Стук Копыт по Ступеням

“Добрый вечер, Принцесса.” Каденс открыла дверь, чтобы увидеть Сильвер Спун, сидящую с важным видом, как вежливая маленькая кобылка. Она встретила Принцессу тёплой улыбкой. Каденс замерла на месте. О Солнце, подумала аликорн. Кому она уже рассказала? “Очень приятно видеть тебя в, а-а, таком хорошем настрое, Сильвер,” помедлила Каденс, закрывая за собой дверь. “Я тоже рада видеть вас, ваше Высочество,” продолжает Сильвер. “Я должна сказать вам кое-что.” Каденс немного сморщилась. Сильвер заметила, но постаралась этого не показать. “Вообще-то, две темы,” говорит жеребёнок. “Во-первых, извините, что я на вас вчера накричала. Я вчера переговорила об этом с подругой и поняла, что это было не совсем честно.” Каденс услышала небольшую смену в тоне Сильвер. Её выражение немного поменялась, и она тянула слоги так, будто каждому пыталась придать значение. Получался более успокаивающий, равномерный голосишко. Он напомнил то, как разговаривали с ней иностранные дипломаты. “Во-вторых,” сказала Сильвер Спун. “Я бы хотела узнать, можем ли мы начать сначала и оставить вчерашнее в прошлом? Я знаю, что вы хотите помочь...” Принцесса улыбнулась. “Конечно, Сильвер Спун,” согласилась она. “Я извиняюсь за то, что обидела тебя вчера. У меня была проблема с понятием того, как ты ощутила этот...опыт. Но, с твоей помощью мы-” Сильвер подняла копыто как сигнал того, чтобы она замолчала, и Каденс удивилась тому, как быстро уловила его. Стоп, почему я-? Сильвер Спун начала говорить с той же приятной интонацией. Как только Каденс это услышала, она поняла, почему подчинилась жесту. Дипломатия. Конечно. Когда ты имеешь дело с дипломатом, то нужно обращаться к нему, как к равному. Через время, это становится привычкой. Как это могла знать жеребёнок...? “Понимаете ли, ваше Высочество...” говорит Сильвер, пытаясь не запинаться. Почему я подняла копыто? Спросила у себя Сильвер Спун. Не могу поверить, что сейчас пыталась заткнуть Принцессу! Она подумает, что я заносчивая сопля! “Да, Сильвер?” Если бы Каденс расстроилась, то Сильвер бы точно этого не услышала. “Извините, я не хотела показаться грубой,” говорит Сильвер. “Но…вы неправы. Когда вы сказали, что не поняли меня, имею ввиду. Я думаю, вы хорошо меня понимаете. Может, вы просто ещё не можете этого распознать” “Хм, почему ты так говоришь?” “Сужу по тому, что вы рассказали мне вчера,” ответила Сильвер. ******* Дождь не может припоздниться в Кантерлоте. Местная команда, управляющая погодой, гордится своими сроками. Если по плану шторм через одиннадцать минут после полночи, то он будет в то же время. Я знала, что дождь закапает вовремя. И, всё же, он будто бы ждал слишком долго. У меня ещё есть пять минут. Ещё достаточно времени, чтобы одуматься. Я посмотрела взад на дверь, ведущую в спальную. Дверь заперта, но я знала, что он там. Мой муж. Мой партнёр. Тот жеребец, которого я любила больше всех пони в мире. Если я это сделаю, это будет считаться предательством? Прошло две недели с падения Круга и Селестии вместе с ним. Как её первая приемница, Луна приказала всем охранникам Кантерлота проследить за “более незаметными местами ведения бизнеса.” Как бывалый древний правитель, выражалась она по-своему. Всё же, мы все знали, о чём она. Многие вещи были ожидаемы, когда ты живёшь в большом городе. Мусор. Толпы. И успешные торговли секс-рабами. Селестия, несмотря на все совершённые ей ошибки, была в курсе, что избавиться от этого никак. Поэтому, она старалась всё урегулировать. Проституция была нелегальна, но немногие бордели были разрешены, хоть на них и налагались строгие правила. С магазинов, в которых продавались эротические книги и игрушки взяты такие же налоги, как и с магазинов обычных. Подземные клубы для пони с разными вкусами оставались, если они были скрыты. Было запрещено иметь связанные с сексом заведения в меньше, чем двух кварталах друг от друга. Это для того, чтобы не создавались кварталы красных фонарей. И оно сработало, к тому же сделав работу моего мужа намного труднее. Намерения Луны были чёткими: Гвардия должна была проверить каждый секс-бизнес в городе и разузнать, есть ли у какого-то из них связи с Кругом. Они должны были утвердить то, что в заведениях были отношения лишь со взрослыми пони и то, что компания принимала меры, чтобы жеребята держались как можно дальше от таких мест. И если Гвардия узнала, что хоть какое-то из них задействовало в работе жеребят, Лунин приказ был простым: “Сотрите его с лица земли.” Шайнингу и