказе о всей жизни нельзя. А что за стресс стал толчком к развитию дара — никому нет дела, главное — результат и открывшиеся перспективы. Мысленно похвалив себя за соблюдение схемы расспроса, Ася задала свой второй вопрос за двухчасовую беседу:       — Почему вы хотите найти тело?       — Я должна вернуть тело Вячеслава в землю.       Безэмоциональная мимика, потупившийся взгляд, отстраненный голос. Потребность снова проверять на чужое воздействие в разуме женщине отпала.

***

      Призрак снова отпрыгнул от камешка и скрылся в тени. Это было уже десятый раз за последний час: подойти поближе, обозначить свое присутствие холодком на кисти, отпрянуть в сторону и ждать реакции. Непосредственность слабой тени подкупала, и желание подыграть проигрывало здравому смыслу. Исл недовольно смотрел на явное нарушение правил поведения на охоте, но ничего не говорил. Сцепиться языками с сестрой очень хотелось, но быть снова проигравшим гордость не позволяла. Очередной бросок отпугивает призрака и на ближайшее время он исчезает. Ребяческое озорство заразительно, и Ася поглядывает на брата, придумывая очередную пакость: приманить своих духов для приставания или заставить их кидаться сухими листьями?       Абсолютная бесполезность сегодняшней прогулки по лесу была ясна сразу, но нет же, надо было вытащить её из библиотеки и заставить страдать от скуки. Вот и царапало душу желание отыграться хоть как-то за бездарно пропавшее время.       Утопленника ищут уже третий месяц. Всё это время мать не давала покоя Совету и буквально каждую вылазку пыталась контролировать лично. Осадили её достаточно быстро на удивление, но на жалобы о медленном продвижении дела приходилось реагировать — всё-таки из хорошей семьи происходила женщина. Для Исла это был пятый личный запрос на поиски и для дальнейшего игнорирования не хватило причин. Но наказать он решил не только себя! Что ж, Ася тогда ему отомстила со всей присущей ей нежностью: пить противный чай и слушать историю чужой жизни. Хоть информация о произошедшем со всеми выписками лежала толстой папкой на столе в отцовском кабинете, личный разговор с женщиной раскрыл главное — тело юноши нужно было не матери. Пару таких историй Асе рассказывали старшие адепты и детали сходились, так что развитие событий легко представлялось: когда они сообщат об успехе поисков, до того, как решатся вопросы о необходимости проведения обрядов успокоения души и плоти, появится некий человек и заберет тело так, как будто оно всегда ему принадлежало. И мать эта слова против не скажет — заклятье не позволит. Всё произойдет быстро, что среагировать никто не успеет, и опять будет провал. Вспомнить после пришедшего не сможет никто. А спустя пару месяцев ходи и лично упокаивай оживший труп, над которым ставил эксперименты очередной возомнивший себя великим черной маг.       Проблема была в том, что без ранее рассказанных историй до такого додуматься невозможно. Для всех, в том числе для Исла, это выглядело как желание матери проститься с рано погибшим сыном, слишком одаренным для этого бренного мира. Выполнить просьбу страдающей было долгом каждого мага, да и новая заметка в послужном списке лишней не будет. Вот только подвоха никто не видел! Ася не могла даже намекнуть на возможное безобразие, которое случится после нахождения тела. И не хотела. В её истории не было причин быть осведомленной о жутких экспериментах с переработанной энергии недомертвецов и последствиями на их телах. Поэтому она молчала о возможной подставе, не делала ничего, чтобы помочь Ислу закончить дело побыстрее. Точнее она ещё на входе в лес спросила тьму о цели их поиска и получила удовлетворительный для себя отрицательный ответ. Закатившиеся глаза брата на её заверение о бессмысленности их прогулки лишь утвердили мысль, что делать полезное она не будет, а вот проверять терпение на прочность будет.       