его пони пришлось осматривать всё чуть больше недели. К счастью, многие поспевали за законами; из множества тех действовавших, пришлось закрыть только шесть. Мой муж любит рассказывать интересные истории. Он говорит с таким энтузиазмом, что всегда меня завлекал. Он придёт домой полный шуток о своём рабочем дне и после сам потеряется в своих рассказах. Шайнинг смеётся, машет передними копытами и имитирует голос других пони. У него талант – говорить мне о своих самых опасных делах так, что они кажутся лишь цветочками. Наверное, часть этого для того, чтобы я несильно волновалась о том, насколько опасна его работа. Но я волнуюсь. Волнуюсь каждое утро, когда он уже уходит. Я ценю его старания. Но на этой неделе, его рассказы были совсем не такими. Ведая мне о торговле рабами в Кантерлоте, его энтузиазм пропал. Его замещало неловкое смущение и стыд. Он рассказал мне всё, лишь молча о тех местах, которые принимали клиентов-молестеров. Говорил он тогда быстро и без этого огня в глазах, пытаясь побыстрее закончить. Мой муж, самый приличный пони, с которого нужно брать пример, был последним из тех, кто когда-либо зашёл бы в одно из подобных мест по своему желанию. Даже от самых спокойных из них у него оставался неприятный привкус во рту. Я пытаюсь не говорить о том, как его манера речи на эти темы меня расстраивает. Приносит плохие воспоминания. Например, о том, во что превратился наш секс. Шайнинг без сомнений любит меня всем сердцем. Но я не уверена, что это означает его желание меня. Когда мы занимаемся любовью, я замечаю ту же неловкость, что присутствует в его разговорах о ночных клубах. Конечно, у него нет претензий: иногда я желаю, чтоб они появились. Тогда я бы поняла, что он тут принимает хоть какую-то часть в эмоциональном плане. Его интерес в сексе похож на его интерес в изучении военных приёмов; это обязанность, и он делает это из любви –к жене, к стране– немедля. Не наслаждаясь. Он полностью обращает своё внимание ко мне: он спрашивает, чего я хочу и делает это сию же минуту, и я тоже участвую в этой шараде. Кричу, стону, говорю ему, как хорошо он меня удовлетворяет, хоть на самом деле меня это очень утомляет. Раз или два, я неосторожно прошу его о чём-то ещё. Спрашиваю, могу ли я удовлетворять на этот раз его. Он кивнёт. Спрошу, чего он хочет. В любом случае, он ответит, “Не знаю...Я сделаю всё, что тебя порадует.” И всё по кругу. Его доброта иногда меня душит. Некоторое время, я думала, что это моя вина, что я делаю что-то не так. Я подходила к нему, обращаясь в самых разных способах, что приходили ко мне. Иногда я думала подключить ещё одну кобылу, но это предназначено для того, когда страсть жеребца к своей жене угасла, а не когда её не было с самого начала. Мой муж, благослови его Луна, жеребец военный. Он знает, что ему нужно делать и как подчиняться приказам. Это не просто его подход к работе, но и его жизнь. Общеизвестная мудрость заключается в том, что муж обязан удовлетворить свою жену. Я уверена, что секс ему неинтересен от слова совсем, но он всё равно занимается этим со мной, потому что он меня любит. Я хочу быть более благодарной за него, но очень сложно работать принцессой – все другие пони тебе кланяются и возлагают на тебя надежду – для того, чтоб дома мой муж спросил: “чего ты желаешь?” И я говорю. После долгого дня раздачи приказов на троне, я раздаю приказы в постели. И не чувствую ничего. Но когда он рассказывал мне о секс-индустрии, я просто кричала внутри. Несмотря на его вялый говор, я была возбуждена так, как не была долгое время. Он говорил о ночных клубах, где секс - представление, где пары сношались на глазах у публики, о магазинах, где продавались волшебные магические пояса, некоторые из которых могли оставлять пони на самом краю оргазма несколько часов, пока их партнёр не скажет определённое слово. А потом он говорил об одном из заведений, которое долго не смог узнать. “Оно было у нас на носу,” сказал он. “Там нет никаких знаков, никаких направлений. Ты либо знаешь где оно, либо нет. Я узнал только тогда, когда поспрашивал в других местах. Там нет ничего противозаконного, но...я просто не понимаю...” Шайнинг опустил голову. Я нежно потрепала его гриву, надеясь, что это поможет ему продолжить. Мне нужно было услышать об этом месте. “Я зашёл и услышал треск. Это была плётка...кобыла била плетью жеребца, и он был связан, как преступник! И другие просто стояли там и смотрели. Поэтому, я, конечно, хотел их всех арестовать, но знаешь, кто меня остановил? Пони, которого били!” “Правда что-ли?” ответила я, удивлённая наивностью своего мужа. “Оказывается, это был клиент. Они все были. Он, в самом-то деле, платил чтоб его били! Я просто не мог...Ну, они ничего не нарушали...” Шайнинг вздохнул. “Я рад, что мы выполнили это задание,” говорит он. Я бы оставила его в покое. Я бы начала говорить о другом. Но по каким-то причинам, которых до сих пор не понимаю, я попросила его продолжить. Я просила, просила и просила, пока он наконец не сказал местонахождение клуба. То, что произошло дальше я делала на автомате. Я даже ещё не знаю, сделала ли я это решение сознательно. Как я помню, это произошло в тот же момент, когда он сказал мне, где находится этот клуб. В тот же момент я начала ждать дождь. ******* “Сильвер, слушай...” нервно начинает Каденс. “Я считаю, что сейчас просто неприемлемо говорить об этом. Мы ведём занятия по поводу тебя...” “Принцесса, поверьте, я умею хранить секреты,” ответила сияющая Сильвер Спун. “Но это не то, почему я подняла эту тему. Так как ночью мне удалось переспать с мыслью о вас, кажется, я вас понимаю. И, думаю, вы тоже меня поймёте...” Сильвер закрыла глаза, словно вспоминала что-то приятное. “Вы хотите, чтобы я отпустила мисс Рарити, и я тоже хочу этого. Очень-очень! Но я не хочу забывать, как её любила. И после того, как мы поговорили о том, что вы делали той ночью, всё стало ясно.” Каденс отвернулась. “Терапевт тут – я, а не ты,” сказала она. “Мои личные ошибки – не то, что мы должны обсуждать.” “Ошибки?” грустно спросила Сильвер. “Почему вы думаете, что это ошибка?” ******* По тротуару бегут ручейки, которые струятся к моим копытам и омывают их. Был час ночи; я иду уже более получаса. Даже после того, как начался долгожданный мною дождь, мне понадобилось двадцать минут для того, чтобы выйти из дома. Я поменяла цвет гривы на светло-зелёный, а моя шёрстка стала голубой. После некоторых неудачных попыток, я смогла скрыть крылья и поменять кьютимарку на три персика. Никто не должен знать, что это я. Принцесса не должна посещать подобные места. Принцесса не должна держаться своих низших желаний. Принцесса должна быть примером. Принцесса должна. А обычная пони – нет, она свободна. Когда я уже подходила ко входу, я сняла капюшон. Прохладные мокрые капли дождя забили по лицу, и тогда у меня хватило ясности ума, чтобы понять, как это всё глупо. Слава Солнцу, это ощущение прошло быстро. Здание ничем не обозначено, и выглядело оно просто идентично каждому другому магазинчику на квартале. Пони мог тысячу раз пройти мимо него и ни разу не задуматься. Он мог бы даже не заметить ступени, ведущие к боку входной двери с резким спуском вниз внутри, что ведёт к, на первый взгляд, обычной стене. Он бы определённо точно не знал, что потребовать вход можно просто тремя стуками копытом по обычной стене. Стена засияла магией, и иллюзионный барьер, защищавший её, был сломан. Вместо стены появилась дверь. Перед тем, как я потянулась к ней, кто-то открыл её изнутри. Огромный хмурый минотавр посмотрел на меня, скрестив руки. “Есть взнос?” спрашивает он. Я киваю и даю ему деньги. Он кладёт деньги в карман и позволяет мне пройти дальше. Я оглядываюсь назад на небо. Дождь льёт как из ведра. Я остановлюсь в 4:30 ровно. Мне нужно быть дома в это время. Дома... А потом я думаю о своём муже. О своём милом, храбром, невозможно подвижном и самом добром муже. Он не знает где я. Никогда не узнает. “Идёшь ‘ль нет?” говорит минотавр, и я понимаю, что стояла больше минуты, наблюдая за дождём, пока он держал для меня дверь. “Ой! Я...” Шайнинг Армор пересекает мои мысли. “И-извиняюсь.” Я вхожу, и дверь моментально закрывается за мной. “Повеселись,” сказал мне вслед минотавр. Я в самом начале коридора и впереди вижу красную шторку. Я иду вперёд, не зная, что будет на той стороне. Но я слышу смех, стоны и стенания пони. “Ещё! Сильнее!” Сначала я подумала, что её голос невероятно красив, но через некоторое время он кажется мне совсем обычным. Это в её словах. Она совсем не похожа на тех дворовых пони. Нет вежливого тона. Нет красивых выражений. Нет желания произвести впечатление. “ЖЁСТЧЕ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!” Просто чистая похоть. Она звучит очень живо. Никакие сомнения больше меня не остановили. Я помедлила перед шторкой. Чтобы отодвинуть её. ЗВУКИ ДЛЯ ПРОСЛУШИВАНИЯ НА СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ: Всхлипывания пони Громкий шлепок И кобылка сердечно благодарящая кобылу по имени Рарити