Призрак словно почувствовал своего союзника в доведении мага до точки кипения и начал активнее бросаться на Исла: то колыхнет рукава покрова, то обдаст дыханием неприкрытую кожу, иногда срывая жухлую листву и подкидывать на идущего. Ася, едва сдерживая улыбку, отгоняла расшалившуюся нечисть, но не слишком охотно, и призрак снова возвращался. К самой девушке он не лез, понимал, что прогнать, а то и выслать из этого мира, не составит ей труда, поэтому уважительно не подходил ближе. Дожидаться взрыва оставалось не долго.       — Да утихомирь ты эту тварь! — рыкнул брат и спалил волной энергии летевшие в него листья. Призрак едва успел нырнуть за Асю в тень, обиженно хмуря потоки силы. Что ж, значит он не умеет справляться с большим потоком возмущения. Только недавно осознал себя по ту сторону света?       — Он ещё дитя, нечего так сразу бросаться и показывать свое превосходство, — сказала Ася.       — Тебе что, нужно ждать, пока он вырастит и погубит людей, чтобы показать «своё превосходство»? — едко спросил Исл. Может он и пытался повторить манеру речи сестры, но вышло совсем не так непринужденно, чтобы собеседник почувствовал себя виноватым. Девушка закатила глаза на столь откровенно плохое подражание. Исл и сам понимал, что вышло неудачно, но опыт громко шептал самую очевидную провокацию, чтобы сбить спесь:       — Чему вообще учили в твоей шараге?       И после такого у кого-то язык еще поворачивался усомниться в их кровном родстве?       — Моя «шарага» относится к старейшим учебным заведениям, — оскорбленно заявила Ася и тут же прикусила язык. Брат слишком хорошо понимал её болевые точки и одновременно не знал глубину их боли. Признавать поражение в этой перепалке обидно, но… — Там хотя бы не прогоняли с занятий за неверный ответ.       Да, выгнать с урока ни у кого рука не поднималась, зато после сидеть в библиотеке было настоящей радостью. Но об этом знать не обязательно.       Исл закусил губу, сдерживая гнев. Провоцировать на конфликт, да ещё и про любимую Академию — верный ход, чтобы после заставить родителей не давать им совместных охот. Так вот чего сестра добивается! Ну нет, так просто она не отделается от его сопровождения.       Расплывшись в самой мерзкой улыбке, парень осторожно приближается к своей «жертве» и на грани слышимости говорит:       — Так может проявишь то, чему научилась? Или есть, что скрыть за этой бравадой?       Звонкая пощечина обожгла его щеку холодом.       — Я не чернокнижник, — прошипела Ася. — И такой мерзостью никогда не занималась.       Исл удивленно отстранился. Гневно сверкающие глаза сестры прожигали его, словно только что он произнес худшее оскорбление во всём мире. Но ведь он имел в виду не совсем это. Девушка тем временем распылялась всё больше: тьма ластилась к её рукам как кошка и не предвещала ничего хорошего. Кольцо на пальце потрескивало от переполнявшей энергии, готовое тут же обернуться смертельной удавкой или последним прижизненно нанесенным ударом. А в силе Жишэбин он не сомневался. Лента нежно скользнула по плечу, оглаживая его. Ася вздрогнула, словно очнулась от наваждения. Испуганно взглянув на брата, тело само шарахнулось в сторону. Тьма ленивой кляксой сползла с рук и впиталась в тень.       Напряженную тишину разорвал треск взлетевших искр сигнального огня. Оба обернулись в ту сторону — Исл с настороженностью, Ася с тревогой и дрожью в руках. Она не отрицала, что плохо стала контролировать свою силу, но так просто потерять себя даже на грани распада никогда себе не позволила бы. Путы призыва тьмы утягивали в сторону сигнала помощи, унося в своей волне привязавшихся к источнику. Необычное заклинание с таким большим радиусом действия, притягивало всё, что отличалось от чистой светлой энергии. В том числе и её, подрывая контроль. Проследив пальцами ход свисающего конца ленты, девушка внутренне успокоилась, ток собственной ци обособился от окружающего мира. Активировав призрачную форму, заклинательница ушла в тень, позволяя тьме донести себя до места зова раньше, чем брат, на миг прикрывший глаза, обнаружит свое одиночество в лесу.